Александра Попова – Гори в аду, мразь… (страница 79)
Сколько секунд до моей смерти?
— Раз… — начинаю считать я шёпотом. — Два…Три…Четыре…Пять…Шесть…Семь…
Грохот.
— Восемь… Девять… Десять…
— ВСЕМ ЛЕЖАТЬ, ЭТО ПОЛИЦИЯ!
— Одиннадцать… Двенадцать… Тринадцать…
— ЛИЦОМ В ПОЛ!
— Четырнадцать… Пятнадцать… Шестнадцать…
Я открываю глаза. Ко мне подбегает омоновец.
Кажется, у меня галлюцинации…
— Ты как? — спрашивает он у меня до жути знакомым голосом.
Сознание будто покидает тело. Я мало что соображаю и мне кажется, что всё это — плод моих фантазий.
Парень снимает маску. Я раскрываю рот от удивления и не верю…
Не верю… Не верю… Не верю!
— Саша, ответь мне! — кричит Кирилл и слегка бьёт меня по щекам.
Я мгновенно прихожу в себя. Кирилл… Кирилл!
— …Я… Нормально. — единственное, что сейчас могу я сказать.
Кирилл ножом срывает верёвки, привязывающие меня к столбу.
В голове куча вопросов. Как он выбрался? Как нашёл нас? Почему он в форме ОМОНа с автоматом?
— Что у тебя с ногой? — спрашивает он, внимательно рассмотрев рану. — Это он сделал?
— …Машина… Покалечила.
Мысли путаются. Я всё ещё не верю, что передо мной сидит Кирилл…
— Даша без сознания! — кричит Ваня.
— Твою мать! — ругается Кирилл, помогая мне встать. — Отнеси её в машину! Там есть нашатырный спирт!
Я еле-как встаю на ноги, крепко держась за парня.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он.
Но я уже ничего не могу ему ответить… Тело адски ломит и земля словно уходит из-под ног.
— САША! — кричит он и берёт меня на руки.
Я не в состоянии контролировать собой. Тело покидают последние силы.
Я снова теряю сознание…
Глава 7
— Всё в порядке, возможно это лёгкая простуда. На её теле много синяков, она попала в аварию?
— …Её держали в заложниках. И на её глазах убили человека.
С трудом открываю глаза и тяжело дышу. Хватаюсь за голову правой рукой и тут-же замечаю, что она забинтована от уколов. Тело адски ломит, голова словно раскалывается на 2 части. В горле пересохло и тошнит.
Осматриваюсь по сторонам. Голубые обои и светлая мебель. Солнце светит прямо в лицо.
Я в комнате Кирилла.
— Пропишу вам мазь, чтобы мазать синяки и ссадины… — говорит кто-то в коридоре. — Сейчас могу выписать вам вот этот препарат, а дальнейшем я бы настоятельно рекомендовал обратиться к психологу для избежания душевных травм.
— Да, хорошо, спасибо. — говорит Кирилл.
Я всё ещё не могу понять, как я здесь оказалась. Как Кирилл выбрался из тюрьмы и как нашёл нас с Дашей… Кстати, где она? Надеюсь, что с ней всё хорошо…
— Рецепт лекарств я выписал и оставил на тумбочке в комнате.
С трудом поднимаюсь и сажусь на кровать. Беру листок в руки.
Странные и непонятные названия лекарств… Я вообще такое никогда не слышала за всю свою жизнь. Это что, иврит, написанный кириллицей?
— Настоятельно рекомендую устроить Александре постельный режим и полный покой. Ей необходимо восстановиться… Всего доброго.
— До свидания.
Слышу, как закрылась входная дверь.
Снова хватаюсь за голову. Выдыхаю. Тело продолжает ломить. Левую ногу что-то стягивает.
Я сбрасываю с себя одеяло и замечаю на ноге бинт, крепко сжимающий рану. Руки в синяках и рубцах от верёвок.
Поворачиваю голову и смотрю на тумбочку. В блюдце лежит таблетка, около неё стоит стакан воды. Как раз то, что мне сейчас нужно.
Кладу таблетку в рот. Беру в руки стакан и удивляюсь тому, какой он сейчас для меня тяжёлый… Едва ли не роняю его на пол, но всё-же умудряюсь выпить всю воду.
Пытаюсь поставить стакан обратно на тумбочку, но он выскальзывает из руки и с грохотом падает на пол. Вдребезги разбивается.
— …Чёрт. — ругаюсь я.
В ушах звенит. Я зажмуриваюсь и хватаюсь за голову. Придётся не сладко первое время…
Всё проходит. Но мне по-прежнему непонятно-тяжело.
Опускаю ноги на холодный пол и моё тело покрывается мурашками. Голова кружится. Тело всё ещё ломит.
Но я хочу прямо сейчас выйти из этой комнаты и увидеть Кирилла.
Он здесь. В этой квартире. Он не в тюрьме… Я слышала его голос и видела его, когда он вытаскивал нас из этого проклятого подвала… У меня не должно быть галлюцинаций.
С трудом встаю на ноги. Левую сильно ломит, но я мужественно терплю боль, прикусив губу.
Держась за предметы мебели и хромая, я выхожу из комнаты. Везде тихо, лишь кто-то спокойно разговаривает на кухне.
— …Я так за неё переживаю. — говорит Кирилл.
— Да всё нормально будет. — отвечает ему Даша. — Придёт в себя и будет бегать, как обычно…
— Мне бы твой оптимизм, Воронцова, ты меня иногда раздражаешь…
— Взаимно, братик.
— Ты, кстати, ещё получишь по башке за то, что взяла мою машину…
— Я не так часто её беру.
— Вот если не брала в этот раз, то всего этого дерьма бы не было…