Александра Рябова – Ловец ласточек (страница 44)

На балконе нашлось несколько пакетиков с цветочными семенами, и, потому что пустых горшков больше не было, я посеяла их в стаканы. Выставила на подоконник столько, сколько смогла уместить. Через стекло было здорово наблюдать, как вода просачивается глубже в землю. В комнате запахло влажной почвой. Я зевнула. Тело вдруг потяжелело, как после долгой пробежки. Не дождавшись темноты, я легла спать.

А за ночь на моём подоконнике распустились цветы. Пурпурные, красные, оранжевые. Я рисовала их, находя успокоение в длинных линиях стеблей и широких дугах лепестков. В мягких углах ветвей лимона, к утру превратившегося в маленькое деревце. Была ли то моя внутренняя магия или нет, меня не волновало. Когда на душе хорошо, важно ли знать причину?

«Почему ты не читаешь? Тебе наскучила моя книга?»

Как по щелчку пальцев покой рассеялся. Я отняла от бумаги карандаш и уже не смогла продолжить рисовать. Краем глаза я видела тёмный силуэт лежащей на столе книги, но избегала переводить на неё взгляд. В груди нарастала тревога.

Вдруг я выхватила в тишине посторонний звук. Словно кто-то копошился на кухне. Это не напугало бы меня, если бы Марта не спала в тот момент на моей кровати.

Я вышла в коридор, однако звук не стал ни громче, ни тише. Как и не менялся он с каждым следующим шагом. Только коридорный сумрак расступался, пока я приближалась к кухне.

— Эн! Ну наконец-то, я уже заждался.

— Тау? — По спине пробежал холодок. Радость смешалась с недоумением, разлившись в животе чем-то липким и вяжущим.

— Как твоё самочувствие? Ты хорошо питаешься? Подумал, раз уж я всё равно здесь, надо что-нибудь тебе приготовить.

— Как ты вошёл? — полушёпотом спросила я.

Вместо ответа Тау завертел головой.

— Где тут у тебя кастрюли? А, и крупы! Сварю тебе кашу — то что надо для ослабшего организма.

Солнце золотило его кожу и волосы, искрилось в глазах, не то проникая в кухню сквозь лёгкий тюль штор, не то сочась изнутри самого Тау. Я знала, этот момент не будет длиться вечно. Поэтому разогнала сомнения, позволяя хрупкому счастью, пусть даже и ненастоящему, взять верх.

— Подвинься. Нечего хозяйничать на моей кухне без спросу.

— Не дашь кавалеру за тобой поухаживать? — широко улыбнулся Тау.

— Достаточно и того, что ты пришёл.

В конце концов кашу варила я. И ела её одна — Тау развлекал меня шутками и дурацкими историями. Мы сидели так, пока на город не опустилась ночь. Она наступила слишком быстро.

Когда за окном стемнело, я поднялась, чтобы зажечь свет. А потом осознала, что стою на кухне в одиночестве. От холода руки покрылись мурашками.

У моих ног требовательно мяукнула Марта. Присев на корточки, я почесала её за ухом.

— Может, мне всё это снится? На самом деле нет никаких цветов, и Тау сегодня не заходил. Мне просто нужно проснуться. Разбудишь меня?

С этой просьбой я протянула Марте ладонь. Недолго подумав, она опустила на неё лапу, и острые когти больно впились в кожу. Но всё осталось как прежде.

В квартире не было никого, кроме нас двоих.

Смерть принцессы

Лукия сидела в кровати под пуховым одеялом. Она утверждала, что чувствует себя гораздо лучше, но выглядела истощённой и измученной. На ней был шерстяной платок мышиного цвета.

Бертран стоял у окна и будто бы думал о чём-то своём, но я знала, он был начеку, пристально следил за происходящим на улице и слушал, что творится за дверью комнаты. Наш же разговор мало его волновал.

— Марта, можешь подойти поближе? — попросила Лукия ослабшим голосом.

Я опустилась на табурет у изголовья кровати.

— Мне очень приятно, что ты меня навестила. Что ты вообще всегда принимала мои приглашения. Вовсе не обязательно было потакать моим прихотям.

— Но ведь ты принцесса, как я могла…

— А ты странница. В нашем мире это куда более значимо.

Её тёплая, но грустная улыбка заставляла меня нервничать. Лукия придвинулась ко мне почти вплотную и тихо продолжила на ухо:

— Я хочу рассказать тебе правду, но в дворцовых стенах делать это небезопасно.

— Почему? О какой правде ты говоришь?

— Ш-ш, — Лукия приложила палец к губам. — Нас могут услышать. Но долгие шептания тоже вызовут подозрения, поэтому буду краткой. Я знаю, кто виноват в прошлогодней аварии. И я знаю, зачем странники нужны нашему миру на самом деле. Почему рыцарей волнует ваше благополучие, почему некоторые из вас пропадают — всё это мне известно. Я расскажу, только дай своё согласие.

Она отстранилась, заправила под платок выбившуюся блестящую прядь. Я озадаченно потупилась.

— Зачем тебе моё согласие?

— Просто, — вздохнула Лукия, — тебе не понравится. Это нечто очень страшное. Мне хорошо известно, как оно может сломать человека.

— Счастье в неведении, — бросил Бертран, не оборачиваясь.

— Верно. Не хочу, чтобы ты потом об этом жалела. Если откажешься, я пойму.

Я терялась с ответом. Множество тайн, что окружали странников, интриговали, потому что касались меня непосредственно. Мне была любопытна эта часть меня, как и любая другая. И в то же время я догадывалась, что истина вряд ли принесёт мне успокоение. Она внушала ужас, даже будучи сокрытой.

— Не нужно отвечать прямо сейчас, — сказала Лукия, коснувшись моей руки. — Можешь думать сколь угодно долго. Что бы ни случилось, я найду способ всё тебе передать.

— А что-то, — холодок пробежал у меня по спине, — должно случится?

— Достаточно на сегодня, — вмешался Бертран и шагнул к кровати. — Лукии нужен покой. Долгие разговоры не способствуют выздоровлению.

— Нет, я совсем не устала и…

— В таком состоянии сложно рассчитать свои силы. Лучше избежать лишних нагрузок, — отрезал Бертран. Лукия возмущённо нахмурилась, но промолчала. — Мне жаль, Марта, но я вынужден попросить тебя уйти.

Дежавю. Только в этот раз Бертран был ещё более взволновал и напряжён. Не зная, что сказать на прощание, я поднялась с табурета.

— Проводишь Марту? Ей не стоит блуждать по дворцу одной.

— Марта была здесь уже много раз, сомневаюсь, что она потеряется, если пойдёт одна.

— Бертран, — произнесла Лукия строго, — проводи Марту до главного выхода.

— Но!..

— Ничего не произойдёт, если ты отойдёшь на пять минут. Проводи Марту. Это приказ.

Сжав кулаки, он коротко кивнул. Открыл дверь и жестом пригласил меня вперёд. Мне хватило и беглого взгляда на Лукию, чтобы заподозрить неладное. Но разве могла я сделать что-либо? Могла ли предотвратить то, чему было суждено случиться, или уже безнадёжно опоздала?

Скомканно попрощавшись, я покинула комнату. Бертран шёл следом, но поравнялся со мной, когда мы свернули в другой коридор.

— Кажется, я просил тебя не лезть. Одного предупреждения было мало?

— Я никуда не лезу.

Рука пронеслась мимо моего уха и громко ударила в стену. В ту же стену я упёрлась спиной, отступив под тяжёлым взглядом тёмных глаз Бертрана.

— Ты прикидываешься или действительно не понимаешь? Своим неуёмным любопытством ты не только себя ставишь под угрозу. Или ты не прочь и других за собой утянуть? Без разницы, что окружающие пострадают?

— Пожалуйста, — он был так близко, что я зажмурилась и выставила ладони в защитной позе, — не кричи, я всё равно не понимаю, о чём ты. Я просто беспокоилась за здоровье Лукии, вот и приехала.

Бертран резко переменился в лице. Отпрянул к противоположной стене, схватился за голову.

— Прости. Прости, что сорвался. Не знаю, что нашло на меня.

— Я не сержусь. — Кожу на затылке и шее стянуло, и я поспешила растереть её. — Похоже, тебе сейчас непросто.

— Это не оправдание. В конце концов, ты ни в чём не виновата.

— Забудем. С кем не бывает. — Я шагнула в центр коридора в знак примирения. — Скажи… если, конечно, это не слишком личное, почему ты так оберегаешь Лукию? Скольким бы ты ни был ей обязан, это не причина так яростно защищать её.

Бертран помрачнел, и я пожелала забрать свои слова назад.

— Ох, не моё это дело, зря я…