Александра Ронис – Синдром отмены (страница 10)

Желая отказаться от денег, она вскочила из-за стола, но неловко задела спинку стула, и он с оглушительным грохотом упал за ее спиной. Стушевавшись от собственной неуклюжести еще больше, она бросилась поднимать стул, совершенно забыв о том, что на ней лишь одна футболка. Наклонилась, схватилась за стул и сообразила, что футболка задралась, оголив ягодицы. Вспыхнула в который раз, дернула стул, приводя его в стоячее положение, резко выпрямилась, свободной рукой тяня край футболки вниз. И столкнулась с пристальным и неотрывным взглядом Калинина. Удивленным, подозрительным взглядом.

Еще не хватало, чтобы он подумал про нее что-то не то!

Слова возражений вылетели из головы, и Аня никак не могла сообразить, что же она так хотела сказать до того, как злополучный стул упал.

– Ты, короче, не стесняйся, тем более я прихожу не часто. Чувствуй себя как дома. Договорились?

Не то шуточные, не то серьезные слова Калинина отозвались в голове странным гулом, и Аня просто кивнула. Его телефон снова пиликнул очередным сообщением, и, словно забыв про свою гостью, майор принялся набирать ответное сообщение. Желая скорее забыть столь неловкую ситуацию, Аня воспользовалась моментом, собрала со стола тарелки и, шмыгнув к раковине, начала мыть посуду.

– Ты не думала о том, чтобы найти отца? – неожиданно спросил Калинин, оторвавшись от телефона.

От этого вопроса девушка слегка дернулась и чуть не выронила из рук тарелку.

– Возможно, он сможет забрать тебя к себе.

Если бы он только знал, сколько раз в минуты отчаяния, она думала об этом. Сколько раз представляла, что появится отец и увезет ее далеко-далеко, подальше от всего этого кошмара.

– Давай попробуем его найти, – не давая ей опомниться, предложил майор. – Скажи мне его данные.

Глава 10

– Ну, что, какие новости?

Калинин немного опоздал на встречу, поэтому пространные приветствия и вступления решено было опустить. Трое бывших коллег, а ныне друзей, сидели в машине Воронова в тени раскидистого тополя в одном из пустынных двориков Москвы.

– Мать Синицына Максима два года назад переехала в деревню Каменка, где и проживает по сей день, – сделав короткую паузу, Влад взглянул в сторону Калинина, и тот утвердительно кивнул (эту информацию пробивал именно он). – Один из моих парней снял у нее комнату под предлогом отпуска с женой.

– Кстати, – Воронов потянулся к бардачку и вытащил оттуда пухлые конверты, – вашим парням за работу, – один из конвертов перекочевал в руки Влада, второй – уплыл за плечо Саши к Димону.

– По его словам, – продолжил докладывать Демидов, пряча деньги в карман, – хозяйка никаких подозрений не вызывает. По телефону почти ни с кем не общается, имею в виду москвичей, и из разговоров жены с ней, никаких намеков о какой-либо мести не высказывает. Весь круг общения – местные жители и темы для бесед – сугубо тривиальные и обыденные. В общем, с этой стороны все тихо.

– У нас тоже тихо, – бодро вступил в беседу Калинин, но тут же поправился: – В смысле без изменений.

– Совсем? – подозрительно спросил Воронов. Его не устраивал такой вариант – он всем нутром чувствовал, что в гадюшнике под названием «семейство Курбановых» что-то затевается. Затевается что-то мутное. Неспроста ведь, по информации все того же Димона, члены этой сомнительной семейки вдруг рванули все в родную республику. Причем, все в одночасье. Оставив весь свой бизнес, ресторан и пару кафешек-забегаловок, на одного человека – самого старшего члена семьи. Да и тот куда-то делся – по обычному месту жительства не появляется, на работе – тоже. Никак, затихорился? Смекнул, на кого посмел пасть разинуть?

– Совсем, – подтвердил Димон, отчасти разделяя беспокойство Саши. – Мои люди говорят, уже с неделю нигде не появлялся, – заметив, как нервно забарабанили пальцы Воронова по оплетке руля, добавил: – Да не переживай ты, Сань, найдем мы его. Где бы он ни был. Вроде как дача у него есть, или загородный дом. Пока выясняем.

– Спасибо, – задумчиво выдавил Саша, бездумно шаря взглядом по двору за лобовым стеклом. Смотря и не видя. На капот с громким карканьем опустилась ворона, но он ее даже не заметил. Все его мысли были там, дома.

Последние недели обстановка в семье была как на вулкане. Сразу же после получения той злополучной анонимки он пытался убедить жену уехать с детьми в какой-либо санаторий вместе с семьей Влада и под его защиту, но получил неожиданно твердый отпор. Отказ свой Юлька обосновала тем, что она наконец-то сможет выйти на работу и именно туда, куда так давно хотела – обратно в органы. Вскоре после окончания декретного отпуска Юлину должность сократили, и она осталась без места. Втайне Саша этому был рад – во-первых, дом и дети под присмотром, а во-вторых, ей вообще можно не работать – он их всем обеспечивал, отчета о тратах никогда не просил. Юля скрепя сердце тогда согласилась, но сейчас же словно с цепи сорвалась. Заявила ему, что проходит медкомиссию, оформляет документы и в скором времени снова наденет погоны. Ни от кого прятаться и снова, как когда-то давно, сидеть взаперти, тем более, под присмотром Влада не будет.

И вообще, заявила ему Юлька, она уже давно решила выйти на работу, только должности подходящей не было. А тут как раз и должность подвернулась, и дети уже пристроены в сад и школу, и няня есть хорошая, чтобы полдня смотреть за Данькой. На его вопрос, зачем ей работать, Юля холодно и бесстрастно заявила, что она устала сидеть дома, бесконечно варить каши, намывать полы и чувствовать себя глупой наседкой. Жизнь проходит мимо, в то время как у нее бесконечный «день сурка».

– Ты-то приходишь домой только переночевать, – упрекнула она его. Но последним доводом, на который Саша даже не нашел что возразить, были ее слова: – У меня уже есть стаж, еще несколько лет и я могу выйти на пенсию, а ты… – она слегка запнулась, покраснела, но все же сказала: – Ты сегодня есть, а завтра тебя нет. А так я и себя и детей обеспечу в случае чего…

– В случае «чего»? – не понял он. То, что ее слова неприятно его удивили, это еще мягко сказано.

– Тебя или прибьют, или разойдемся, – кинула Юля ему в лицо и отвернулась.

Он тогда просто взбесился. Взорвался внутри, но внешне сдержался. Единственно, наверное, слишком резко развернул Юльку к себе. Слишком резко и грубо.

– Это еще что за разговоры?!

Она поняла его состояние, потому и молчала. Умело выдерживала знакомый тяжелый взгляд.

– Про «прибьют» опустим, – согласился Саша, – я свои риски знаю, хоть они и минимальны. А вот что это за «разойдемся», интересно, а?! Че молчишь?

– Тебя постоянно нет дома, – после очень долгой и напряженной паузы Юля все-таки заговорила, – приходишь поздно, – и снова пауза, на этот раз короче: – И духами от тебя пахнет. Женскими.

Теперь паузу выдерживал Саша.

– Ты же сама мне не даешь, – наконец тихо сказал он, придвинувшись к ней ближе, – а если даешь, то делаешь это с таким видом, словно я тебя насилую, – Юля изменилась в лице, отвела взгляд, смотрела куда-то в сторону, он же, напротив, не отрывал от нее глаз. – Лишь бы дать, лишь бы отвязаться.

Да, это было грубо, но сожалений в ту минуту у него не было. Схватив жену за руку, Саша толчком усадил ее на кровать, уже давно не видевшую настоящую супружескую близость, а лишь какие-то короткие «перепихи» «на отвяжись», сам склонился над ней.

– А может, я чего-то не знаю? – тоном, показавшимся Юле зловещим, спросил он. – Может, у тебя кто-то есть? Кто-то, кто чаще меня приходит домой, а? Отвечай!

– Нет! – Юля расправила плечи, смело взглянула мужу в глаза.

– Откуда тогда мысли о разводе?! – повысив голос, потребовал ответа Саша.

Юля какое-то время молчала, потом гораздо мягче произнесла:

– Саш, мы с тобой разные люди. Нам с тобой даже поговорить не о чем. Только о детях…

Воронов поджал губы, не стал ничего говорить. Просто изучал жену долгим взглядом.

– Никакого развода не будет! – он направился к двери, но на пороге задержался. Не оборачиваясь, бросил: – На работу можешь выходить, – и уже другим тоном, со сдерживаемой яростью и легко читаемой угрозой, добавил: – И, не дай бог, я узнаю, что у тебя кто-то есть… – вместо окончания фразы он саданул кулаком о стенку шкафа.

Злые Юлькины слова «То есть, тебе можно, а мне нельзя, да?!» до сих пор жгли душу, сводя с ума, душа ревностью. Как он ей тогда сказал? «Не доводи да греха!», «Ты меня знаешь!», на что она ответила с глубокой обидой и болью в голосе «Вот именно, что я тебя знаю!». Не простила, значит, до конца. Ни за себя, ни за парня бывшего, Макса. Оттого и метания эти, избегания, а теперь и желание найти мать Синицына. Вот с*ки, Курбановы или кто-там еще, так ему подосрать все!

Ну ладно, он сейчас обострять отношения с женой не будет, пойдет ей навстречу, обезопасит ее иначе. Проплатит ей толковый невидимый «хвост» для защиты от возможного нападения и, кстати, сразу же выяснит, есть ли у нее кто-то на стороне. Для души, бл*! При мысли об этом кровь в венах не просто кипела, а бурлила, грозя сварить его живьем изнутри! Не дай бог! Не дай бог! И да, надо еще эту няню пробить для надежности…

– Сань, ты чего грузанулся? – толкнул его в бок локтем Демидов. А он и забыл, где находится!

– Да ладно, – отмахнулся Воронов, – херня. Может, бухнем? – предложил, глядя в зеркало заднего вида на Димона, перевел вопросительный взгляд и на Влада.