Александра Пугачевская – Зоя. Часть 2: Америка (страница 2)

– Зоя Касаткин, я тебя поздравляю. Ты справилась и набрала достаточное количество баллов, чтобы поступить в группу для одарённых детей. Это значит, что мы сможем вместе составить твоё расписание и ты сразу перейдёшь к новым преподавателям.

Зоя вздрогнула. Она всё никак не могла привыкнуть к тому, что в Америке использовался мужской вариант её фамилии. В американских документах всей семье поменяли фамилию, оставив один вариант написания, чтобы быстрее оформить бумаги. Зоя каждый раз вздрагивала, когда кто-то называл её по фамилии «Касаткин», и очень горевала по утраченной букве «а». Сочетание «Зоя Касаткин» казалось ей убогим и смешным. Но объяснить американцам гендерное различие по фамилии было невозможно. Зоя завидовала Алине Кац, которой не пришлось бы носить мужскую фамилию в Америке, и иногда мечтала, что как только она выйдет замуж, то поменяет эту нелепую фамилию на какую-нибудь более достойную.

– Спасибо, мисс Тарп! – Зоя попробовала улыбнуться широко, по-американски, но ей это давалось с трудом. Мышцы лица отказывались слушаться и обнажать зубы.

– Отлично! Тогда давай начнём прямо сейчас, – мисс Тарп выложила перед Зоей таблицу с расписанием и ткнула в неё аккуратно наманикюренным пальцем. – Вот такие варианты. Тебе надо будет перейти в классы CAS по математике, английскому, биологии и гражданскому праву. Это минимум. Физкультура, музыка и здоровье останутся прежними.

Зоя поёжилась. Она очень надеялась, что ей больше не придётся ходить на здоровье: с тех пор, как учитель попросил её прочитать вслух отрывок, где говорилось про оргазм и его отличие у мужчин и женщин, Зоя этот предмет возненавидела. Ей казалось, что все помнят её позор и то, как она еле дочитала абзац, а остаток класса просидела вся красная.

После разговора с Маршей Тарп Зоина жизнь в Аллдердайсе в корне изменилась. Уже на следующий день Зоя училась по новому расписанию. В классах для одарённых детей обстановка была совершенно другая. Все ученики прилежно сидели за партами и с интересом слушали учителя. Никто не дрался, а вместо этого все аккуратно записывали лекции в тетрадях. Вскоре выяснилось, что многие из ребят уже были знакомы друг с другом, так как они учились вместе ещё в средней школе. Однако были и такие, кто перевёлся в Аллдердайс из других школ и совсем не знал остальных ребят. И то ли Зоя уже освоилась в школе, то ли ребята были более приветливы, но на новом потоке она не ощущала себя потерянной и забитой. В первый же день к ней подсела девочка и представилась:

– Меня зовут Молли, – девочка была небольшого роста, аккуратно подстрижена и улыбалась немного неуверенно. Зою сразу же поразили её ярко-голубые глаза. – Ты только что из России?

– Привет, меня зовут Зоя. Я здесь уже почти год живу, – ответила Зоя. Ей казалось, что год жизни в Питтсбурге можно было считать уже значительной заслугой.

– Понятно, значит, только приехала. А у меня есть русские корни, – похвасталась Молли. – Мой прадедушка из Киева. Он, правда, переехал в Америку в конце XIX века, спасался от погромов, но всё равно!

– Надо же, – отреагировала Зоя, хотя рассказ Молли её совсем не удивил. Она уже успела привыкнуть к подобным историям, которыми делились многие из еврейской общины в Питтсбурге.

Зоя и Молли разговорились, а потом уже как-то само собой получилось, что они стали сидеть рядом на занятиях. Мальчиков в классе было несколько. Больше всего Зое нравился Адам. Они сидели рядом на биологии. Зое никогда не нравились естественные науки, и биологию она еле терпела. Адам же собирался стать врачом, как и его отец, и как-то так получилось, что он стал Зое объяснять задания, а потом они выяснили, что домой из школы им по пути. Почти каждый день Адам и Зоя шли домой вместе. Адам был красивым жгучим брюнетом с тонкими чертами лица, и он был воспитанным и умным юношей. Зое он объективно очень нравился, и она часто ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы Адам стал её бойфрендом. Но потом девочка вспоминала Андрея – и тут же понимала, что никакой Адам не сравнится с тем, какими были её отношения с Андреем. Даже спустя два с лишним года с момента их последней встречи Зоя всё ещё не могла забыть то, как хорошо ей было с Андреем и как ей нравилось с ним гулять и болтать ни о чём, держаться за руки и просто смотреть по сторонам.

Завязка

Зоя стояла в коридоре и подбрасывала к потолку апельсин. Раз. Два. Три. Четыре. «Если ни разу не упадёт, то мы уедем в Америку. Если упадёт, то не поедем», – загадала девочка. Зоя не знала, хотелось ли ей переехать в Америку, но почему-то подкидывала апельсин очень аккуратно, стараясь, чтобы тот не упал.

С одной стороны, переезд означал, что можно будет не ходить в школу, и Зоя наконец-то избавится от надоевших за семь лет одноклассников. Также Зоя спокойно сможет приобрести красивые вещи. Можно будет забыть об одноклассницах в московской школе ― Некрасовой и Нагорской с Гавриловой, которые все эти годы отравляли Зоину жизнь. Это не могло не радовать. Также Америка сулила варёнки, шикарные свитера и куртки, которые там продавались на каждом углу. Зоя, которая недавно переросла свою единственную и любимую пару варёнок, очень переживала. Она терпела, сколько могла, старательно пытаясь до последнего натянуть на себя прошлогодние джинсы. Они уже не сходились на талии, но Зоя продолжала их носить, прикрывая расстёгнутую молнию длинными свитерами.

С другой стороны, переезд означал и продажу квартиры, которую Зоя очень любила. Несмотря на то, что квартира была захламлена, что в ней был постоянный беспорядок, это была её, Зоина, квартира, в которой она провела всю свою сознательную жизнь. Все свои тринадцать лет жизни. Зоя не хотела расставаться с уютным подъездом, с привычным видом из окна, с соседкой по лестничной клетке Инной Львовной, да и вообще с Москвой.

– Если я перееду в Америку, значит, я уже не буду москвичкой в четвёртом поколении? – переживала Зоя.

Она очень гордилась, что родилась в Москве и что её мама и бабушка тоже родились в Москве. Прабабушка же родилась в деревне под Москвой, но потом переехала в столицу ещё в молодости, так что и прабабушкино поколение тоже приплюсовывалось к Зоиной московской династии.

Переезд в Америку означал и то, что Зоя уже не будет ездить в Оружейную палату с Женей Куликовым, гулять по Кремлю и перестанет изучать французский с очаровательной Натальей Анатольевной. Именно благодаря этим занятиям Зоя познакомилась с французом Андрэ де Виньи на экскурсии в Оружейной палате. В тот день она встретила интересного юношу, с которым они успели обменяться адресами. К сожалению, Зоину бумажку с адресом Андрея порвал её одноклассник Егор Власов сразу после встречи. Несмотря на это, она бережно спрятала оторванный клочок с адресом в своём дневнике и сожалела о том, что из-за Власова упустила шанс подружиться с настоящим французом и побыстрее выучить язык. Спустя месяц после их встречи в Оружейной палате Зоя получила от Андрея письмо. Оно было написано очень аккуратным, почти каллиграфическим почерком, и Зоя вспомнила слова Натальи Анатольевны о том, что во Франции очень много внимания уделяют почерку и каллиграфии, а из-за некрасивого или неаккуратного почерка могут даже уволить с работы.

Чтобы ответить Андрею, Зоя истратила две тетради, практикуясь и перечёркивая свои слова. Ей казалось, что у неё получается недостаточно красиво и ровно. Она по пять раз перепроверяла спряжения, сверялась со словарём и ужасно устала. То, первое письмо, написанное Андрею, заняло у неё почти неделю, и Зоя уже отчаялась, но потом заставила себя его отправить. В конверт она вложила красивую открытку с поздравлением с Первомаем. Зоя знала, что и во Франции отмечают этот праздник, и ей казалось, что открытка поможет отвлечь Андрея от её неаккуратного почерка.

Ответ от парня не заставил себя ждать. На этот раз он прислал ей не только письмо, но и свою фотографию. Зоя жадно впилась глазами в карточку и потом долго разглядывала лицо Андрея, которое показалось ей ещё более прекрасным, чем при их встрече в Оружейной палате. Всё в нём было идеальным: и его прямой нос, и красивые, в меру тонкие губы, и немного вьющиеся волосы, и чуть раскосые глаза. Вдоволь наглядевшись на Андрея, Зоя бросилась к зеркалу, чтобы посмотреть, достойна ли она такого красавца. Собственный вид её не обрадовал. Да, за последний год она ещё больше вытянулась, постройнела, но волосы были жидковаты и не такие густые и роскошные, как у мамы. Затем Зоя обратила внимание на то, что её брови слишком густые, а рот слишком полный. И если у Андрея глаза были великолепного тёмно-серого оттенка, то Зоины были всего лишь карими! Совсем неинтересного цвета. Зоя вспомнила свою детскую мечту быть блондинкой с синими глазами, как у куклы Насти, и чуть не заплакала от обиды. Почему, почему она не может быть блондинкой с синими глазами? Такой же красавицей, как, например, Некрасова? Да, маленькие глазки Некрасовой совсем не такие красивые, как Зоины, но зато они голубые. И волосы у Некрасовой светлые, а не каштановые, как у Зои. И у Некрасовой есть великолепные джинсы-варёнки, даже несколько пар. Ведь если Андрей увидит Некрасову, то обязательно в неё влюбится. А Зое он пишет только потому, что ещё не повстречал Некрасову.