Александра Ручьева – Заводские настройки (страница 2)

Таисия положила трубку, устало откинулась на спинку кресла и накрылась халатом. Тёмная ткань успокаивала. Сон потихоньку наступал. Усталость уговаривала остаться в кресле на весь день. Только голос разума пробивался сквозь пелену: никому, что ли, не нужен этот образец?

15:40

Юра нёсся по коридору в направлении кабинета Таисии. Эта новенькая перебаламутила ползавода. «И чего ей на месте не сиделось? Работник года, мать её!»

Он без стука ворвался в её кабинет. «Опять дверь верещит, надо бы смазать», – подумал Юра. А Таисия-то, на его взгляд, работала, горя не знала. Счастливая. Наивная. Но вздрогнула от визга открывшейся двери и подняла на него глаза.

– Ты что?! – крикнул Юра.

– А что? – Таисия непонимающе на него уставилась. Испугалась, кажется. Глазёнки-то забегали. «Может, не надо было наседать?»

– Кипиш навела – что! Этот образец я положил для эксперимента! Определение капёжа.

Таисия удивлённо вскинула брови. Не поняла…

– Чего? Что за эксперимент такой? Что вообще за слово «капёж»? Никогда не слышала…

Юра тяжело вздохнул и принялся объяснять незадачливой новенькой суть тщательно спланированного опыта. «Возись с новенькими потом… И бегай от начальства к лаборантам и обратно. Как будто своих дел нет!»

– Наталья Сергеевна решила, что я сантехник, понимаешь? Тоже мне, кадровичка. Сказала, что в коридоре вроде течёт труба, которая поверху идёт. И надо проверить. Я ещё удивился. Помнится, слесаря́ ремонтировали… – начал Юра. – И я решил провести эксперимент. Бумажку положил под место, где течь нашли.

– И-и? – вытянулась Таисия.

«Совсем, что ли, не въезжает?»

– Что «и»? Сквозняки у нас, сама знаешь. Сдувало бумажку. Я нашёл образец из металлолома и прижал её.

– Ничего не поняла. Бумажка, образец, эксперимент. Смысл-то в чём?

– Да как в чём! Чтобы посмотреть, течёт или нет. Появятся капли на бумажке или нет, – всплеснул руками Юра. Пора в отпуск, иначе в гроб вгонят.

– Так капёж – течь! Что ж ты сразу не сказал? А если бы это был образец для испытаний? Потеряли, и опять переделывать? – напустилась Таисия на Юру. – Подписал бы бумажку, что ль.

– Ладно-ладно, всё хорошо. – Юра примирительно улыбнулся, подняв ладони. – Выяснили же всё. Проверим завтра, ничего страшного. Мне пора, вот-вот образцы из печки выйдут.

И Юра выбежал из комнаты. «Точно пора отдыхать».

17:10

Таисия устала. Суматошный, тяжёлый день позади. Дома её ждала маленькая уютная комната с мягкими подушками. Столько беготни, и ради чего? Ради металлолома. Вот как нормально работать в таких условиях? Смена закончилась, и это единственное, что её радовало.

Трудно новеньким. Коллеги с лёгкостью скидывали лишнюю работу Таисии. Подай и принеси, принеси и подай. Должность вроде бы обязывала, а вроде и нет. Она бы тянула поручительную телегу вечно, не случись история с образцом. Вместо бесконечных одинаковых задач – расследование. Дальше будет интереснее, уж она-то постарается. Теперь Таисия точно знала, что больше не позволит на себе ездить. Пора уже показывать, что она всё-таки инженер, а не девочка на побегушках.

Июльское солнце пекло нещадно. Жара стояла страшная. Люди прятались в тени деревьев. Плавился асфальт. Недолго и с ума сойти. Какая уж тут работа! Скорей бы настали выходные. Пойдёт Таисия с подружками на Мелкие пески, там мало камней на дне. Не то что на главном чебаркульском пляже: заходишь в воду на цыпочках, боясь напороться на острый край. Накупаются всласть… Какая водичка… Таисия и вечером бы сходила, да только надо ужин готовить и обед на завтра.

Поток размышлений резко прервали хриплым окриком:

– Тася! Стой, погоди.

Она, вздрогнув, обернулась. К ней спешил Валерий Александрович, электрик кузнечно-прессового цеха[1]. Таисия опасливо наблюдала за тем, как огромное пузо электрика тяжело вздымается от бега. Она побаивалась этого грубого большого мужика. Но электрик частенько приходил к Саше пить чай, потому-то Таисия и старалась поддерживать с ним общение.

– Наконец-то услышала. Ну и баламутка же ты! – хитро улыбнулся Василий Александрович. – Весь завод на уши поставила.

– Никого я не ставила, – насупилась Таисия сжавшись. «Опять какие-то обвинения…»

– Я чего звал-то. Сегодня с Саньком сидели, чаи гоняли. Прибежал Юрец. Санёк достаёт кубик и говорит: «Юр, тут вот заготовка есть, там марка, режим написаны. Вроде надо термообрабатывать».

– А Юра что?

– Он схватил куб, забегал: «Я щас пойду печки включать»! И тут развернул бумажку и взревел. Он же её для опыта какого-то положил. Не помню, правда, для какого. Что-то его там Наталь Сергевна запрягла. С утра рассказывал. Только убежал потом куда-то.

– Он ко мне побежал, – пробормотала Тася краснея. – Это ж я образец Саше принесла.

– Во-во. – Валерий Александрович закивал. – Ох, баламутка! Пойду я, Тась. Бывай.

Электрик свернул в ближайший переулок. И что это было? Какое ему-то до неё дело? Таисия следила за тем, как кудрявая пелена деревьев скрывает его грузную фигуру. Голова разболелась от жары и работы. Казалось, что Валерий Александрович просто растворился в зелени. Пускай, лишь бы подальше.

Бесконечная рутина едва не приняла Таисию в свои волны, закрутив в водовороте событий, когда один жаркий июльский день бросил спасательный круг. Но при этом на борту корабля памяти оставалось одно слово: «капёж!».

Звезда во лбу

«Кто придумал этот чёртов график?» Неделя в дневную, с утра. Неделя в вечернюю, до полуночи. Стандартная такая смена в восемь часов. «И никакого режима, мать его!» – мысленно возмущался Артём, токарь пятого разряда. За двадцать лет трудового стажа на заводе он успел повидать разные комбинации рабочего графика. То пятидневка в сорок часов, то двенадцатичасовые смены.

А ещё порой зарплату задерживали. Или выдавали талоны, которые можно было обменять на товары в специальном магазине. Не завод, а сказка! Артём даже уходил в газовую службу, надеясь нормально зарабатывать, но там не сложилось и пришлось вернуться.

Цеховые рабочие всегда трудились посменно – так заведено испокон веков. Нормы времени смен рассчитаны по Трудовому кодексу. В стародавние времена вообще работали от зари до зари и как-то жили без норм этих. Но сейчас хотя бы есть выходные. Это чудесное сладкое слово. Артём любил в выходные выйти на пробежку или сходить в маленький поход, побыть на природе. День за днём, смена за сменой он ждал, когда же наконец придёт суббота.

Серый март плавно катился к финалу. Артём с коллегами подтягивались на смену. Они будто проходили полосу препятствий: то перескакивали, то обходили многочисленные лужи. Львы с ограды стадиона следили за прохожими, мечтая когда-нибудь так же прогуляться. Они бы приветственно зарычали, но голоса их переплавили в олимпийские кольца, висящие рядом. А на небе за рабочими следовали ватные облака.

Производство работало как часы. Детали крутились на станках, документы составлялись и подписывались. Планы писались, корректировались, утверждались. Заводчане, словно муравьи, сновали туда-сюда между цехами. Только управление со стороны выглядело спокойно и монументально. Этот вид обманчив: именно там решались судьбы рабочих.

Что делать, если сменное задание неподъёмное? В прямом смысле слова. Детали крупные, изготовить необходимо внушительную партию. И вроде действия повторяются, а руки-ноги болят. Стоять у станка несколько часов. Иногда тело может подводить. А если хочется спать?

Артёму спать хотелось каждую смену. Ни опыт, ни правильный режим дня не помогали. Шутка ли: неделя в дневную, неделя в вечернюю. Тут не только спать захочешь, но и здоровье потеряешь.

А со здоровьем у Артёма сложности. На пробежках стало тяжело поддерживать заданный темп, иногда немели руки. И сходить бы к врачу, только всё времени не находилось: то работа, то сад, то вылазка в лес.

Наверное, отпуск спас бы его от неминуемого переутомления. Артёму полагались двадцать восемь дней, и он всегда старался брать их летом целиком, чтобы успеть пройти поход. Поначалу всё получалось: Артём приносил руководству письма из областной Федерации туризма – его отпускали. Но потом начались конфликты с начальством, и отдыхать в желаемое время с каждым годом становилось труднее. Сальников, начальник ремонтно-механического цеха, считал, что летом в отпуск должны сходить все сотрудники. Ещё ему не нравилось, что месяц хорошего работника нет на месте. Артём пытался выбить желанные дни, шёл напролом, но с руководством шутки плохи.

В их цехе касок не выдавали. Не положено, ведь местные краны перевозили небольшие грузы. Время от времени попадались детали покрупнее, как из кузнечно-прессового. Там и прохладнее было, чем в КПЦ. Печей нет, горячего металла нет. Тихо, спокойно, никто не стучит. Только краны скрипят под потолком.

Станки, высотой по пояс рабочему, стояли на полу. Но всё равно простым посетителям цеха лучше ходить по дорожкам, специально размеченным между оборудованием. Технику безопасности никто не отменял. Она написана кровью. За инструктаж по охране труда рабочие расписывались в специальных книжечках. А вот читал ли кто сами правила?

Любой токарь всегда руководствовался чертежом и технологическим процессом, а также сменным заданием. Важно было не только уметь читать чертежи, но и правильно их составлять. Здесь необходим диалог производства и инженеров. Справлялись. Конструктор деталь рассчитал, нарисовал. Технолог техпроцесс расписал. Мастер распределил задания. Оставалось сделать, а уж как – не их забота. Только контроль. Всё по технологии.