Александра Плен – Три мира Ксении Белкиной. Часть 2. Домина (страница 8)

Уехал. Значит, то была прощальная вечеринка.

Я не дала себе погрязнуть в депрессии. Усилием воли отодвинула в сторону сожаление и тоску, быстро найдя причину – свой эгоизм. Мне просто было скучно. А наблюдение за домином меня развлекало. Я – идеальная шпионка. Вот бы и Фабия найти, посмотреть, что он делает. А еще лучше – обнаружить компромат и шантажировать потом. Чтобы не лез с разными предложениями и договорами.

Хаддат, краснея и заикаясь, предупредил, что уже через неделю нас примет первосвященник. Попросил выучить несколько молитв и вообще научиться вести себя прилично, то есть незаметно и покорно, как подобает женщине. Очень хотелось зло огрызнуться, сдержалась из последних сил.

– Постараюсь, – процедила сквозь зубы, – но у меня есть просьба.

– Какая?

– Расскажи об Иешуа, – я уже прознала, как здесь называют Иисуса. – Его биографию, кто он, откуда, где родился…

– Что? Да ты… – Парень сипло закашлялся. Лицо покраснело, жилы проступили на шее. Кое-как взяв себя в руки и успокоившись, он произнес: – Бог не обычный человек. У него нет биографии. Есть деяния, которые он оставил на земле, чудеса, которые он явил нам, простым смертным…

– Ладно, ладно, – прервала я начало бесконечного эпоса, который он мог задвигать часами, – тогда меня интересуют его деяния перед распятием.

– Ты имеешь в виду перед попыткой грешников казнить Бога?

Ага, значит, и в этом мире Иисус выжил. Отлично.

– Именно это я и имею в виду. В нашем мире его все-таки распяли, и он умер на кресте. – Несколько минут я любовалась ошарашенными глазами Хаддата. Он выглядел так, словно собрался упасть в обморок.

Через несколько минут Хаддат все-таки взял себя в руки и, запинаясь, рассказал, что Иешуа отбили переодетые легионеры, как потом оказалось, посланные прокуратором Иудеи, когда Мессия шел к месту казни. Затем Пилат с верными людьми присоединился к учению Христа и везде следовал за ним, охраняя и защищая Его. И в конце концов стал Его первым апостолом.

Значит, Понтий Пилат освободил…

Стоп. А почему я решила, что ключевым элементом разделения миров был Иисус? От него же в тот день ничего не зависело. Не был ли узлом прокуратор? Человек, который рискнул или не осмелился рискнуть спасти философа? О нем не осталось никаких глубоких сведений. В левом мире, проводив Йегошуа к императору, он уехал в свою провинцию, а в нашем после казни Иисуса Пилат слетел с катушек – начались массовые казни, издевательства, грабежи. Неужели это его так совесть мучила?

Значит, узел – не знаменитость, не великий человек, а маленький винтик, обыватель… Такой, как я, например?

Лежа на узкой кушетке в крошечной келье, я размышляла. Иисус, скорее всего, был первым домином. Как он им стал и где обнаружил сакс – дело второстепенное. Главное – почему он, умевший многое, смиренно пошел на крест? Он мог освободиться сам, заставить стражников отпустить себя. Мог даже не умереть от копья, если бы захотел. Но он умер.

Или в этом и был смысл – дать выбор людям поступить правильно, по совести? Или дать выбор одному человеку? Человеку, который и станет узлом в истории мультивселенной?

Глава 9

Первосвященник был стар. Глубокие морщины разрезали лицо неровными бороздами, делая его уродливым, сморщенным, как грецкий орех. «В человеке все должно быть прекрасно…» Этот человек, походу, был жутким тираном и диктатором. Он не дал мне и рта раскрыть – зря потратила время на зубрежку молитвы. Прочитал листок от секретаря, задал несколько вопросов Хаддату. Потом поднял на меня тяжелый взгляд, бетонной плитой пришпиливая к полу. Я дала обещание своему сопровождающему, что не буду первой заговаривать с первосвященником, буду кроткой и смирной, но как же трудно было сдерживаться!

В итоге, после нескольких минут разглядывания, в течение которых я чувствовала себя мерзким паразитом, причем раздавленным, церковник начал говорить. Его грозное шамканье понимал лишь Хаддат, потому что с каждым словом он съеживался все сильнее и как будто становился меньше. Я же вычленяла лишь отдельные слова. Нужно. Должен. Писать. И тому подобное. В конце злобный старик махнул рукой в сторону двери, и Хаддат быстро вывел меня наружу.

– Что он сказал? – не удержалась я. – Что со мной будет?

Священник быстро шел по коридору, я едва поспевала. Сам он никогда не брал меня за руку и быстро уклонялся, когда я случайно касалась его. Вот и сейчас он дернулся от моей руки, как ошпаренный. Я забежала вперед, увидела покрасневшие глаза парня и слезы, дрожащие на ресницах.

– Хаддат, что случилось? – поинтересовалась уже мягче. Очень хотелось обнять, по-дружески, как брата, но боялась, что сделаю только хуже, если нас кто-нибудь увидит.

Парень прислонился к стене, несколько раз глубоко вздохнул и быстро забормотал молитву. Может быть, он так успокаивается? Его волнение и слезы пугали. Неизвестность всегда пугает. Успокаивала себя тем, что я пока не в кандалах и не под стражей. Скорее бы открылся портал в левый мир, этот напрягает меня все больше.

– Первосвященник приказал записать все, что ты сможешь вспомнить о своем и других мирах, – в конце концов произнес Хаддат тихо. А потом повернулся вправо и влево, убедившись, что коридор пуст в обе стороны, и быстро забормотал: – Я постараюсь помочь тебе уехать. Торговцы через пролив возят продукты. Можно попасть тайком на корабль. Не бойся, я спасу тебя…

Последние слова испугали до дрожжи в коленках. Мне грозит опасность? Как же хотелось узнать, что точно сказал первосвященник.

– Сколько у нас времени?

– Пока ты все не расскажешь, тебя не тронут.

Обнадеживающе… В коридоре послышались голоса. Хаддат быстро вытер лицо полой рясы и прошептал:

– Пойдем.

Жизнь опять круто изменилась. К нам приставили двух хмурых молодых мужчин, охранников и писарей в одном флаконе. Они следовали за нами повсюду, даже в столовую. Не знаю, как Хаддат собирался от них избавляться. Каждое утро после завтрака мы приходили в один из безликих кабинетов Храма, и я рассказывала все, что помнила о религиях – истории, заповеди, обряды, пересказывала близко к тексту Библию, Коран, Тору и так далее. Помнила я очень мало, но плюс был в том, что меня никто не мог поймать за руку, если я придумывала от себя лишнего.

Во всех мирах от меня что-то требуют. Горскому нужны технологии, вооружение. Доминам – ребенок. Эти воздействуют более тонко. Они изучают историю, чтобы в своем мире не сделать ошибок и не потерять власть. Неужели были прецеденты? Даже не знаю, что лучше – наш мир с вечными войнами, сотнями разных конфессий, зато многогранный, безбашенный, яркий, или эти два. С одной стороны, мирные, спокойные, с другой – зашоренные, однородные, консервативные.

Теперь меня не выпускали даже гулять. Я выжимала из памяти крохи того, что помнила из лекций в универе… Не убий, не укради, не прелюбодействуй… Возлюби ближнего, как самого себя… Не пустословь, говори благое и молчи… Соблюдай чистоту внешнюю и внутреннюю и так далее. В общем, для меня наступил мрак и беспросветное уныние. Хаддат тоже не выглядел радостным. В его глазах я все чаще замечала страх и безысходность.

– Завтра меня отправляют домой, – прошептал он на ухо, сидя рядом на ужине. Голос парня дрожал. Он чуть не плакал, у него так и не получилось договориться с торговцами – те заломили запредельную цену.

Бедный мальчик, честный, открытый, доверчивый. За эти два месяца он стал мне как брат. Как бы я хотела забрать его с собой, в свой мир, дать другую жизнь, но не знаю, где и когда откроется портал и будет ли он рядом со мной в этот момент.

– Не бойся за меня, – ответила тихо, – как только проход появится, я исчезну. А пока мне есть что предложить писарю.

Я хитро улыбнулась.

– Могу хоть год рассказывать.

На очереди истории о крестовых походах, религиозных войнах во Франции, Испании, реформации, охоте на ведьм и прочем… Классическую историю я помнила хорошо, увлекалась ею еще со школы.

Хаддат уехал. Прощаясь, он даже сам до меня дотронулся, что являлось подвигом. Крепко сжал руку и держал ее до самого конца, пока один из охранников не постучал в дверь. Я старалась выглядеть весело и беззаботно, но тоже не смогла удержаться от слез.

Портал появился лишь через неделю, когда я уже выскоблила из своих мозгов все, что знала. Если бы не появился, пришлось бы реально выдумывать небылицы. Поэтому, увидев в коридоре знакомую расщелину, я не раздумывала ни секунды, бросилась в нее сразу.

Вышла в центре Гальбы на площади у главного фонтана. Город немного знала – месяц гуляя по аллеям и паркам Византия, я параллельно подглядывала за Гальбой. Вход в терратаре находился чуть западнее, пешком далеко, но что делать… Талы, которые остались с прошлого посещения империи, не сохранились – из съемной квартиры я успела забрать с собой только брошь, евро и телефон. Брошь продавать было рано, попробую обойтись своими силами. Был вариант отправиться в места, куда ходил Растус, и представиться его знакомой, но, подумав, я отмела эту идею – доминам я до конца не доверяла. Вдруг опять превращусь в пленницу?

Поэтому решила сначала обратиться за помощью в филиал «Альфы», значок которого случайно заметила, когда гуляла. Клавдий как-то показывал нам с Авилой документы, оставшиеся со своей старой работы. Пусть организация была и полуподпольная, у нее были и вполне легальные виды деятельности – розыск пропавших, срочная медицинская помощь, обеды малоимущим, бесплатные ночлежки и тому подобное.