Александра Салиева – Измена. Я тебе отомщу (страница 7)
– Саша… Оля… – прошептала Анна Валерьевна, дрожащими пальцами сжимая сумочку. – Скажите, что это ошибка. Что вы сейчас пошутили…
Где-то тут стыд во мне стал ярче, но я заставила себя не поддаваться этой эмоции. Не реагировать. Никак. Только губу закусила. Сильно. Чтобы сдержать желание расплакаться и извиниться, рассказав всю правду. Но… нельзя. И усиленная хватка мужской ладони в моей напомнила об этом в которых раз. Сжала её ответно.
Я рядом. С ним. Поддерживала. Хотя выбранная им тактика мне совсем не нравилась. Тем более, Миша с Мариной знали, что я девственница. Ну или теперь уже думали, что знали.
– Нет, мама. Я не шучу. Просто так вышло, – отозвался без грамма раскаяния Александр для неё. – Мы с Олей всё обсудили и решили, что, как честные люди, должны во всём признаться, раз ребёнок не от Миши.
– Ты с ума сошёл?! Ты что несёшь?! – шагнул к нам Миша.
Его плечи напряглись, пальцы сжались в кулаки.
– Остынь, – сухо отозвался Александр. – И перестань орать. Ты тут не один.
– Да плевать мне, кто тут! – взорвался мой бывший. – Ты украл у меня невесту! В день свадьбы! И думаешь, это сойдёт тебе с рук?!
Его взгляд, полный ненависти, будто горячей иглой втыкался под кожу.
– А ты? – резко повернулся уже ко мне. – Ты что, тоже в этом цирке участвуешь? Решила меня унизить? Решила выставить дураком перед всеми?!
Какая-то часть меня захотела умереть, исчезнуть в моменте. Но только часть. Другая по-прежнему жаждала справедливости за весь его обман и свершённую подлость. Потому и сказала, как есть, тихо, но твёрдо:
– Я решила, что выйду за другого.
И сама удивилась, как спокойно прозвучал мой голос.
– И для этого нужно было идти к нему? – кивнул в сторону брата Миша. – К
Марина шагнула вперёд.
– Миш, давай спокойно… – начала она.
Но он отмахнулся от неё, как от назойливой мухи.
– Ты вообще молчи! – рявкнул он. – Это ты мне такую подругу подсунула! Она же сговорилась за моей спиной, чтобы меня выставить идиотом! А ты? Ты тоже знала?!
Марина резко побледнела, замотала в отрицании головой, отступила назад.
– Хватит! – наконец вмешался Павел Артемьевич. – Прекрати немедленно! Все прекратите! Что вы тут устроили? Ведёте себя недостойно!
– Недостойно?! – Миша резко повернулся к отцу. – Ты серьёзно? Он только что объявил, что женится на моей невесте, а ты говоришь мне про достоинство?!
Анна Валерьевна вцепилась в сумочку крепче прежнего, до побеления пальцев.
– Саша… – прошептала она. – Ты понимаешь, что ты делаешь? Опомнись, пока не…
– Понимаю, мама, – мягко, но настойчиво перебил он. – И делаю это осознанно.
Миша снова посмотрел на меня. В его глазах было всё – злость, обида, унижение, растоптанная гордость.
– Ты… ты меня просто использовала, да? – процедил он. – Нашла себе вариант получше и решила меня слить?
Я могла бы сказать, что я не настолько подлая, как он. Не для того, чтобы оправдаться. Хотя бы как минимум защитить собственное достоинство, и если не перед бывшим женихом, так перед всеми остальными. Да, могла бы. Но не стала. Тем более, что обида и злость в его глазах становились лишь ярче на моё встречное молчание. Он же явно ждал, что я сейчас как раз начну оправдываться, оправдывать свой поступок, свой выбор, оправдывать себя. А я молчала. И это бесило его куда сильнее любых возможных слов.
– Что? И сказать нечего, да? – усмехнулся он криво с тем самым выражением лица, которое я раньше принимала за сарказм, а теперь видела в нём лишь желчь и презрение.
Хотел было добавить что-то ещё, но Александр его опередил:
– А что ещё говорить? Ты же сам сказал, что я вариант получше.
Эти слова упали между нами, как спичка в разлитый бензин. После этих слов воздух можно было хоть ножом резать, так он загустел от напряжения и надвигающейся беды. Я ощутила её ещё до того, как она пришла. Вместе с тем, как Миша с глухим рыком сквозь зубы рванул вперёд.
Я даже вскрикнуть не успела. Всё произошло слишком быстро.
Его кулак рассёк воздух, но цели не достиг. Александр успел увернуться, лишь чуть повернув корпус, так и не выпустив моей руки. В следующий миг он уже стоял сбоку, а Миша, потеряв равновесие, едва не налетел на него плечом. Александр же, будто назло, ещё и усмехнулся – коротко, нагло.
– Что, с меткостью во всех сферах не очень, да? – бросил с ледяной насмешкой.
Если бы можно было лопнуть от гнева, именно это бы с Мишей и произошло. Теперь багровым было не только его лицо, он словно весь таким стал, широкая грудь тоже вздувалась на каждом вдохе всё больше, дыхание сбивалось, будто он бежал марафон, а не стоял перед братом.
– Заткнись! – взревел мой бывший жених и пошёл в атаку снова, уже не вспоминая ни о людях вокруг, ни о родителях, ни о собственном лице.
На этот раз Александру пришлось меня отпустить. Сперва отпустить, а затем выставить руку, блокируя удар, и резко толкнуть Мишу в грудь. Тот по инерции отшатнулся, но тут же бросился обратно, вцепившись брату в пиджак. Ткань натянулась, пуговица с треском отлетела и покатилась по асфальту.
– Ты думаешь, если сильнее, то прав?! – продолжил вопить Миша, пытаясь дотянуться до его лица.
– Нет, – ответил Александр. – Я думаю, что ты просто не умеешь проигрывать.
Они снова сцепились. Кто-то закричал. Кто-то бросился разнимать, но тут же отпрянул, не решаясь влезать между двумя взбешёнными мужчинами. Кто-то и вовсе быстренько достал телефон, чтобы снять происходящее, ведь чужая драма всегда выглядит зрелищно, когда ты не внутри неё.
Лев Самойлович подбежал к сыновьям:
– Хватит! Немедленно прекратите, кому сказал!
Но Миша уже не слышал. Он попытался ударить Александра головой, но тот опять вовремя отклонился и оттолкнул его в сторону. Правда, тут же и сам споткнулся о край бордюра и едва не упал, чудом удержав равновесие. Я вскрикнула.
Этой заминки хватило, чтобы Марина кинулась к Мише.
– Миш, перестань! Ты всё только хуже делаешь! – попыталась вразумить его.
– Молчи! – рявкнул он, даже не оборачиваясь к ней. – Это всё из-за тебя!
Она снова отшатнулась, словно её ударили, пусть и не рукой, а словом. Александр между тем выпрямился, поправляя сбившийся пиджак. Его дыхание было ровным, будто эта вспышка насилия не выбила его из колеи ни на секунду.
– Опять ищешь виновных во всех вокруг, только не в себе? – прокомментировал реакцию брата.
– Ты думаешь, ты лучше?! – злобно усмехнулся Миша. – Думаешь, если женишься на
Ещё пара секунд и весь былой стыд во мне сменился неприязнью, когда его полный ненависти взор переместился с брата на меня. Но, прежде, чем он успел что-то сказать опять в мой адрес, снова встрял Александр.
– Если тебе так удобно. Главное, нотариальную доверенность, которую тебе Оля выдала, обратно верни. Или до сих пор настолько нищий, что нужна моральная компенсация? Ты поэтому нюни тут распустил и прибедняешься?
На этот раз его голос источал яд. И вот тут до Михаила, похоже, наконец, дошло, что происходящее – не просто ссора и не просто публичное унижение. В его взгляде что-то дрогнуло. Не раскаяние, нет. Скорее злое понимание, что игра пошла не по его правилам. Марина это тоже поняла.
Что сказать…
Сюрприз!
Миша стоял неподвижно ещё пару секунд. Слишком неподвижно.
Я знала это состояние. Не у него, а вообще. Так замирают люди за мгновение до того, как срываются окончательно. Когда внутри уже всё решено, а тело просто догоняет мысль.
Мне вдруг стало холодно. Хотя солнце всё ещё жгло, асфальт под ногами отдавал теплом, а воздух был плотным, летним. Холод шёл изнутри. Из груди. Из живота. Как будто там образовалась пустота, в которую медленно затягивало всё живое.
В глазах бывшего жениха тоже спокойствия не наблюдалось, в них жила только ярость. Тяжёлая, вязкая, тёмная. Такая злость не кричала, она давила, заставляла сердце биться не в такт и дыхание сбиваться.
– Значит, вот как… – выдохнул он наконец.
Я поймала себя на том, что зачем-то считала его вдохи. Один. Второй. Слишком глубокие. Слишком медленные. Так дышат перед ударом.
– Значит, ты решила меня ещё и
Он не смотрел на меня. И от этого было хуже всего. Его взгляд был весь в Александре. В нём – ненависть. Вызов. Желание стереть. Уничтожить. И меня накрыло осознанием: если сейчас что-то пойдёт не так, если Александр хоть на секунду ослабит хватку – Миша опять ударит. Только всё уже не закончится так легко и быстро. Будет гораздо хуже.
– Ты думаешь, ты победил? – хрипло усмехнулся вдобавок неверный жених. – Думаешь, если забрал у меня женщину, ты теперь главный?
Слово “женщину” резануло сперва слух, затем и по нервам. Как будто я трофей, приз, какая-нибудь азартная ставка. Я сжала пальцы до боли. Хотела закричать, что меня не забирали, что я не предмет торга, не выигрыш и не проигрыш. Но горло сжало так, что ни звука не вышло.
И тогда Александр сказал то, что я не смогла: