Александра Питкевич – Пощадите, мой лорд! (страница 4)

Вслед за старшим, прощаясь короткими кивками, двор покинули и остальные Чешеви. И уже через несколько мгновений не было видно ничего, кроме оседающего облака терракотовой пыли.

Вот теперь, пока солнце не село, можно бы опробовать так неожиданно пришедшую в голову идею.

Подняв голову к небу, порадовавшись, что день выдался не очень жарким, я позвал капитана стражи.

– Карим, – мужчина появился рядом почти мгновенно. Ясное, совершенно обнажённое небо смотрело на нас своим бело-золотым сияющим глазом.

– Слушаю, мой лорд.

– Приведите сюда пленницу. Только ласково, без грубости.

– Как прикажете, – бородач кивнул и тут же подозвал жестом пару помощников.

А я все продолжал смотреть на солнце, едва ли что-то видя.

**

Девушку только вывели, а я уже понял, что решение было верным. С нее словно слетел какой-то покров, который раньше не позволял мне рассмотреть важные детали. И ночью, у озера, и в темнице, я видел эту Фейге только в полумраке, который скрадывал весь облик, словно бы размазывал его. Даже мои природные способности не давали рассмотреть всего. А вот теперь, когда яркое полуденное солнце заставило ее морщиться и прикрывать рукой глаза, я словно бы прозрел.

Да, длинные красно-рыжие волосы, заплетенные в сложную прическу с десятком бусин, правильный наряд и даже сами движения – все это было таким же, как у табеков. Но вот остальное… я смотрел на красную кожу и видел, что она покрыта тонким слоем пустынной глины. Терракотовый песок, казалось, пропитал поры, придавая нужный оттенок. Но все же на шее, под ушами, в складках кожи пыль скаталась, открывая более светлый тон кожи. Да и разрез глаз был более круглым. Теперь я мог это разглядеть.

– Карим, ведро воды, – потребовал я, чувствуя, что нашел тот самый обман, что так не давал мне покоя.

Девушка вздрогнула в руках пары стражников, когда передо мной поставили ведро.

– Ты не табека. Хотя и очень похожа. Особенно в темноте.

– Это не так. Я из племени оазиса Срединной луны, – облизывая губы и переступая с ноги на ногу, попыталась возразить девушка, но если раньше я чувствовал, что что-то не так, то теперь был уверен.

Стражники поставили передо мной требуемую воду и отступили на два шага, дожидаясь. Только я не стал больше ничего говорить. Собственноручно поднял ведро и, мотнув головой охране, чтобы отступили, с размаху вылил на девушку.

Фейге не закричала, не упала. Только судорожно глотала воздух, стирая терракотовые, грязные капли с лица. А затем уставилась на меня так зло, что я невольно усмехнулся. Сила духа у этой девушки была нешуточной.

– А теперь, если ты мне не скажешь правду, я прикажу тебя казнить. Без всякого зазрения совести, – слова были произнесены спокойно, но я вдруг почувствовал, что сам против такого исхода. Мне не нравился подобный вариант. А еще понял, что хочу ей помочь выпутаться из той беды, в которую она попала. Даже если это заденет меня самого. Никогда раньше не испытывая ничего подобного к посторонним людям, даже отступил на полшага. И потребовал, злясь уже на самого себя и на неуместные чувства.

– Говори!

– Я полукровка! Табека, лишенная защиты пустыни! Доволен, лорд? Я та, кого проще изгнать из племени, чем восстановить мир с пустынными демонами, – яростно, почти на весь двор, крикнула Фейге, тряхнув головой, отчего прехолодные капли с волос упали на мое лицо.

– Полукровка? Табеки не спасают чужаков, – задумчиво произнес, рассматривая ее внимательно, словно видел впервые. Впрочем, так оно и было. Красно-оранжевая краска почти сошла с лица, оставшись кое-где пятнами, и теперь ее кожа выглядела куда светлее, чем у пустынников.

– А я и не чужая. Я родилась в племени, но никто не знает, кем был мой отец. Мать вернулась в оазис уже беременной, и ее сила защищала меня от гнева старейшин и демонов. До прошлой луны.

– И что же произошло тогда? – вот теперь все было правдой. От слова до слова. Я больше не ощущал того странного, давящего налета, что не позволял поверить ей раньше.

– Моя мать отправилась к предкам. И защита пала. На деревню напали, убив нескольких воинов. Демоны пытались найти меня, это поняли все. Потому старейшины отправили меня к Сонному озеру восстановить связь с пустыней.

– Они отправили тебя на смерть, – тихо произнес я, понимая, куда лучше ее самой, чем это должно было обернуться.

– Пусть так, – Фейге говорила куда спокойнее, но я видел, что в глазах ее плещется боль. Не так просто было произнести эти слова. Но я больше не оставил ей шансов на молчание. – У меня нет иного пути. Мне некуда больше идти. Так что лучше к Сонному озеру, чем быть забитой камнями в собственном племени.

– Отведите ее в малые гостевые покои, пусть слуги принесут ванну и сменную одежду, – понимая, что наверняка пожалею о собственном решении, приказал я. – Карим, поставьте у дверей стражу. А ты… как приведешь себя в порядок, продолжим разговор, Фейге Нбагоро. Я хочу знать все. Как ты жила и где обучалась. И почему оказалась в моей Твердыне.

– Это все вышло случайно… – подрагивая от холода, тихо, уже без прежнего запала, произнесла девушка.

Я только отмахнулся, намереваясь уйти. Мне требовалось немного времени на осмысление происходящего и на просмотр старых летописей. Бывало ли такое, что демоны пустыни не принимали кого-то с кровью табеков? Я не знал. Но собирался выяснить.

Только уйти сразу не получилось. Во дворе послышался громкий, отчаянный лай, а затем мимо пронеслась рыжая молния, едва не сбив с ног Фейге.

– Гарб! Ты жив! Ох, мой хороший! – девушка обнимала зверя, трепала его по шее и, кажется, плакала. Уткнувшись в шею длинноногого зверя, она вдруг подняла на меня свои глаза. Со скрытой половиной лица она сейчас совсем не походила на пустынницу, а во взгляде светился вопрос.

– В псарни его. И покормить, – устало велел я, понимая, что увяз окончательно. Только бы удалось выбраться из этой странной ситуации без фатальных потерь.

Но теперь я начинал в этом сомневаться. Если за ней идут по пятам демоны пустыни, как бы мне не пришлось встать между ними. Только понять бы еще, зачем?

Глава 4

Совершенно выбитая из равновесия всем произошедшим, я какое-то время так и стояла в комнате, не решаясь сделать и шага от захлопнувшейся за спиной двери. Даже то, что мокрая одежда липла к коже, а с волос то и дело падали грязные капли, не могло меня растормошить. Подействовал только скрип открываемой двери за спиной и чей-то испуганный возглас.

– Ой! Госпожа! Что же вы тут стоите? – каким-то удивительным образом всплеснув руками и не уронив стопку белья, воскликнула довольно молодая девушка с большими, распахнутыми в мир, глазами.

– Там ковер, – медленно ответила я, указывая рукой на толстый, красивый гобелен, который почему-то лежал на полу, а не висел на стене, как это полагалось*.

– Конечно. Это же гостевые покои. Молодой хозяин велел выкинуть старые шкуры, что уже истрепались.

Непонимающе воззрилась на девушку. Кажется, бессонная ночь и напряжение отразились на моей сообразительности, и я не могла толком объяснить, что имею в виду.

– Я мокрая. А там ковер, – медленно повторила как можно четче. Уж в такой формулировке меня должны понять верно. Или нет?

– Ах, это! Простите меня! – девушка быстрым движением отбросила на большую постель свою стопку белья, а затем вытянула из какого-то деревянного ящика большой кусок ткани. – Сейчас мы все сделаем.

Вернувшись к двери, она одним движением задвинула щеколду, которой я вначале и не заметила, а затем закатала рукава.

– Давайте я вас быстро тут раздену, заверну в полотенце, и мы пойдем купаться? Вы, видно, устали, но мне нужно вас привести в порядок, прежде чем оставить. Иначе молодой хозяин будет недоволен. Знаете, я очень не люблю, когда он сердится. От этого словно в замке холодно становится, – заговорщицки прошептала девушка, просительно глядя на меня.

Словно я могла быть против ванны. Не так много в пустыне возможностей помыться, а в моем племени и вовсе это считалось блажью. Те два года, что я провела в миссии табеков, в столице, были самыми лучшими в жизни. В том числе из-за изобилия воды. Пусть и приходилось много учиться и носить традиционные одежды, но я могла это вытерпеть. Потому все, что я могла сказать девушке, было только:

– Хорошо.

А затем я расстегнула пряжку на поясе, что держала брюки. Девушка помогла поднять волосы, чтобы те, мокрые, не цеплялись за куртку. Сапожки почти не промокли, только по ногам в них стекла пара капель воды, но я надеялась, что это не испортит обувь. Большинство табеков гуляли в сандалиях, но я была готова терпеть некоторый дискомфорт, только бы быть защищенной от змеиных и скорпионьих укусов.

Мокрая одежда красно-бурой горкой мокрых тряпок валялась на полу, выглядя весьма уныло. Словно кто-то приволок ком глины из оазисов.

– Меня зовут Шерма, – пропела девушка, с интересом рассматривая мое белье и заворачивая в большое полотенце. – Меня приставили к вам в качестве горничной и служанки.

– Это разве не одно и то же? – пребывая в какой-то полудреме, уточнила я.

– Что вы! Горничная убирает покои, работает в прачечной и носит воду. А личная служанка следит за вещами госпожи, прибирает ей волосы. Я никогда еще не была личной служанкой! – от этого детского восторга мне стало как-то не по себе. Девушка не выглядела сильно старше меня, но по ощущениям между нами была почти что вечность.