Александра Питкевич – Пощадите, мой лорд! (страница 13)

Медленно, чувствуя, куда большее волнение, чем во время недавнего ритуала, я потянула вниз с головы покрывало. Затем, под внимательным взглядом Косиана, сняла верхнее платье, что было не так и просто в столь ограниченном пространстве.

– Почему ты так красива? – в голове мужчины слышалось какое-то отчаяние. – Я добрый человек, но ты одним своим присутствием заставляешь меня думать, словно настоящего тирана.

Из горла вырвалось какое-то бульканье.

– Добрый? Сам-то веришь в то, что говоришь?

– Да ты просто не знакома с моими родственниками из столицы! Знаешь, что сделала Роан первым делом, когда встретил свою королеву? Запер ее во дворце! А остальные? Да в сравнении с ними – я просто цыпленок.

– Который собирался, в случае необходимости, истребить всех демонов пустыни. Именно так себя безобидные цыплята и ведут, – пользуясь возможностью, поддела я мужа, остановившись.

Косиан какое-то время внимательно смотрел мне в глаза, а затем вдруг почти полностью потушил лампу. Я и сама не думала, что мне она так сильно мешает.

– Говорят, в пустыне между влюбленными только свет, – проговорил Зиминик, и в темноте блеснули красным отсветом его глаза. Лорд с шуршанием стянул свою куртку, отбросил в сторону рубашку, а затем принялся разматывать бинт с плеча.

– Не нужно! Рана еще не зажила, – протянув ладони, но так и не коснувшись мужчины, попыталась его остановить.

– В чем-то я человек, но в основном все же Трианонский лорд, со всеми вытекающими, – ткань светлым комом полетела в угол. На груди лорда, едва видимый в полумраке, темнел красный, чуть вздувшийся рубец с парой торчащих хвостиков ниток. – Завтра удалим швы, и все будет в порядке. Но прикасаться к тебе в этих тряпках я не намерен.

А дальше все случилось само собой. Волнение еще присутствовало, но, кажется, большую часть его с собой забрал именно тот свет, про который говорил Косиан. Осталось только тяжелое сиплое дыхание и легкие, иногда все же сжимающие до боли, касания. Жгучие поцелуи и объятия. Твердые мышцы на плечах Косиана, горячие ладони, и с трудом сдерживаемое нетерпение. В каждом движении, каждом скольжении пальцев по моей коже, чувствовалось, что решение, принятое Зимиником тогда, в Твердыне, не простые слова. Кажется, только теперь мне удалось окончательно поверить в происходящее. До этого все было слишком быстрым, стремительным, невероятным.

Теперь же мы словно замедлились, оказались вне времени и пространства. Только я и темный лорд туманов, неукротимый и такой терпеливый.

Много позже, остывая и стараясь вернуть дыхание, мы лежали, раскрытые, глядя на то, как поблескивают в слабом свете лампы нити в плетении шатра, я вспомнила одну вещь.

– Что старуха потребовала с тебя в качестве выкупа?

– О, не так и много для меня. Но и немало. Думаю, ты с чистой совестью можешь считаться самой дорогой невестой в этой пустыне.

– Ты вынуждаешь меня спрашивать еще раз? – приподнявшись на локте и вглядываясь в очертания лица мужа, с интересом уточнила.

Косиан тихо рассмеялся.

– Просто хочу, чтобы ты прониклась важностью слов. Твоим выкупом был оазис Нерве. Один из самых больших в пустыне, что принадлежал моей семье.

– Ты отдал оазис Нерве за меня! Совсем дурак? Это же центр торговых путей, самое сердце. Без него почти невозможно преодолеть терракотовые пески.

– Я это знаю. И старейшины племени тоже. Теперь они получат дополнительный доход, взимая пошлину с путников. Условия для караванов останутся теми же. Одинокие путники без средств все так же смогут пользоваться водой из тех колодцев. Но вся прибыль с караванов пойдет твоей новой родне.

– Оазис Нерве. За него племена сражались сотни лет…

– Пока мой дед не забрал этот клочок земли под свою власть. А теперь он вернулся к пустынникам. В качестве выкупа за самую важную женщину для меня. Согласись, мне было бы стыдно дать за тебя маленький выкуп. Как потом смотреть в глаза родне?

– Но оазис!

– Значит, так было нужно. Это меньше, чем я мог бы дать. Меньше, чем я рассчитывал.

– И о чем же ты думал?

– О золоте, равном твоему весу, к примеру. О стае своих псов, на которых с таким вожделением поглядывают местные.

– Вода в пустыне дороже всего.

– Для пустынников, не для меня. Потому цена приемлема, и я на нее согласился сразу же.

А наутро, стоило нам выбраться из шатра, когда небо уже совсем сменило цвет, а солнце на ладонь поднялось над горизонтом, мы увидели у входа в шатер, всего в шаге, красивый изогнутый клинок в ножнах. Он лежал на вышитом золотыми нитями черном шарфе, так что невозможно было пройти мимо. С удивлением подняв предмет, я рассматривала незнакомые узоры, неизвестный мне изгиб. Таким не пользовался никто в пустыне, ни одно известное мне племя.

– Фейге, посмотри, – Косиан указал на горизонт.

На одном из холмов, довольно далеко, но хорошо различимо на фоне светлого неба, стояла фигура. Чуть размытая на сползающем уже мареве, она искажалась, плыла, но темная ткань трепетала на ветру, не позволяя человеку полностью исчезнуть.

– Я не почувствовал и тени присутствия.

Косиан говорил что-то еще, но я почти не слышала слов. В голове билась невероятная, невозможная догадка.

– Отец?

– Полуденная тень? – Косиан обернулся так резко, что волосы взметнулись, упав на лицо. – Дай посмотреть, пожалуйста.

Я молча, все еще не в силах отвести глаз от путника, протянула кинжал мужу. Зашелестел клинок, вынимаемый из ножен.

– Спасибо, – Косиан прижал лезвие плоской стороной ко лбу и поклонился тому, кого почти не видел. Фигура, размытая, нечеткая, на мгновение обрела ясные контуры, и мы увидели ответный поклон, прежде чем человек в темном не растворился в солнечном свете.

– Это он, да?

– Да. И, кажется мне, что он не знал ничего о тебе. А вчера, когда кровь попала в чашу мудрой, услышал ее зов. Думаю, он хотел защитить тебя, но, почувствовав меня, понял, что ты в безопасности. Твой отец, Полуденная Тень, благословил наш брак, Фейге Зиминик.