Александра Рич – Сказания о великанах (страница 1)

Сказания о великанах

Глава I. Приезд в деревню

Автобус покачивался на ухабах, будто не хотел отпускать город и всё ещё цеплялся за ровные улицы и высокие дома. А дорога становилась всё уже, всё деревяннее: асфальт сменился гравием, по обочинам потянулись высокие травы, в которых прятались кузнечики, и воздух вдруг стал густым и теплым.

Семилетний Миша прижимался носом к стеклу, оставляя на нём крошечные круги от дыхания. Он видел, как за поворотом показалась знакомая крыша, потом забор, потом — вот она, калитка, чуть покосившаяся, но такая родная. И у крыльца стояла бабушка.

Она не махала руками, не бежала навстречу — просто стояла, сложив ладони на переднике, и улыбалась так, будто весь этот длинный путь, все эти километры и повороты были придуманы только ради того, чтобы сейчас, вот в эту секунду, увидеть его.

Автобус скрипнул тормозами, дверь распахнулась, и мир сразу стал громче: запел петух, залаяла собака, где-то далеко звякнуло ведро, а воздух пах сеном, печным дымом и яблоками.

Миша выскочил первым, чуть не споткнувшись о ступеньку, и бросился к бабушке. Она присела, раскрыла объятия, и он уткнулся лицом в её тёплый платок, пахнущий домом и пирогами.

— Ну, здравствуй, мой городской гость, — тихо сказала бабушка, гладя его по спине. — Приехал всё-таки.

— Приехал! — выдохнул Миша, отстраняясь, чтобы посмотреть ей в лицо. — А тут всё такое… настоящее!

Бабушка улыбнулась, взяла его за руку — ладонь у неё была шершавая, твёрдая, будто она каждый день трогала землю и камни.

— Настоящее, — кивнула она. — Тут даже тени настоящие. Не такие, как в городе, плоские. Тут тени глубокие, в них можно спрятаться.

Они поднялись на крыльцо, и дом встретил их тихим скрипом половиц и запахом старого дерева. Кот Барсик, важный и неторопливый, сидел на подоконнике и смотрел на Мишу с таким видом, будто оценивал: достоин ли этот городской мальчишка жить в их доме целое лето? Потом фыркнул и спрыгнул, потерся о ногу. Миша засмеялся.

В комнате было прохладно и темно после яркого солнца, и всё, казалось, немного волшебным: тяжёлые занавески с вышитыми цветами, часы с кукушкой, которые молчали, словно ждали, когда Миша приедет, чтобы снова начать отсчитывать время, и в углу — старый сундук. Он был тёмный, с железными уголками и большим медным замком. Миша сразу его заметил.

— А что там? — спросил он, кивая на сундук.

Бабушка сняла платок, повесила его на крючок и посмотрела на сундук так, словно вспомнила что-то далёкое, спрятанное глубоко в памяти.

— Там — память, — сказала она спокойно. — Не сокровища, не золото. Память. В ней тоже есть своя ценность, только её не взвесишь на весах.

Миша нахмурился. Он ожидал услышать про монеты, про кольца, про что-то блестящее. А тут — память. Но в бабушкиных словах было столько тепла, что он не стал спорить.

— Расскажи про неё, — попросил он.

Бабушка села у окна, где косые лучи заката уже золотили пыль и делали всё вокруг похожим на старую картинку из книжки. Она вздохнула, точно собирала слова из воздуха, и сказала:

— Сегодня расскажу тебе такое, что ты запомнишь на всю жизнь. Про великанов.

Миша сел на табуретку, подтянув ноги, и замер. Великаны! Он любил про них слушать, но в книжках они были какие-то одинаковые: злые, шумные, топали ногами и ломали деревья. А бабушка говорила так, как будто знала их лично.

— Когда-то, — начала она, — великаны жили рядом с людьми, и не было между ними ни страха, ни вражды. Они были большие, да, огромные, как горы, но шагали тихо и осторожно, чтобы не потревожить птиц в гнёздах и не раздавить муравейники. Люди и великаны жили по соседству, как соседи в одном доме: каждый по-своему, но уважая друг друга.

Миша слушал, не моргая. Ему казалось, что за окном, в сумерках, кто-то огромный и осторожный ступает по траве, стараясь не шуметь.

— Но потом всё изменилось, — продолжала бабушка, и голос её стал тише, словно она боялась спугнуть эту историю. — Пришли те, кто не умел слушать. Кто думал, что сила — это когда ты ломаешь, а не когда ты бережёшь. И великаны ушли туда, где их не найдут. Но следы их остались. Камни помнят их шаги.

Миша обернулся и посмотрел на сундук, видимо ждал, что оттуда сейчас выглянет великан и подмигнёт ему. Но сундук молчал, только чуть поскрипывал, будто вздыхал.

— А мы можем их найти? — спросил Миша шёпотом.

Бабушка посмотрела на него долго, внимательно, решала, можно ли доверить ему эту тайну. Потом кивнула:

— Можем. Не самих великанов, конечно. Но их следы — да. Если знать, куда смотреть.

И тут Миша заметил, что бабушка уже достала из сундука что-то. Это была старая карта — потёртая, с загнутыми уголками, и вместо обычных дорог на ней были линии, похожие на трещины в камне, а вместо названий деревень — странные знаки, отпечатки огромных пальцев.

— Вот, — сказала бабушка, расправляя карту на столе. — Это путь по следам великанов. Тут каждый камень — как слово в их истории.

Миша потянулся и провёл пальцем по одной из линий. Ему показалось, что бумага чуть вибрирует, карта помнит прикосновения тех, кто её рисовал.

— Это далеко? — спросил он.

— Не очень, — улыбнулась бабушка. — Завтра сходим. Сначала к лугу у реки. Там стоит первый камень-страж. Он самый тихий, но самый верный. Если приложить к нему ухо, можно услышать, как дышат горы.

Миша представил себе, как он прижимается ухом к огромному камню, и тот тихо шепчет ему что-то на своём великанском языке. От этой мысли у него по спине пробежали мурашки — не от страха, а от предвкушения.

— Я хочу туда, — твёрдо сказал он.

— Знаю, — снова улыбнулась бабушка. — Потому и рассказала. Лето длинное. И историй у меня много.

За окном солнце садилось, окрашивая небо в тёплые оттенки, и деревня затихала, укладывалась спать, зная, что завтра будет новый день, новые шаги и новые тайны.

А Миша сидел, смотрел на карту и думал, что это лето будет самым настоящим. Самым волшебным. Потому что теперь он знал: великаны не исчезли. Они просто стали тихими. И если слушать внимательно, можно услышать их голос в шелесте травы, в шуме реки и в тихом вздохе старого сундука.

Глава II. Сундук и первая тайна

Утро в деревне началось с птичьего хора. Скворцы, воробьи и какая-то невидимая птаха на берёзе выводили свои партии так слаженно, словно репетировали целую неделю. Миша проснулся рано: солнце только-только зацепилось краем за крышу сарая, а воздух был прохладным и чистым, будто его специально процедили.

Он сел на кровати, прислушался к дому. Тот жил своей тихой жизнью: где-то потрескивала остывающая печь, половица у двери скрипнула, будто вздохнула, а из кухни доносился ровный, спокойный голос бабушки — она разговаривала с чайником, как с давним знакомым.

Миша накинул рубашку, сунул ноги в старые тапочки и тихо вышел в сени. Бабушка стояла у стола, перебирая связку сухих трав. Увидев внука, она улыбнулась:

— Не спится? Или уже готов к приключениям?

Миша кивнул, не в силах скрыть нетерпение:

— А можно сегодня сходить к тому камню? К стражу?

Бабушка отложила травы, подошла к сундуку в углу и провела ладонью по тёмному дереву.

— Можно, — сказала она спокойно. — Но сначала откроем сундук.

Сердце у Миши подпрыгнуло. Он подошёл ближе, остановился в шаге от сундука и замер, будто боялся спугнуть момент. Медный замок тускло поблёскивал в утреннем свете, железные уголки хранили следы времени — они потемнели, но остались твёрдыми, надёжными.

Бабушка достала из кармана передника маленький ключ на бечёвке, вставила в замок. Раздался тихий, тяжёлый щелчок — и крышка медленно поднялась, скрипнув петлями. Внутри пахло старым деревом, сухими травами и чем-то ещё, едва уловимым, похожим на запах дальних дорог.

На самом верху лежала та самая карта — потёртая, с загнутыми уголками. Бабушка осторожно достала её, расправила на столе. Линии на ней по-прежнему напоминали трещины в камне, а странные знаки выглядели как отпечатки огромных пальцев.

Миша потянулся к карте, провёл пальцем по одной из линий. Бумага была плотной, шершавой.

— Это и есть путь по следам великанов? — спросил он шёпотом, словно боялся, что громкие слова спугнут тайну.

— Да, — кивнула бабушка. — Каждый знак здесь — это место, где великаны останавливались. Где они слушали землю и говорили с горами.

Миша наклонился ближе, разглядывая отметки. Одна из них, маленькая и неровная, стояла у изгиба линии, очень похожей на русло реки.

— Вот это, — он ткнул пальцем в отметку, — это наш луг?

Бабушка посмотрела на него внимательно, проверяя, готов ли он к тому, что услышит дальше.

— Наш, — подтвердила она. — Там когда-то стоял первый камень-страж. Он был самым тихим, но самым верным. Великаны доверяли ему хранить границу между их тропами и нашими дорогами.

Миша поднял глаза:

— А почему он страж? Он что, кого-то отгонял?

— Не отгонял, — покачала головой бабушка. — Он предупреждал. Если кто-то шёл с дурными мыслями, камень начинал гудеть. Тихо, но так, что мурашки бежали по спине. Великаны говорили: это голос земли, она не хочет, чтобы её тревожили зря.

Миша задумался. Ему вдруг стало важно, чтобы камень-страж не подумал, что он пришёл зря. Что он пришёл с хорошими мыслями.

— А мы можем его услышать? — спросил он.

— Можем, — ответила бабушка. — Если будем слушать правильно. Когда стоишь рядом с таким камнем, нужно замолчать не только ртом, но и мыслями. Тогда он расскажет то, что помнит.