Александра Рау – И мы сгорим (страница 2)

– Могу не приходить вообще, – ядовито отозвалась она.

– Как пожелаете. Но вам наверняка известно, чем чревата несдача моего экзамена.

Наоми недовольно фыркнула и отыскала свободное место на последнем ряду из одиночных парт. Конечно же, она слышала о том, что бывает, когда метаморф не проходит испытания в конце обучения, но это казалось ей зверством и безумием, придуманным для того, чтобы пугать неучтенных и сбежавших. Точнее, она убеждала себя в этом, продолжая бежать. Полная страхов и сомнений в том, что хоть что-то известное ей было правдой.

– Вас зовут…

– Наоми Аронсон.

– И как же вам удавалось бегать так долго, мисс Аронсон?

Его неторопливая, высокомерная манера говорить вызывала у Наоми зуд в ладонях. Таким она обычно сразу била промеж глаз, чтобы охота смотреть сверху вниз тут же отпадала, но с признанными учеными раньше дел иметь не приходилось.

– Мне всего лишь девятнадцать, – с издевкой хмыкнула она.

– И я не помню, когда в “Игнис” привозили хоть кого-нибудь старше тринадцати.

Шепот, и без того звучащий со всех сторон, превратился в гул. Наоми ощущала касания чужих взглядов на коже и ругала себя из прошлого, что не надела что-нибудь более закрытое – решила, что в здании достаточно тепло, чтобы обойтись только жилеткой, проигнорировав рубашку и пиджак. Руки постоянно приходилось одергивать, чтобы не начать нервно перекатывать в пальцах маленькое стальное кольцо – то, что украшало ее нос, или то, что постоянно холодило нижнюю губу. Нельзя показывать, что ей не нравится внимание – пусть думают, что она хочет этого, провоцирует их. Звери не терпят слабости.

– Что ж, рада быть первой. Так чем вы тут занимаетесь? Или сегодня все занятие будет посвящено мне?

– Было бы чему посвящать, – буркнул парень на передних рядах.

– Тогда расскажи что-нибудь о себе, – тут же отреагировала Наоми. – Только не знаю, будет ли кому-нибудь интересно.

Еще ни один человек не побеждал ее в словесной перепалке. В драке она могла проиграть легко, и потому предпочитала изводить соперника еще на этапе разжигания ненависти – большинство просто бросали эту затею, не выдерживая бесконечного потока колкостей, что лился из ее растянутого в ядовитой улыбке рта.

– Если ты думаешь, что “быть вне закона” равно “быть крутой”, у меня для тебя плохие новости.

– Я бы сказала “вне загона”, – исправила Наоми. – Но ты там никогда там не был, да?

Доктор Хьюз наблюдал за ссорящимися студентами со скучающим выражением лица. Это удивило Наоми, но вседозволенность лишь подстегнула перейти в режим нападения. Парень бормотал что-то, она тут же ему отвечала, и весь класс напряженно следил за ними, переводя взгляд с одного студента на другого. И только один парень неотрывно смотрел на Наоми.

Ощущения от его внимания отличались, но Наоми силой заставляла себя не поворачиваться в его сторону – хватало и того, что жгучие черные глаза мелькали где-то на периферии.

– Чего ты добиваешься, а? – нахмурилась она, резко встав с места. Задира тоже вскочил, и, хотя их разделяло несколько рядов парт, Наоми поняла, что тот выше ее на добрых две головы. – Если бы я могла тут не находиться, я была бы на свободе. Не подумал об этом? Умник хренов.

Последнее было лишним; парень оказался рядом с ней в мгновение окна и навис, своей тенью вселяя в существо Наоми первобытный страх. В своей животной форме он явно был не меньше, чем в человеческой. И рычал, судя по вырывающимся из горла хрипам, весьма грозно. Но Наоми привыкла бороться с этим чувством – иначе в бегах было не выжить. Если по дорогам за ней не гналась служба отлова, то по тропинкам обязательно преследовали лисы.

– Ты хоть кусаться-то можешь, мелочь?

– Аккуратнее, – предостерегла Наоми, усаживаясь на место и закидывая ногу на ногу. – Могу и загрызть.

Доктор Хьюз наконец тяжело вздохнул и постучал по столу костяшкой указательного пальца.

– По местам, – коротко скомандовал он, и все повиновались, пусть парень тот и оглянулся, скривившись, чтобы увидеть Наоми, занятую разглядыванием ногтей с ободранным лаком. – Достаточно. Сколько раз вам объяснять, что все животные равны?

– Ага, – хмыкнула Наоми себе под нос. – Но одни равнее других.

Все оставшееся время доктор вещал о последних исследованиях в сфере изучения природы метаморфов, потому как более простые вещи они, как полагала Наоми, давно успели обсудить. Она не знала, были ли в ее знаниях пробелы. Наоми полностью контролировала процесс изменения формы, за последние пару лет ни разу не превращалась не по собственной воле и давно не теряла человеческий разум, даже если задерживалась в животном облике. Может, в академии – тем более такой известной и большой, как “Игнис”, – студентов обучали каким-то более сложным и совершенным способам владения собой? Впрочем, судя по реакции того парня на ее безобидный подкол, дела могли обстоять иначе.

Проходя мимо доктора Хьюза после удара в колокол, Наоми чуть замедлилась, ожидая, что тот попросит ее задержаться – чтобы обсудить ее выходку или справиться о знании предмета, – но он отошел к окну и задумчиво уставился вдаль. Ну, так даже проще.

Кто-то другой тем временем все же провожал ее взглядом, но Наоми не обернулась – сжала пальцы в кулаки и устремилась к расписанию на первом этаже. Выучить его она, конечно же, еще не успела, но не планировала делать это и впредь. Лучше немного поиграет в смирившуюся ученицу… а затем попытается сбежать.

Оставшиеся два занятия были направлены на развитие физической формы. Одно прошло на улице, на том самом стадионе, что ранним утром Наоми видела под одеялом из тумана, и ей пришлось надеть чью-то форму, любезно выданную тренером. Одежда пахла порошком, но следы чужого тела им стереть не получилось. К счастью, этот кто-то не оказался собакой.

Холод был жуткий. В животной форме многие из них хорошо переносили низкие температуры, но этого было мало – если обстоятельства вынудят их вернуться в человеческое обличие, они могут попросту погибнуть. Длилось это занятие не больше, чем то, что проходило в теплом кабинете доктора Хьюза, но Наоми казалось, что прошла целая вечность, прежде чем ей удалось добраться до автомата с, к ее удивлению, весьма сносному кофе.

– Привет, – прозвучало прямо над ухом, обжигая кожу, и Наоми поперхнулась. – Эй, тише, тише…

Он смеялся, сверкая так, словно только что получил комплимент, тронувший его до глубины души. Раскосые глаза почти исчезли из-за широкой улыбки, став лишь двумя тонкими темными линиями, а прядка черных волос упала на лоб. Наоми застыла, глядя на то, как он плечом прислоняется к кофейному автомату, и тот шатается, явно с трудом удерживаясь на месте.

Наоми оглядела незнакомца с головы до ног, состроив самое недружелюбное лицо, на которое только была способна, и развернулась, чтобы пойти прочь.

– Не обращай внимания на его выпады. – Парень схватил Наоми за запястье, чтобы остановить, и она едва не выплеснула кофе из стаканчика, чудом спасшись от жуткого пятна на одежде. – Альберта легко вывести из себя, он все еще плохо контролирует гнев.

– Пусть учится, – буркнула Наоми, высвобождаясь из хватки холодной руки. – Иначе придется дать ему пару уроков.

Весь ее курс направился на нижний этаж, и Наоми пошла за толпой, лишь бы сбежать от внезапного внимания. Тренажерный зал стал для нее глотком свежего воздуха, моментом долгожданного одиночества. Каждый был волен выбирать вид нагрузок, а потому присоединяться к тем, кто-то боксировал или боролся, было не обязательно – вокруг было полно беговых дорожек, велотренажеров, штанг и прочего инвентаря. По одежде, впрочем, было сразу видно, кто приходил укрепить тело и дух, а кто надеялся лишь укрепить что-то в чужих штанах. Ну, или в своих – некоторые парни беззастенчиво разглядывали свои мускулы, стоя напротив зеркала и никого вокруг не замечая.

Наоми быстро переоделась и выбрала тренажер в самом конце зала. Ей казалось, что она не питает к однокурсникам и капли интереса, но было это, конечно же, не так. Хотя бы потому, что она привыкла анализировать и оценивать людей, чтобы знать, чего от них ждать и в какого зверя они могут обратиться. Иначе она не прожила бы и дня с тех пор, как осталась совсем одна. Больше всего ей хотелось только одного – жить. И для этого разглядывать других приходилось беспрестанно.

Взгляд то и дело цеплялся за парня, заставшего ее врасплох у кофейного автомата, но Наоми каждый раз заставляла себя переключиться.

Впервые за день она увидела Флоренс, когда та стояла на цыпочках, пытаясь дотянуться до последнего коврика для йоги. Здоровяк, проходящий мимо, кончиком пальца столкнул коврик прямо ей на голову.

Альберт. Вычурное, аристократичное имя, совсем неподходящее тому, кто выглядел как туповатый капитан футбольной команды. Вкупе с отвратным характером он воплощал в себе все, что Наоми ненавидела в людях – отчасти потому, что это перекликалось с ее собственными чертами, – и потому вызывал в ней жгучее неприятие. Найти себе соперника в первый же день – очень на нее похоже. Борьба, даже если противником было что-то неосязаемое, вроде душевной боли, или слишком большое, вроде правительства, помогала ей держаться на плаву, подгоняла. Желание лечь посреди дороги и, плюнув на все, дождаться, когда ночью грузовик промчится, не заметив ее красную шевелюру на фоне асфальта, время от времени зашкаливало, и потому силы на существование нередко приходилось искать в гневе. И пока этот способ работал, ей не приходило в голову искать иной.