Александра Ронис – Добро пожаловать в прошлое! (страница 8)

Один раз Ксения действительно ушла, только Влад быстро привел ее обратно. Она не знала всех обстоятельств, но была уверена, что у той просто не было выбора. Уж что-что, а запугать девчонку-подростка взрослому мужику, оперу, не составит никакого труда.

Во входной двери провернулся замок, на тумбочку в прихожей с громким стуком опустились ключи. Лена вышла навстречу мужу, в душе чувствуя тревогу – судя по тому шуму, с каким он пришел, как порывисто и резко снимал куртку, он снова был не в духе. А довольно сильный запах алкоголя говорил о том, что он уже успел наведаться в бар.

Влад молча направился в ванную комнату, помыл руки, также молча прошел на кухню, налил себе из графина воды. Лена замерла на пороге, наблюдая за тем, как мужчина заглянул в стоящую на плите кастрюлю, открыл холодильник, вытащил оттуда тарелку с салатом, загремел ложками.

– Пожрать есть что дома? Нормальное? – недовольно спросил он.

– В холодильнике суп. Вчерашний. Ксеня готовила. Разогрей, – таким же недовольным тоном бросила она и, развернувшись, ушла в спальню. Объяснять ему, что она долго просидела в очереди ко врачу в женской консультации, не хотелось. Стало до слез обидно, что ей приходится подстраиваться под его настроение. А все потому, что у него появилась сводная, нелюбимая, не нужная ему сестра. У него, не у нее!

– Лен, – Влад пришел за ней следом и остановился в дверях. – Слушай, не обижайся. Я не хотел, – начал было он примирительно, но осекся: – А где она? – тон уже был другой. – Ночь на дворе.

– Кто? – преувеличенно удивилась девушка, поднимаясь с кровати и останавливаясь напротив него. – Ну, кто? Ксеня? Сестра твоя?

– Она мне не сестра, – грубо отрезал он.

– А что она тогда делает у нас дома? – продолжала наигранно удивляться Лена. Она знала, что будет скандал, но не могла остановиться. Пусть он сам поймет, что раз привел ее, то именно он и должен относиться к ней соответственно. – И почему ты с меня спрашиваешь, где она?!

***

Ксения поежилась от ночной прохлады, чувствуя, как промозглый ветерок проникает под легкую ветровку, обнимает под школьной юбкой бедра. Она несколько часов просидела на скамейке в парке через дорогу от дома, успев за это время поговорить с подружкой по телефону и всплакнуть над своей нелегкой судьбой. Когда от голода засосало под ложечкой, она вытащила кошелек, пересчитала деньги, оставшиеся от той суммы, которую ей дал отец на карманные расходы за день до приступа, и, сходив к ларьку неподалеку, купила себе хот-дог и чай.

Когда окончательно стемнело, и свет фонарей вступил в схватку с густой тьмой, заставляя ту отступить к кронам деревьев, она наконец заставила себя подняться и отправиться домой, молясь, чтобы у подъезда никого не было, а еще лучше, чтобы и дома была только Лена. Если опер уже пришел, то ей не избежать выволочки.

К ее облегчению, у подъезда было пусто, но машина Влада уже стояла на привычном месте. Девушка тяжело вздохнула. Она постарается тихо, как мышка, проскользнуть в свою комнату и не выйдет оттуда до утра. Лучше опера не злить.

Осторожно, стараясь не шуметь, Ксения открыла дверь своим ключом и крадучись вошла в квартиру. Быстрее в туалет, ванную и к себе, не привлекая лишнего внимания. Но громкое восклицание Демидова заставило ее замереть на месте.

– Она мне не сестра! Она мне никто! Она мне нахрен не нужна!

По остановившемуся за его спиной взгляду Лены Влад понял, что они уже не одни в квартире. Развернувшись, он сразу же заметил, как покрылось красными пятнами лицо Ксении. Внутри что-то дернулось, но, как известно, лучшая защита – это нападение, поэтому он не дал себе ни секунды подумать и грозно крикнул:

– Ты где шлялась?!

У девчонки задрожали губы, глаза подозрительно заблестели. Схватив с вешалки куртку и торопливо обувшись, она выскочила из квартиры. Лишь дверь глухо стукнулась о стену подъезда.

Оттолкнув его в сторону, Лена бросилась к порогу: – Ксюша! Ксюш! – но ответом ей был лишь частый перестук каблучков по бетонной лестнице.

Ксения выбежала из подъезда и с размаху обняла толстый ствол тополя, раскинувшегося над детской площадкой. Одинокий фонарь над подъездом не мог дотянуться до него своим светом, чему девушка была несказанно рада. Сил бежать в другое темное место не было. Она прислонилась щекой к шершавой теплой поверхности и дала волю слезам. То, что она так долго носила в себе, вырывалось судорожными всхлипами из груди, привлекая внимание спешащих домой жильцов соседних подъездов.

Неожиданно дверь в подъезд распахнулась, сопровождаемая противным пиканьем домофона, и в круг света ворвалась фигурка Лены. Ксения двумя руками зажала рот, чтобы та не услышала ее рыданий, и отступила еще дальше вглубь площадки. Но видимо, что-то заметив или почувствовав, Лена развернулась в ее сторону и осторожно позвала ее по имени.

Не медля больше ни секунды, Ксения кинулась прочь со двора, лишь светлая блузка мелькнула росчерком молнии в темноте. Девушка бежала, не разбирая дороги и не слыша того, что ей кричала вслед Лена. В голове билась только одна мысль – убежать, исчезнуть, раствориться в ночи, догнать прошлую жизнь, в которой было тепло и радостно.

Пронзительный визг тормозов и жуткий стук где-то позади заставил ее остановиться. Уши словно заложило ватой, через которую постепенно стали проступать звуки окружающего мира. Испуганный тихий шепот припозднившихся прохожих, хлесткий стук захлопнувшейся дверцы автомобиля и страшное «Да она сама выскочила на дорогу!» ударили по нервам. Боясь картины, которая должна была открыться ее глазам, Ксения через силу повернулась и на негнущихся ногах направилась в сторону кучки людей, столпившихся вокруг чего-то у обочины дороги.

Люди перед ней расступились и, онемев от ужаса, прижимая руки к лицу, она опустилась на колени прямо на холодный асфальт. Взгляд метался по раскинувшемуся нелепо телу, по вывернутой неестественно шее и зацепился за полуприкрытые, пока еще блестящие глаза.

– Мамочка… мамочка… – шептала Ксения, то протягивая руки к Лене, то отдергивая их назад.

Люди вокруг тихо перешептывались, как будто боясь побеспокоить их безмолвный разговор.

– В скорую звоните…

– Позвонили уже…

– Неужто и вправду мать ее?

– Молодая она для матери-то… Сестра, наверное…

Водитель, сбивший Лену, сидел поотдаль на корточках, обхватив голову руками, раскачиваясь и беспрестанно повторяя в отчаянии:

– Твою мать… Твою мать…

Но Ксения ничего этого не слышала. Сквозь застилавшие глаза слезы она как завороженная смотрела на струйку крови, натекшую из-под головы Лены и капающую густыми тягучими каплями с бордюра, и еле слышно шептала:

– Лена… Леночка…

Где-то вдалеке раздавался вой сирен, он нарастал, приближался, оглушал. Захлопали дверцы остановившихся машин, рядом зазвучали мужские голоса. Девушка почувствовала, что ее тянут за локоть, помогая подняться на ноги. С другой стороны к Лене подошел мужчина в костюме врача скорой помощи и склонился над ней, закрывая ее от Ксюши.

– Девушка, как вы себя чувствуете? – она повернула голову на мягкий участливый голос и с трудом сфокусировала взгляд на говорившем.

– Он меня убьет! – едва пролепетала она, с ужасом осознавая, что из-за нее может случиться непоправимое. – Убьет…

– Вам кто-то угрожает? – серьезно спросил парень в форме полицейского. – Вы от кого-то убегали? Вместе с этой девушкой?

Она снова посмотрела на Лену, но ее уже с головой закрыли целлофановой пленкой. Из кареты скорой помощи фельдшер вытаскивал носилки, врач, присев на железное ограждение у дороги, заполнял бланки.

– А… но… как же, – она растерянно посмотрела на полицейского, до сих пор сжимающего ее локоть. – А… Лена?

– Мне очень жаль, – тихо произнес он и, видя, что ее лицо судорожно исказилось, и слезы ручьем хлынули из глаз, махнул рукой медбрату, подзывая к себе: – Успокоительного бы девушке. Ей еще показания давать.

– Ну, что, в отдел ее? – подошел к ее полицейскому напарник, до этого разговаривавший с бедолагой-водителем. – Вместе с водилой.

***

Следователь поставил перед ней кружку с чаем, отодвинул подальше настольную лампу, чтобы свет не бил ей в глаза, сел напротив. Она все еще потихоньку плакала, не веря в случившееся, и с трудом могла отвечать на вопросы. Голова была тяжелая и гудела, тело била нервная дрожь.

– У вас есть номер ее мужа?

– Я… я… не знаю. Не помню…

Она, действительно, не помнила, давал ли Влад ей свой номер телефона или нет. Все прошлое было как в тумане, лишь иногда всплывали в памяти какие-то отрывочные видения, слова.

Следователь вздохнул, взял со стопки бумаг полиэтиленовый прозрачный пакет и вытащил оттуда сотовый телефон.

– Как его зовут?

Ксения непонимающе подняла на него глаза.

– Мужа погибшей как зовут? – повторил вопрос мужчина.

– Влад… Демидов…

– Брат твой, что ли? – кинув взгляд на ее данные, спросил он.

Ксения ничего не ответила, молча опустила голову.

– Влад, здравствуйте. Вас беспокоит следователь ОМВД «Дорогомилово», капитан Васильев…

***

Выпив залпом стакан водки, непослушными пальцами Влад набрал на сотовом номер друга.

– Сань… Ты где сейчас?

– В магазин еду, – ответил на фоне улицы Воронов. – Юлька список покупок написала на два листа, – и, пораженный его глухим голосом, с подозрением спросил: – А что? Случилось что-то?