Александра Пушкина – Ледяная колдунья (страница 21)

– Нарсу! – Аске, похоже, начал закипать. – Как ты можешь?!

– По сути, освобождением я обязана вот им, а не вам. Так что, считай, обязательства у меня перед ними.

– Нарсу!

– Погоди-ка, – Кахет остановил Аске своим копьём. – Хочет – пусть идёт.

– Но…

– Рано или поздно она всё равно вернётся. Как все белькары возвращаются в племя после долгого пути.

– Х-ха! – раздался громкий смешок из противоположного лагеря. – Слитые помнят справедливость! – Тэкеш откровенно радовался неудаче белькар. Тёмно-серые брылы его встопорщились, глазки блестели, в ухмылке обнажились два ряда небольших острых зубов.

– Всё! – Рута развернулась и направилась обратно в лес. – Хватит с меня этого балагана.

Нарсу молча последовала за ней.

Аня ещё с минуту поколебалась, успев заметить, как рвёт и мечет Аске, как Эскита в сторонке показывает малышей мужу, который, кажется, на неё уже совсем не сердится – наоборот, заботливо поддерживает. Как белькары и ласкеты что-то выкрикивают друг другу. Потом девочка спохватилась: если она не догонит Руту – придётся ночевать здесь.

Сон как рукой сняло, хотя уже вторую ночь Аня спала урывками и где придётся. Она догнала своих спутниц:

– Нарсу, как ты?

– О! Я тебя снова понимаю! – обрадовалась белькара. – Ну да, вижу, вы и без моей помощи познакомились с лесной ведьмой.

– Да, только Рута целительница, а не ведьма.

– Ничего, – хмыкнула та, – я уже привыкла. Пусть зовут как хотят.

– Так как ты себя чувствуешь? – переспросила Аня, пытаясь приноровиться к быстрому шагу целительницы.

– Замечательно! Как же Аске бесился… хорошо, что вы вовремя подоспели. Уж не знаю, за что там задолжала эта ласкета, но, видят Слитые, я теперь тоже Тирре должна. Кстати, вот… – Нарсу развязала незаметный узел из подола рубахи – и на свет явился хрустальный кинжал, который Аня уже считала утраченным. А в последние несколько часов так и вовсе о нём не вспоминала.

– Не пригодился, – пояснила Нарсу. – Стащила у охранников – думала дыру в стене проделать и сбежать. А тут мои сородичи подоспели… не вовремя.

– Ну-ка, ну-ка! – Рута вдруг оказалась рядом с Аней. – Я правильно понимаю, это тот самый кинжал, что тебе дала Вит?

– Д-да… – Аня робко протянула его целительнице.

Та повертела вещицу в руках. Кинжал искрился даже в тусклом свете фонаря:

– Обязательно покажи его рутарию, когда доберёшься в Фор.

Аня кивнула. Рута вернула ей кинжал и пошла дальше, бубня что-то себе под нос. Девочка разобрала только «горное стекло» и «владения Халлстейна».

– Нарсу, а ты на меня не сердишься? – Аня поколебалась. Может, и не стоит ворошить? Но белькара смотрела выжидающе. – Ну, за то, что я заснула у реки.

– Сердилась, и очень, – призналась Нарсу. – А сейчас отпустило. Тем более что теперь тебе придётся взять меня с собой.

– То есть… – Аня боялась поверить своему счастью, – ты пойдёшь со мной?!

– Никогда не была в городе. А тут такой случай!

Ночи оставалось всего ничего. Лес вокруг был погружён в сон. Только редко перекрикивались ночные птицы да шелестел листьями в тёмных кронах ветер. Пахло почему-то грибами и свежей зеленью. Хотя глаза слипались, а ноги спотыкались обо все коряги и камни, Аня чувствовала умиротворение – всё так хорошо разрешилось. Все живы-здоровы, у неё теперь есть попутчица, да ещё какая! Может, даже не придётся плыть к этому Сердцу мира. Может, даже Сашке помогут как-нибудь.

Когда они добрались до избушки целительницы, Тирре уже давно спал. Кэхэтис тоже, видимо, дремала, но, заслышав шаги в сенях, вышла, сонно щурясь.

– Ещё пациентка? – спросила она у Руты, кивнув в сторону Нарсу.

– Нет, слава Твилингарам. Но на тебя я ещё злюсь, Кэхи, так что, будь добра, дай мне побыть одной до утра. А, и позови своих… рано утром эти двое отправятся в Фор.

Выдринга что-то сердито проворчала в ответ, но спорить не стала.

Постели уже были готовы. Аню уложили на кровати Руты. Нарсу, заявив, что она не привередливая, свернулась у неё в ногах. Сама Рута спать, видимо, не собиралась, а выдринга залезла на печку. И маленький домик, затерянный в ночном лесу, наконец погрузился в сонную тишину.

Глава 9. Фор и новые встречи

Ане показалось, что она только-только закрыла глаза, когда её разбудила целительница.

– На кухне вам Кэхи налила отвара с ягодным вареньем. И кое-что приготовила в дорогу. Вот. – Рута протянула девочке сложенный вчетверо листок желтоватой бумаги. – Отдашь его Тоффину. Это тот человек, о котором я тебе рассказывала. Адрес – на обратной стороне.

– Угу, – сонно пробормотала Аня, сейчас мечтающая только об одном – уткнуться в маленькую жестковатую подушку и спать как можно дольше.

Нарсу на удивление бодро встала и сразу перескочила на кровать раненого сородича:

– Тирре, малыш! Рада видеть, что ты идёшь на поправку!

– Я уже давно не малыш, – спокойно ответил тот. – Но тоже рад тебя видеть, Нарсу.

Аня, с трудом поднявшись, побрела на кухню, где хозяйничала уже вполне бодрая Кэхэтис.

– Ничего, девочка, – успокоила она вошедшую Аню, – у нас на плотах есть моховые пятна. Там обычно сухо, мягко и можно поспать. Да и течение у Терны здесь широкое, не порожистое. Вот, подкрепись перед дорогой. – Выдринга придвинула к Ане деревянную кружку, будто вчера вытесанную из куска сосны. Жидкость внутри пахла травами. Как бабушкины настойки. Это было необычно, но приятно. В такой же деревянной плошке глянцево поблёскивало варенье, похоже, клюквенное или брусничное. Рядом Кэхэтис положила небольшую сухую лепёшку. – Извини, что так скромно, но в том доме, который Рута… достала из этого своего кармана, почитай, никаких запасов.

– Спасибо, – пробормотала Аня, которой и есть-то пока не хотелось. – А из-за чего сердится Рута?

Выдринга фыркнула:

– Сердилась. Вчера. Что я пациентов спасать не полезла. Бросила то бишь. Ну да ничего, она отходчивая.

– Но вы же… вы бы сами сгорели, если бы…

– А! Чего уж там! – отмахнулась Кэхэтис. – Живы все, и ладно. – Выдринга нагнулась и не без усилий поставила на стол корзину, накрытую серой тряпицей и обвязанную грубой бечевой: – Вот вам в дорогу. Здесь немного, но до Фора хватит, а там вы без присмотра не останетесь. Иди умойся. Водичка сейчас холодная, сон как рукой снимет.

Ане почудилось, что она в гостях у бабушки Кати – папиной мамы, не пожелавшей переезжать из своей деревеньки в шумный город. На сердце снова потеплело.

– А есть у вас что-нибудь для зубов? Может, прополоскать хотя бы?

Выдринга сперва удивлённо посмотрела на девочку, потом весело хмыкнула:

– Всё забываю, что ты не здешняя. На вот, – она протянула Ане тонкую веточку, свежо пахнущую хвоей. – Погрызи, чтобы размягчить, и волокнами зубы потри.

– Э-э-э… спасибо.

– Не за что. В Форе давно выжимки делают, Рута говорила. Только я думаю, что это для неженок. Вот же – на любой сосне тебе такая веточка растёт. И ведь главное – не стоит ничего. А в городе, говорят, за выжимку деньги берут, и немалые.

В кухоньку вошла Нарсу, которая тут же отвлекла на себя внимание хлопотливой Кэхэтис. Воспользовавшись этим, девочка выскользнула за дверь.

Косые лучи холодного утреннего солнца бликовали на воде у мостков, на которых частично стоял домик Руты. Свет рассеивался в перьях тумана, стелящегося над озером и в лесных низинах, превращаясь в янтарную дымку. Ничто не напоминало о вчерашнем пожаре, кроме, пожалуй, самого дома, ставшего новее, крепче, будто его только вчера поставили в лесу неизвестные строители.

Из чистой прозрачной воды на девочку смотрело худое чумазое лицо с заспанными глазами и растрёпанной светлой косой. Она же два дня уже не расчёсывалась! Аня вспомнила, что всё это время просто машинально заправляла за уши выбившиеся пряди. Холодная вода действительно бодрила. Грызть веточку, правда, оказалось невкусно и не очень удобно, зато после этой процедуры во рту и правда стало свежо, как после зубной пасты.

Пока Аня расплетала косу, из туманной дымки вынырнуло плоское бревенчатое сооружение. Сперва показалось, что оно плывёт само по себе, но немного погодя оказалось, что его толкают несколько сородичей Кэхи. Над водой торчали только их головы с маленькими «медвежьими» ушками.

– Э-эй! – крикнул один из них. – Куда причалить?!

Аня растерялась. Обращались, судя по всему, к ней, но она не знала, что ответить. Пока девочка соображала, из-за угла дома выглянула его хозяйка.

– К берегу давай! – прокричала она.

Кэхи, видно, уже покормив Нарсу, вышла встречать сородичей. Те вылезли из воды, и отряхивали намокшую шерсть. Помощница Руты раздала им по кружке своего отвара. Выдрингов оказалось четверо: один представительный седой усач и трое молодых.

Их плот был готов. Осталось только позвать Нарсу.

– Я готова, у меня всё с собой. – Белькара, сидя за столом, точила свои ножи. – Корзину потащишь сама. Не знаю, что туда напихала Кэхэтис, но она тяжеленная.

– Хорошо, – кивнула Аня, подумав, что, слава богу, эту корзину ей тащить только до плота. – Я сейчас только с Тирре попрощаюсь.

Белькар лежал на кровати, задумчиво глядя в окно.