Александра Руда – Выбор (страница 95)

Я не удержалась и истерически хихикнула. Некромант покачал головой и сказал:

– А ты не знаешь, чего ты хочешь. Я же не могу прожить жизнь за тебя.

– Я, между прочим, ради тебя, – сказала я дрожащим голосом, – сегодня двум поклонникам отказала!

Посмотрев на парня, я поняла, что это я сказала зря.

– Ирга…

– Хороший у тебя способ отказывать, – горько сказал некромант.

– Понимаешь, – я пыталась оправдаться хоть как-то, лишь бы он не смотрел на меня так… с такой брезгливостью, как на трупик таракана в чае, – я ему была должна этот поцелуй.

– Ах должна-а-а-а-а, – протянул Ирга презрительно. – А кому ты еще что должна?

Я честно попыталась вспомнить.

– Разбирайся со своими долгами и со своей жизнью сама. Я самоустраняюсь.

– Ирга, – прошептала я, протягивая к нему руку. – Это был план Живко, ты же его побил…

– Защищаешь? – горько сказал некромант. – Да, я избил твоего целовальщика. Тогда я еще думал, что у нас все получится, и, когда услышал, как он в кабаке в компании похваляется, что ему стоит только поманить, и ты будешь его, я не мог отреагировать иначе. Хотя теперь я вижу, что это было зря – орк говорил правду.

– Ирга! – ужаснулась я.

В моей голове просто не укладывалось, как мог мой возлюбленный вступить в противоборство с противником в полтора раза себя шире и наверняка сильнее. Меня охватил запоздалый страх за некроманта. Ирга неправильно истолковал мой возглас.

– Не бойся, твой дружок отделался синяками.

– Я не…

– Я же говорил тебе, – перебил меня Ирга, – что я не потерплю одного – измены. Невозможно жить с человеком, не доверяя ему. Прощай.

Некромант решительно взмахнул челкой, обошел меня – я не могла пошевелиться – и ушел.

Я осела в грязь, глядя, как затягиваются жижей его следы на дороге.

Рядом крутился и что-то говорил Отто, барон Рон, не добившись ответа, бережно поднял меня на руки и понес в дом.

Я вышла из прострации, посмотрела на друзей и спросила:

– Моя жизнь закончилась?

– Что ты! – громко сказал полугном. – Она только начинается!

Эпилог

Мой лучший друг – план.

Говорят, когда жизнь разлетается вдребезги, как бокал, упавший со стола, по действиям человека можно определить, насколько он слаб или силен духом. Говорят, что самые слабые опускают руки и заканчивают жизнь самоубийством, а самые сильные, не склоняясь перед невзгодами, смело идут вперед к своей цели, не тратя силы на слезы и отчаяние.

Месяц травник украсил все вокруг яркой зеленью, а вид из моего окна – пышными и высокими бурьянами. Я сидела за столом и задумчиво грызла ручку, стараясь не оглядываться в комнату, которая пугала своей чистотой и горами тюков, сваленных у двери. Практика закончилась. Нам пора было уезжать обратно в Чистяково.

– Золотце, – в комнату вошел Отто и застрял у входа, – почему у тебя барахла в два раза больше, чем тогда, когда мы сюда переезжали?

– Оно размножилось, – объяснила я.

– Как?

– Ну как что-то размножается? Ты ведь не знаешь, что вещи делают по ночам в шкафу, чтобы им не было скучно.

Отто с трудом переступил через чемоданы, сумки и тюки и потрогал мой лоб.

– Ты что? – удивилась я.

– Да проверял, может, ты бредишь.

– Нет, со мной все в порядке, просто у меня нет другого объяснения такому количеству барахла. Я почти ничего не покупала, и поэтому размножение – единственное, что приходит в голову.

– Ага, – сказал полугном, падая на кровать. – Что ты собираешься делать после приезда?

– То же, что и ты – диплом получать и работать, – ответила я.

– Нас ждет еще полевая практика, – напомнил лучший друг. – Но я не об этом.

Отто впервые нарушил негласный договор молчания, запрещающий поднимать тему моей личной жизни. Я со вздохом потерла запястья, на которых багровели синяки, оставленные руками орка.

Когда после того, как Ирга ушел (не хочется думать, что из моей жизни, поэтому я про себя говорила просто «ушел») и барон на руках внес меня в дом, через некоторое время туда вошел Живко. Не обращая внимания на парней, ставших в угрожающие позы, он сказал:

– Люблю девушек, которые не впадают в истерики.

– Как и зачем ты это сделал? – только и спросила я. В истерику я не впала только потому, что свалившееся на меня событие было слишком чудовищным, чтобы сразу его осмыслить.

– Всего-навсего надо было появиться на твоем дворе немного раньше Ирги, – самодовольно сказал Живко.

– Ты не хотел на мне жениться, ведь так?

– Почему не хотел? Хотел и сейчас хочу. Мое предложение руки и сердца остается в силе. Просто выпала такая возможность насолить разлюбезному некроманту, что я не мог ее упустить.

Я медленно поднялась с лавки:

– Ты сломал мою жизнь.

– Что ты, крошка! – засмеялся орк. – Сломать себе жизнь может только ее владелец.

– Ты сломал мою жизнь! – завопила я, кидаясь на него.

Живко схватил меня за запястья своими руками – словно стальными обручами.

– Отпусти ее! – рявкнул сзади барон.

– Не лезь не в свое дело, – сказал ему орк и спросил у меня: – В чем ты меня обвиняешь?

– В том, что из-за твоего поцелуя меня бросил Ирга.

– Из-за моего поцелуя? – рассмеялся Живко. – Неужели твой некромант настолько туп, что готов бросить свою невесту из-за одного поцелуя?

– Не смей произносить его имя! – заорала я, стараясь не слушать внутренний голос, который шептал, что не только из-за этого поцелуя Ирга ушел.

– Хороший аргумент, – усмехнулся орк.

– Все равно ты виноват! – не сдавалась я.

– Нет уж, крошка! Если бы ты не захотела, я бы никогда тебя не поцеловал.

В поисках поддержки я обернулась к Отто, но он виновато потупил глаза. Барон тоже молчал. Неужели все мужчины так думают? Но мне ведь нужно было отдать долг, разве не так?

– Все равно, – упрямо, но уже тише сказала я. – Все равно. Убирайся из моей жизни.

– Если надоест одиночество, – сказал Живко, отпустив мои руки и подняв пальцами мне подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза, – вспомни обо мне.

– Пошел ты к Ёшке! – четко выговорила я.

– Мы в Степи, – засмеялся орк, – любим норовистых. Другие просто не выживают.

Он подмигнул молчаливо стоящим парням и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

– Избить его? – спросил Рон.