Александра Салиева – Монстр в её глазах (страница 4)

Кажется, я схожу с ума.

Или не кажется.

Потому что я всё-таки делаю ту самую роковую ошибку – шагаю вперёд. И, конечно же, Богдан тут же меня замечает.

Ой, мама…

Врезается в меня своим взглядом, как я и хотела. Вот только у меня от него мурашки ужаса бегут, столько в нём тьмы и скрытой ярости отражается. Ещё через миг отшатываюсь назад, когда он сперва резко садится на лавке, а затем поднимается на ноги. Резко, но по-хищному плавно и легко. Достаёт из ушей наушники, убирает в карманы. При этом так и не сводит с меня своего тёмного взора, под которым я в очередной раз тушуюсь, до судорог в напряжённых мышцах сжимая в руках его рюкзак. Надо бы отдать, но я не то что двигаться нормально, даже говорить больше не могу. Стою, смотрю на него, а внутри всё в страхе обмирает.

Зачем я к нему пришла?..

Я точно не в себе была в тот момент, когда принимала это опрометчивое решение.

Вообще не нужно было трогать его вещи. Чёрт меня дёрнул, не иначе, забрать их с собой.

– Какого ты здесь забыла, новенькая? – зло спрашивает он, глядя на меня исподлобья, и я невольно втягиваю голову в плечи, избегая и дальше смотреть ему в глаза.

Скольжу взглядом ниже, отмечая, что вместо прежней одежды на нём сейчас надеты безрукавка и длинные шорты, но всё опять чёрное, прям как его настроение. А я точно ненормальная, потому что вместо того, чтобы извиниться, бросить в него рюкзаком и свалить, залипаю на его открытых руках. На них чёрной краской выбито множество татуировок, берущих своё начало от шеи и до самых кистей. Так… вульгарно. И жутко некрасиво. По крайней мере, до сегодняшнего дня я так и считала. До Богдана. На нём эти рисунки смотрятся до того гармонично, словно он с ними родился, и они являются его неотъемлемой частью, как те же ногти и волосы.

– Ты оглохла? – повышает он голос, и я густо краснею, понимая, что опять засматриваюсь на него неприлично долго.

– Нет, – мотаю головой, удивляясь самой себе.

Что со мной, и правда, происходит? Будто я реально парней раньше не видела. Да вот буквально несколько минут назад целую толпу в полотенчиках разглядывала, и ничего. Полюбовалась и ушла, в тот же миг позабыв о них, а тут едва взгляд отвести получается. Снова и снова ловлю себя на том, что разглядываю его.

Он намного выше, чем мне кажется поначалу. Если я к нему приближусь, то едва ли макушкой ему до подбородка достану. А плечи до того широкие, вряд ли получится полностью обеими руками обхватить, если захочу обнять его. Разве что за талию.

И, боже ты мой, о чём я опять думаю?

Какие ещё обнимашки? С ним! С тем, кто, кажется, меня сейчас точно прибьёт, если я продолжу молчать и дальше. Вот только что сказать-то?

– Я принесла твой рюкзак, – вытягиваю руки вперёд с обозначенным.

И тут же роняю его, когда Богдан резко подаётся вперёд и хватает меня за руку, притягивая к себе. Спотыкаюсь через упавшую вещь и буквально падаю в его объятия. Вот уже второй раз за день. Как проклял кто. А он так смотрит… Сердце замирает и при этом принимается стучать быстрее прежнего. И гораздо, гораздо громче. Почти оглушает своим набатом. Ничего не слышу. Только ощущаю, как кожа на талии начинает гореть даже через несколько слоёв одежды под его грубым прикосновением.

– Отпусти, – пищу придушённым голосом.

Толкаю его от себя. Но он только крепче сжимает меня в ответ. А в глазах опять закручивается жуткий шторм, перемалывает в пыль всё моё сопротивление, пленит и манит. Сама не замечаю, как перестаю вырываться, заворожённая этим его взглядом, в котором больше ни намёка на злость. В нём разрастается пожар.

– Богдан, – смотрю на него умоляюще.

Пусть отпустит меня, наконец, а лучше отойдёт на безопасное расстояние. Желательно, чтобы не меньше километра было между нами. Но он не только не отходит, а ближе к себе прижимает.

– Вот это ты попала, новенькая, – выдыхает мне в губы.

А затем делает то, что переворачивает весь мой мир с ног на голову. Богдан берёт и целует меня. Ловит ладонью за затылок, притягивая к себе, а затем нагло и бесцеремонно вторгается в мой рот своим языком.

И это какой-то кошмар!

Ему даже мои очки не помеха. А вскоре они и мне перестают мешать, когда он срывает их и отбрасывает куда-то в сторону. Я не вижу, только слышу стук от их приземления где-то неподалёку. Едва ли фиксирую это сознанием. Я настолько растеряна и обезоружена, что даже не сопротивляюсь, позволяя его губам и дальше сталкиваться с моими. Снова и снова терзать их, кусать, лизать, и всё заново, по кругу.

По телу табун мурашек проносится, когда он вдруг смягчает свой напор, а рука на моём затылке скользит ниже, пальцы давят на шейные позвонки, ведут ниже незримую дорожку. Покоящаяся на талии ладонь тоже надавливает сильнее, заставляя податься вперёд, ему навстречу, исключая любой зазор между нами. Теперь не разобрать, где начинается он и заканчиваюсь я. Мне кажется, я вросла в него, начиная с губ. Сердце и то стучит в унисон с его сердцем. Бьётся, как одно на двоих. Или это у меня в ушах так шумит. Оглохла. Ослепла. Не дышу. Он дышит за нас двоих. Вдыхает в меня свой кислород, и я его глотаю, чтобы после отдать на очередном выдохе и обратно принять в себя. И так по кругу, раз за разом. Не позволяя ни на миг опомниться и вернуться в реальность.

Дрожу в его руках, но уже далеко не от страха. Меня кроет примитивным желанием быть к нему как можно ближе. И теперь не он, я сама плотно прижимаюсь к нему. Оборачиваю руки вокруг его шеи, притягиваю ниже к себе. Всё глубже погружаюсь в эти пьянящие ощущения. Нет меня.

Не знаю, что он делает со мной. Как это возможно. Я никогда такого прежде не испытывала. И никогда поцелуи не приносили столько удовольствия.

– Ведьма, – слышу хриплое.

– Да, – с тихим стоном подтверждаю услышанное.

Ни черта не понимаю, что он вообще говорит. Отвечаю чисто на автомате. Да и то не столько ему, сколько своим мыслям. В них я уже не думаю ни о каком сопротивлении.

Вдруг рядом что-то с грохотом падает. И этот громкий звук долбит не только по ушам, но и сознанию, вырывая меня из плена эйфории, самым жестоким образом возвращая обратно в реальность, где я только что совершила свою самую огромную ошибку из всех.

В ужасе смотрю на Богдана, но у него в глазах до сих пор ничего разумного не светится. Он вообще не понимает будто, что поцелуй завершился. Да и руки сжимают мои талию и затылок всё ещё чересчур крепко, не давая лишний раз пошевелиться.

И всё это под взгляды двух незнакомых мне девушек.

– Богдан, – давлю ладонями на его плечи.

Пусть отпустит меня, наконец, мне нужно отдышаться, желательно вдали от него. Мысли мечутся, как птицы в клетке, ни за одну нормально зацепиться не получается. Сердце тоже рвётся на волю, вот-вот пробьёт грудную клетку. И мою, и Богдана. Он так и не отпускает от себя, а я прям чувствую, как на моей шее затягивается невидимая удавка. Почти не дышу от стыда под взгляды двух девиц, которые как смотрели на нас, пооткрывав рты в шоке, так и продолжают стоять с уронёными челюстями.

До Богдана это тоже, пусть и не сразу, доходит.

– Вон! – слышится от него тихое, но настолько давящее, что не только девушки сбегают из зала, но и я умудряюсь отскочить от него.

Или он сам меня отпускает? Я не знаю и знать не хочу. Хватаюсь за воротник блузки и медленно пячусь от него к выходу. На Богдана смотреть не перестаю. Боюсь, что он опять набросится, а я пропущу этот момент, и… кто знает, чем всё в итоге завершится на этот раз.

Как я вообще такое допустила?

Нет, не так.

Как я могла поддаться этому безумию?!

Какое-то помутнение рассудка, ей-богу.

Его фигура постепенно расплывается, чем больше расстояния становится между нами, но я игнорирую этот факт. Не собираюсь больше задерживаться ни на минуту в этом зале рядом с ним. Плевать на очки и сумку. Пусть себе забирает всё, только меня больше не трогает.

– Никогда. Никогда больше так не делай, – произношу задушено.

А после отворачиваюсь и всё-таки бегу прочь из помещения. Как можно быстрее. Как можно дальше. Не думая о том, куда именно несут меня мои ноги. Тут в принципе выбор невелик. В этой школе мне некуда бежать, только к себе в комнату. И уже там, закрывшись на ключ, позволяю себе выдохнуть. Оседаю на пол, чувствуя, как меня всю колотит. Всем телом дрожу, продолжая крепко сжимать пальцами края блузы.

Господи, что это только что было? С какого перепуга Богдан вдруг набросился на меня, словно зверь голодный? А если бы те две девушки не пришли? Даже думать страшно о таком!

Это не я ведьма, это он колдун!

Заколдовал, приворожил, заговорил, сглазил на себя. Ничем иным эту непонятную тягу к незнакомому парню не объяснить.

Мама, мамочка моя, что же мне теперь делать? Как это пережить? А если всё повторится? А если он сейчас придёт ко мне?

Кошусь на дверь, но та закрыта, за пределами комнаты тоже не слышно никаких звуков, похожих на шаги. Но я всё равно не расслабляюсь. Не могу. Меня всё ещё трясёт. Губы горят от невидимого ожога. До крови истерзал их этот изверг. Как мне теперь в таком виде людям на глаза показываться? Все же сразу поймут, откуда могли взяться такие следы. Что мне на это сказать, если спросят? А если догадаются, кто их оставил? Та же Марго. А если те две девушки проболтаются кому-то, что видели Богдана с какой-то рыжей девицей?