Александра Пугачевская – Зоя (страница 13)
Больше всех Зоя не любила Катю Некрасову. Зоя никогда не призналась бы, что избегает этой девочки потому, что боится её. Катя Некрасова была высокого роста, с длинной русой косой, и походка у неё была уверенная. Если бы у класса спросили, кто их лидер, они наверняка указали бы на Некрасову. Держалась она прямо и смотрела на мир твёрдо. А ещё у Кати Некрасовой были небольшие глаза, которые разрезом напоминали глаза Раисы Максимовны Горбачёвой. И вообще, Некрасова была похожа на жену Горбачёва в молодости. Каждый раз, когда Зоя видела фотографию лидера СССР с женой, то вздрагивала, сразу вспоминая Некрасову. Она думала, что и Некрасова, конечно же, выйдет замуж за какого-нибудь великого человека и будет такой же успешной и красивой первой леди. А собственное будущее Зое таким безоблачным не казалось.
К концу дня Зоя снова передумала перемещаться в Париж. Девочка успокоилась, приняв это решение. Риск, связанный с непонятным ей путешествием, схемы Куликова – всё казалось слишком страшным, туманным и совершенно ненужным. Она хорошо отвечала на вопросы учителей, мило поболтала с Алиной Кац, и они даже договорились вместе пойти в кино в воскресенье. А про Куликова и его предложение Зоя почти забыла.
В пятницу Зоя пришла в школу с намерением найти Куликова и заранее его предупредить – они не будут планировать перемещение в Париж. Она даже хотела ему посоветовать уничтожить схемы, чтобы никто не догадался об их планах, но потом решила, что это будет уже слишком. «Раз уж он всё нарисовал, пусть и дальше делает, может быть, какое-нибудь открытие совершит». Она немного жалела, что так и не увидит Эйфелеву башню и не привезет из Парижа такой необходимый бюстгальтер нужного размера, но в остальном Зоя решила, что игра не стоит свеч.
Зоя была в хорошем расположении духа. Была уже пятница, она успела сделать все уроки, и скоро можно будет отдохнуть от школы и всех дел. Зоя радостно поздоровалась с Алиной Кац, как вдруг за спиной они услышали шушуканье. Зоя и Алина привыкли к тому, что если что-то в классе происходит, ничего хорошего это обычно не предвещает. Либо кто-то будет их дразнить, либо травить, или Власов что-то придумал и пытается весь класс уговорить на какую-нибудь гадость. Не сговариваясь, Алина и Зоя сделали вид, что не слышат и не обернулись. Но шушуканье переросло в восхищённые возгласы и хлопанье ладошами. Потом они услышали голос Гали: «Ой, покажи! Ой, ну надо же!» Катя Нагорская тихо попросила: «А мне можно? Один разочек? Только подержать?» Зоя и Алина уже не могли дальше игнорировать происходящее. Они обернулись – Катя Некрасова держала в руках пенал. Он был совершенно новый, ярко-оранжевый, и на нем был нарисован ярко-синий человечек с чепчиком. А потом Некрасова достала из пенала фломастеры. Целый набор шикарных фломастеров. Все ахнули. Но и это было ещё не всё. В пенале оказались ещё и пять ластиков. Таких же шикарных, с маленьким синим человечком. И когда весь класс уже изнемогал от восторга, Некрасова вытащила стопку вкладышей. На них тоже был нарисован маленький синий гномик.
– Вот. Папа вчера из Сирии притащил.
– Из Сирии? – не сдержалась Катя Нагорская.
– Да, он там в командировке был. По работе, – уточнила Некрасова. Она аккуратно раскладывала фломастеры на парте. Потом положила вкладыши и наконец водрузила пенал в центре этого пространства.
– Ой, Кать, а можно мне потрогать? – попросила Галя Гаврилова.
– Конечно, только потом на место положи, – приказала Некрасова. Галя осторожно, двумя пальцами, взяла пенал. Она аккуратно его повернула, покрутила и восхищенно сказала: «Ну вообще! Зыкинско!»
Потом пенал взяла Катя Нагорская, покрутила его и тоже восхищённо вскрикнула: «Как классно!»
Потом пенал схватил кто-то ещё, и снова послышались восторженные отзывы: «Ой, какой хорошенький! Просто прелесть», «Ой! Везука!» И Зоя на минуту поддалась всеобщему восторгу. Она не сдержалась – ей тоже захотелось потрогать красивый пенал и ближе рассмотреть синенького человечка. Зоя потянулась к пеналу и уже почти взяла его в руки, как вдруг услышала вопль Нагорской:
– Катюш, Зоопарк твой пенал лапает!
– Ой, отнимите у неё, она же своими обезьяньими лапами его испачкает! – крикнула Галя Гаврилова.
Кто-то оттолкнул Зою, выдернул у неё из рук пенал, а кто-то больно пихнул её в бок локтем.
– А ну вали отсюда, Зоопарк! – сказала тоном королевы уже сама Некрасова, чья свита сделала за неё грязную работу.
Зоя привыкла к травле, обычно не обращала внимания на обидные замечания и умела останавливать слёзы. Показывать обидчикам свою слабину было бы непростительным. Но тут ей стало так себя жалко, унижение было таким явным, что она не сдержала слёз – Зоя бросилась вон из класса и в дверях наткнулась на Ирину Николаевну.
– Касаткина, в чём дело? – спросила Ирина Николаевна. Класс затих.
– Мне надо на секунду выйти, – пробормотала Зоя и бросилась вон, не дожидаясь разрешения. Она услышала чей-то голос: «Ирина Николаевна, Касаткина опять задиралась» и кинулась в туалет. Там было пусто. Зоя разревелась. Нос покраснел и опух, глаза налились красными жилками, но Зоя никак не могла остановиться, она всё ревела и ревела. Ей казалось, что она просидела в туалете около получаса, пока не нашла в себе силы вернуться в класс. А вернуться её заставила ярость, которая нахлынула сразу после того, как она перестала плакать.
«Я им всем покажу. Привезу 20 пеналов и кучу шмоток, пусть подавятся от зависти, – думала Зоя, сжимая кулаки от злости. – Козы проклятые. Думают, что их папаша в Сирии накупил им дряни, и теперь они самые главные. Я им покажу. И Жене привезу, и Алине Кац, и джинсы с Майклом Джексоном».
Когда Зоя вошла в класс, урок уже подходил к концу. Ирина Николаевна что-то чертила на доске, а все ребята записывали что-то в тетради. Алина Кац посмотрела на Зою и прошептала:
– Ты в порядке?
– Да, – ответила Зоя.
– Я тебе дам переписать урок. Она много нового объясняла.
– Спасибо, – сказала Зоя.
В любой другой день Зоя переживала бы пропущенный урок. Но в тот день ей было совершенно наплевать и на Ирину Николаевну, и на алгебру, и на пропущенные объяснения. Она твёрдо решила переместиться в Париж и привезти оттуда красивые вещи, чтобы навсегда поставить на место Некрасову, Гаврилову и Нагорскую. Зоя с Алиной вышли из класса последними, и только тогда Зоя заметила, что Власова не было на занятиях.
– Алин, а что, Власов сегодня не пришел? – спросила Зоя.
– Да, слава Богу, может, у него тренировка? И без него жить тошно, – Алина вздохнула.
– Это да, – ответила Зоя, но покривила душой. Она почему-то считала, что Власов смог бы предотвратить травлю. Откуда у неё создалось это ощущение, Зоя сказать точно не могла, но думала, что, если бы Власов был в классе в то утро, скандала с пеналом не было бы. Но Власов исчез.
Все выходные Зоя и Женя провели вместе. Кино с Алиной Кац Зоя отменила, сославшись на простуду. Ребята быстро сделали уроки, а потом принялись за схемы. Точнее, Женя их чертил, а Зоя мечтала. Женя чертил очень много и быстро, и когда он попросил у Зои новую тетрадь, она рассмеялась.
– Жень, ты извини, но я правда ничего не понимаю. Я туда отправлюсь и всё.
– Отправишься, но я хочу понять, куда в это время девается твой двойник.
– Ну это если есть двойник.
– Есть конечно, мы же это установили, ЗоЭ, – он произнёс последнюю букву с надрывом.
– Ой, ну слушай, да какая разница куда она девается? Ну серьезно, какой ты зануда, – Зоя пожала плечами. – Ну девается и девается.
– Зоя, ты вот что не понимаешь: если с этой ЗоЭ что-то случится, тебе путь в Париж будет закрыт. Вот, например, в прошлый раз, что с ней было?
– Ой, а ведь ты прав.
– В том-то и дело! Надо сделать так, чтобы ничего плохого с той Зоей не произошло.
– А как же быть? Может быть, рассказать Аник? Может, она поможет?
– Я об этом думал. Но мы пока ещё мало её знаем.
– Ну как мало, Зоэ с ней всю жизнь дружит ведь, – Зоя бросилась защищать подругу, которая успела ей понравиться.
– Это да, но ты-то – Зоя. Ты-то о ней мало что знаешь. И ещё я никак не могу понять, как тебе удалось фотографию с собой взять. Вот это меня больше всего волнует.
– Я не помню, Жень. Она у меня была в руке, а дальше не помню.
– Вот и я не могу понять. Физический объект труднее вот так переместить, из будущего в другое измерение.
– Физический объект?
– Ну да, скажем, если ты с этой Зоэ меняешься местами, ваши тела остаются на месте. Физические тела, а души, скажем, перемещаются.
– Души?
– Ну да, ваши души местами переместились на время, я так думаю. Замена произошла.
– Ой, Жень, мне страшно. Ты что?
– Ну по-другому всё это объяснить невозможно. Есть там другая девочка, твой двойник, и тебя выбило на некоторое время, и вы с ней местами поменялись. Но это всё ещё объяснимо.
– Жень, ты что, правда? Моя душа из тела вылетала значит?
– Не знаю точно, но похоже на то, – Женя опять сделался похож на доброго бобра. – Я всю неделю над этим думал. Даже нашел две статьи в «Науке и жизни». Вот, – Женя протянул ей журналы.
– Жень, ты что? Мне это читать?
«Науку и жизнь» выписывал Зоин папа. Он всю жизнь посвятил химии. Химией он дышал, бредил ею, и постоянно что-то изобретал, а потом тщетно пытался пробить патенты на свои изобретения. Весь его письменный стол был завален бумагами, исчерканными химическими формулами. Зоя помнила, как в детстве, когда ей было три или четыре года, папа рассказывал про таблицу Менделеева и указывал на разные элементы, дополняя рассказ их названиями на латыни. Уже в пять лет Зоя знала, что такое