Александра Руда – Грани (страница 19)

И тут в голову, совершенно неожиданно, пришла идея. А что, если я попробую повести себя как монахиня? Говорят, некоторые дают обеты молчания, и к ним приходят различные откровения о смысле жизни и решении проблем. Только рассказать они об этом никому не могут, потому что – обет молчания как-никак!

Я села на лавке поудобнее, закрыла глаза и, ровно дыша, стала ждать откровения. К сожалению, в историях о праведных монахинях не рассказывалось, сколько времени они тратили на то, чтобы его дождаться, но я надеялась, что откровение приходит быстро. В конце концов, я же три дня почти молчала!

Стоило мне почти войти в согласие со всем миром, как мне на ногу залез муравей. Какое-то время я терпела его копошение, подозревая, что это искушение, ниспосланное мне свыше. Но когда наглое насекомое меня укусило, я разозлилась и открыла глаза с твердым желанием убить многоногое искушение. Впрочем, разве не так поступают с искушениями? Муравей залез в сандалию, и ее пришлось развязывать, чтобы достать раздражителя. С наслаждением раздавив муравья, я опять стала ждать глас с Небес, надеясь, что только что свершившееся смертоубийство не помешает богам обратить ко мне свой благосклонный лик. И дождалась.

– Хозяйка! – завопили дурным голосом.

От неожиданности и перепуга я подскочила, заработав занозу в руку, которой судорожно схватилась за лавку. Божественный голос оказался писклявым, но зычным.

– Да? – с трепетом спросила я.

– У нашей– мастерской– сегодня– юбилей– пять-лет– плодотворной– работы...– затараторил голос.

С сожалением пришлось признать, что это не небесное откровение. Все-таки существование божественной лавочки насчитывает намного больше пяти лет. Я неохотно открыла глаза и недовольно воззрилась на девушку у калитки.

– Поэтому мы сегодня проводим распродажу,– закончила она фразу, мило улыбаясь.

Я подобрела. К распродажам я относилась вполне благосклонно, к тому же кто сказал, что распродажа не может быть божественным знаком?

– И что распродаете? – спросила я, подходя к калитке.

– Купальные наборы! Пять берете – один в подарок! Вот, смотрите, в льняном мешочке с вышивкой расческа, мыло, пемза для пяток, мочалка и полотенце! Все самое лучшее.

С недоверием воззрившись на малюсенький кусочек дурно пахнущей субстанции, именуемой мылом, я спросила:

– Зачем мне пять купальных наборов?

– Друзьям подарите,– ответила продавщица.

Я покопалась в мешочке, на котором было сделано несколько десятков стежков, призванных изображать цветочек.

– Это,– сказала я, доставая тряпочку, призванную быть полотенцем,– я друзьям дарить не буду.

– Подарите врагам,– бойко ответила девушка.

– Обойдутся.

– Тогда просто недругам. У вас же есть недруги, которым ради вежливости нужно что-то дарить.

– Я не вежливая,– призналась я и собралась уходить обратно на лавку.

– Вы даже не знаете, сколько это стоит! Всего пять медяков!

– Да? – заинтересовалась я. Пять медяков это было очень мало, очень. По стоимости как буханка хлеба.

Я колебалась недолго. Все-таки божественное откровение, да и пять медяков – это такая мелочь! Покопавшись в кошельке, я достала два серебряных и напомнила:

– Два набора мне в подарок!

– Конечно, конечно,– сказала девушка, сгружая мешочки на лавку.– Спасибо вам за покупку! Кстати, если вы возьмете еще десять наборов, то я вам подарю большой кусок мыла, приготовленного по эльфийской технологии. Омолаживает, очищает и увлажняет кожу.

– Покажите,– заинтересовалась я.

– Сначала купите наборы.

– Нет, сначала покажите мыло!

– Мыло, между прочим, не простое, им даже эльфийская знать не гнушается мыться! – Продавщица достала из сумки кусок мыла в красивой яркой упаковке. От мыла шел нежный фиалковый запах.

– Ну хорошо,– решилась я, доставая деньги.

Девушка осчастливила меня еще двенадцатью купальными наборами и ушла. Я же осталась сидеть на лавке, с тоской глядя на свои приобретения. Когда Отто это увидит, он сразу начнет со мной разговаривать. Только я сомневалась, что он скажет что-то хорошее. Надо бы их спрятать, пока я не придумала, кому не стыдно будет это подарить. А вот эльфийское мыло я, пожалуй, оставлю себе.

Не успела я собрать все наборы, как во двор ворвался полугном и радостно закричал:

– Ирга разделался со всеми делами в управлении и пошел домой отдыхать! Я его только что видел.

– Ты со мной разговариваешь? – недоверчиво спросила я.

– Ради такого случая – да! Я надеюсь, что ты с ним помиришься и отныне только его голова будет за тебя болеть. А я буду наслаждаться жизнью.

Мне стало обидно.

– Отто, неужели я так сильно тебе надоела? Неужели тебе так со мной тяжело? – глухо спросила я.

Полугном гордо отвернулся.

– Прости меня, пожалуйста,– жалобным голосом попросила я.– Следующий раз, когда ты меня привяжешь к кровати, я не буду сбегать, честное слово! Я даже сопротивляться не буду, что бы ты со мной ни делал!

– Даже если я тебя продам сексуальному маньяку? – заинтересовался Отто.

– Даже,– твердо ответила я, но, подумав, добавила: – Только сначала у меня спроси, может быть, я за себя больше заплачу.

Полугном, скрестив руки на груди, смотрел на меня непреклонным взглядом.

– Отто! – завопила я, падая перед ним на колени.– Ты самый лучший и заботливый друг в мире! Ты денно и нощно заботишься о моем благе, а я, бестолковая, этого не ценю!

– Ты что? – отшатнулся лучший друг.– Перед Иргой будешь на колени падать. Заканчивай цирк, я тебя уже простил! Я тебя еще вчера простил, когда ты петь начала.

– Ты же сбежал от моего пения! – обвинила я друга, отряхивая пыль с юбки.

– Конечно, сбежал. Еще пару минут – и я был готов продать свою часть дела и уйти в отшельники навсегда. Твое пение – просто оружие массового поражения!

– Отто,– призналась я,– я тебя люблю.

– Я тоже тебя люблю,– смущенно буркнул лучший друг, быстро прижимая меня к себе.– Иди уже, мирись. Я на всякий случай успокоительной настойкой запасся.

Он достал из сумки большую бутыль и гордо сказал:

– Сегодня купил. Тут на все твои кризисы в личной жизни на ближайший месяц хватит.

– Ты думаешь, у меня ничего не получится? – дрожащим голосом спросила я.

– Нет, что ты! Я уверен, что ты добьешься своего. Главное – так же упади перед Иргой на колени. Он насчет тебя слабохарактерный, для него этого будет достаточно. А если он все же проявит твердость, закрой его в ванной и пой под дверью. Уверен, что против такого аргумента он вряд ли найдет что возразить.

– Как я его в ванной закрою? – ошеломленно спросила я, сраженная таким потоком советов.

– Хитростью.

– А если он меня выгонит?

– Пошлешь мне вестник, будем брать твоего любимого в осаду.

– Хорошо,– обрадовалась я, сгружая купальные наборы обратно на лавку.

– Что это? – спросил Отто.

– А, подарки постоянным клиентам. Потом расскажу,– ответила я уже от калитки.

Вооруженная огромным букетом роз и большим кинжалом – на всякий случай, я осторожно постучала в двери квартиры Ирги.

– Входите,– откликнулся он.

Я глубоко вдохнула, как перед нырком в воду, и зашла в квартиру.

– Ола? – удивился некромант, лежавший на кровати в любимой позе, и хотел было встать.

– Лежи, лежи,– попросила я.