Александра Питкевич – Отпустите, мой принц! (страница 7)

– Проспала. Давно за тобой такого не водилось, – хмыкнула кухарка. Женщина стояла на пороге кухни, уперев руки в бока и наблюдая за помощницами. Те сновали туда-обратно с полными подносами, накрытыми чистыми полотенцами.

– Сама не помню подобного, – я скривилась, поправляя пояс. Было неловко, но в сравнении со все остальным подобные мелочи не казались страшными. – Что так много суеты? Вроде бы к обеду все должны были только быть.

– Да нет. С утра уже сидят, громко что-то обсуждают. Даже не знаю, что так не понравилось старикам, но кричат так, что из-за дверей слышно.

– Плохо, – я кивнула женщине и стремительным шагом отправилась к залу советов. Вдруг удастся чем-то сгладить ситуацию? Если вовремя подать старику Табири правильный напиток, то он сможет взять себя в руки, пока не наделал бед.

К боковой двери зала я почти подбежала, обгоняя девушек, что готовили стол в другой комнате.

– Что там? – отодвинув одну из помощниц, строго спросила, стараясь выглядеть не такой встревоженной, как была на самом деле.

– Да там, – женщины переглянулись и замолчали, словно не могли подобрать слова.

– Ну? – мне нужно было чуть больше вводных чтобы хоть что-то придумать. – Говори!

– Там звучит твое имя. Уже раза три было.

– Мое? Я что-то сделала? – земля едва не ушла из-под ног. В голове тут же списком заскакали дела, которые были на моей ответственности. Кроме того случая, в покоях, отведенных принцу, все было практически идеально. А о произошедшем принц не стал бы никому говорить. Так ведь?

– Эриноль не поедет! – громко, словно хлесткий удар хлыста, раздалось из зала. Сквозь щель в дери, что оставили женщины, слова были слышны так, будто я стояла там, в самом центре зала.

Ответа, что последовал за этой вспышкой, я не услышала. Он прозвучал так ровно и монотонно, что не удавалось разобрать слов. Но сказанное явно осадило старейшин, так как в зале повисла тишина.

– Не стойте тут. Идите заниматься делами, – строго, кое-как взяв себя в руки, велела женщинам, что с любопытством следили за каждым моим жестом.

– Не хочешь нам рассказать ничего, Эри? Что ты удумала? Хочешь подставить Кавинот?

– С ума сошли? – в груди поднялся темной волной гнев, вытесняя страх и тревогу. Этого мне еще не хватало! И без того часть мужчин пострадало по вине моей семьи. Если сейчас еще пойдут слухи, что я мешаю заключению договора… мне тогда не жить в этом городе, какой бы исход в итоге ни был.

Только так просто остановить пересуды было невозможно: все вышло из-под контроля. Женщины шагнули ближе, зажимая меня между дверью и стеной в узком коридоре.

– Тогда что это было, Эриноль? Забыла, что живешь здесь только по милости стариков и матерей? Ничего не скажешь? – в голосах было такое злобное шипение, что по спине волной прошли холодные мурашки.

– Я ничего не делала. Целыми днями у всех на глазах, – не менее сердито отозвалась. Ну не признаваться же им в тех глупостях, что мне наговорил принц? – А вот если вы не вернетесь к своим обязанностям и что-то пойдет не так за обедом, виноваты будете уже вы. Такого исхода желаете?

Женщины вздрогнули и отступили. Но это не было победой. Только отсрочка, не более того.** Сьют

Мастерские, пусть и были построены несколько столетий назад, содержались в невероятном порядке. Никогда мне не доводилось видеть производство в такой чистоте и строгости. Каждый вид красок, эмалей – на отдельной полке, все с подписями, названиями и датами. В другом помещении, сухом и проветриваемом – глина в мешках, тоже рассортированная по видам. Глина с побережий, глина из леса. Я был уверен, что разницы нет, но мне подробно объяснили, что значение имеет не только ее чистота, но и состав. Та, что из леса, к примеру, считалась более вязкой и подходила только для темной черепицы.

– Хотите сказать, что и дрова имеют значение? – я с интересом смотрел на три стопки, разные по цвету, что лежали под навесом в десяти шагах от больших круглых печей.

– Конечно, – гордо выпятив впалую грудь, рассказывал старейшина Табири, подзывая кого-то из мастеров. Даже работники были все чистые, с убранными волосами, словно кухарки в дворцовой кухне. – Дуб дает больше жара, он лучше подходит для конечного обжига. Вон те – для более мягкого набора температуры, чтобы прогреть черепицу до самого нутра. С такими дровами меньше брака получается.

– И все ваши работники это знают?

– Даже мальчишки. Это очень важно, что как уложить и чем греть печи. Как и то, как печь правильно закрыть. Вот смотрите, как раз готовят к обжигу желтую эмаль, – старик провел меня чуть дальше, к одной из печей. Два крепкий невысоким мужичка как раз кирпичами закрывали большой, словно дверной проем, зев. Рядом стоял кувшин с сырым раствором. Когда последний кирпич лег на место, кладку споро замазали снаружи.

– И что, можно разжигать? – мне было на самом деле интересно наблюдать за процессом. В столице такого не увидеть.

– Нет. Сперва должен высохнуть раствор. Если поторопиться, печь может взорваться. У нас это бывает крайне редко, но все же пару раз случалось, – старейшина не кривился, говорил ровно, но я видел, как от недовольства потемнели его глаза.

– Такое иногда происходит на всех производствах, – попытался я как-то сгладить неловкость, чтобы не развивать тему. – Лучше покажите мне, как происходит заливка форм. Это мы можем посмотреть?

– Конечно, – Табири степенно кивнул. Ему явно льстил мой искренний интерес.– Там, за складами, целый двор для просушки.

Мы завернули за одно из зданий, где хранили эмали, и перед глазами открылся огромный, без стен, павильон. На множестве столбов держалась легкая крыша, а под ней, в деревянные формы, заливали глиняную смесь. В другой секции мастера разбирали формы, вынимая подсохшие заготовки самых разных видов. Тут было все, что может понадобиться, от коньков, до торцовых черепичин с красивыми узорами.

– И можно сделать любую форму? – Я с интересно посмотрела на конек, не верхушке которого красовалась какая-то птица.

– Да. Главное соблюдать толщину. А так наши умельцы сумеют вырезать любую заготовку и за неделю подготовить вам нужный образец. Только скажите, что нужно.

– Пока ничего, но я подумаю сам и передам семье.

Старик кивнул, а я продолжил прохаживаться под крышей, рассматривая, как меняется цвет в зависимости от степени просушки заготовок. Определенно, эти люди не просто так озвучивали свои условия договора. Их мастерство, доведенное до совершенства, и должно было так высоко цениться. К тому же, даже в такой день, я насчитал не менее восьми десятком мужчин и юношей, что работали в мастерских. И это без тех, кто занимается добычей сырья и укладкой готовой черепицы. Определенно, Кавинот жил только этим мастерством и если мы не заключим договор, городу будет трудно.

Я кивнул собственным мыслям, в который раз восхитившись рассудительности и предусмотрительности Филиппа. Вроде бы его не должна была так волновать судьба одной закрытой общины, но брат прекрасно понимает, как и что делать во благо этой страны.

Вот только я пока не знал, как пропихнуть в список того, с чем мы согласны, свой собственный интерес. Строгий и такой непримиримый.

Губы сами собой растянулись улыбкой. Насылать сны было не очень честно. Я это прекрасно понимал, но не мог с собой ничего поделать. Не после того, как Эриноль так стремительно, с возмущением, сбежала из моей комнаты прежде, чем я сумел все толком объяснить. Да и как это можно сказать? У меня проснулся Зов?

Из горла вырвался невеселый смешок. Я был уверен, что все осознал верно, но так далеко от Твердыни, от столицы, эти люди просто не поймут сказанных слов. Вдова с ребенком? Я был уверен, что мне тут же, стоит только озвучить собственные мысли, станут предлагать девиц на выданье из самых благородных семей города. Но разве это одно и то же? Словно в столице нет достойных невест. Дело же не в желании найти супругу, а совсем в ином. Мне подходила только Эриноль, с ее строгими глазами. Со всеми ее страхами и тревогами, от которых я намеревался освободить прекрасную женщину. Вот только как именно это сделать, не поднимая скандал до небес?

– Так поступать с женщиной не честно, Сьют, – голосом довольной Арианны пропела совесть, но я только шире улыбнулся. Пока мне было нужно только согласие самой Эриноль, а ради этого подходили не только сны… я был готов даже ее несколько бесстыдно соблазнить. Но в месте с тем пришло и решение. Теперь я знал, что делать. Жаль, тихо все же не получится.**

Письмо я отправил еще вчера, зная, что в столице мой «сообщник» разберется со всем наилучшим образом. Пришла пора подготовить почву для всего, что последует дальше.

– Мы согласимся на все ваши условия… если вы позволите забрать в столицу Эриноль Миве. С сыном, конечно, – фраза слетела с губ легко. Я произнес ее в своей голове уже не один десяток раз, чтобы привыкнуть к ее звучанию. И теперь мог спокойно наблюдать за тем, как вытягиваются лица стариков, как они начинают удивленно переглядываться, не понимая, к чему подобное.

– Если вам так приглянулись ее умения по организации, – медленно, припомнив наш первый разговор, протянула Табири, – мы готовы отправить ее в столицу на месяц или два. Одну, конечно. Ребенку нечего делать в столько большом и… шумном городе.