Александра Питкевич – Гора в объятьях облаков (страница 35)

Вот и я туда же.

– Уймись, – тихо прошипела сама себе, легонько дергая за мочку уха.

– Ориса-сама? – подняли головы зубатки, не расслышав.

– Ничего, девочки. Это я себе, – постаравшись улыбнуться, успокоила сестричек. Повернувшись к девочкам спиной, прикрыла глаза руками. Поймать мысли, которые галопом закрутились в голове, уже не получалось. Перед глазами мелькали то белое платье с фатой, то шикарная трехкомнатная квартира в центре Токио, в следующее мгновение сменяясь видом поместья и тройкой маленьких крылатых черноглазых мальчишек. Потом возник дворец, куда я, облаченная в шикарное кимоно синего цвета, вхожу под руку с тенгу. Калейдоскоп картин кружился и кружился, не собираясь останавливаться. Фантазия разыгралась не на шутку.

– Мне нужно побыть одной, – немного резко бросила зубаткам, быстро направляясь в свой павильон. Из глубины души поднималась какая-то темная волна то ли возмущения, то ли злости. Чувствуя, что могу в любой момент разрыдаться, тихо прикрыла дверь в комнату. Вытянув из встроенной ниши плед, укрылась, лежа прямо на полу. Было от чего-то горько и тоскливо. Не привыкшая к таким эмоциональным качелям, после обеда, принесенного мне в комнаты, уснула.

Шиджеру.

Изучая правила и законы, благодаря которым стремился обойти госпожу Мисао и остаться при своем, никак не мог понять смысл некоторых моментов. Сейчас же, сидя в кабинете городского офиса и делая вид, что занят делами, понимал, что все не просто так.

Тенгу в некоторой степени безумны своими любимыми. Отец, мои дядья и кузены – они все не мыслили существования без своих женщин. Даже дед, оставшись одни, всегда говорил о бабушке так, словно она где-то рядом, просто не видима и не слышима для нас.

Проведя обряд, я привязал свою душу к единственной женщине, и не жалел об этом. Но у меня едва хватало сил и терпения, чтобы держаться от нее подальше днем. Чертовы правила гласили, что тенгу не может приближаться к избраннице в светлое время суток первые две недели после обряда. Когда от желания прикоснуться к Орисе, от необходимости почувствовать тепло ее кожи, у меня в ладони треснул стакан, все же позвонил в Главный дом.

– Шиджеру-сама, – вежливо поприветствовал дедов помощник, – чем могу быть полезен?

– Дед не занят?

– Курама –сама сейчас в зале, я мог бы передать ему что вы звонили.

– Нет, – решив помешать деду с его тренировкой, прикрыл глаза. Мне нужен был совет. Или на крайний случай подзатыльник, чтобы не наделать дел.– Отнеси ему трубку, будь добр. Дело требует его внимания.

Возразить мне прислужник не помел, отнеся деду телефон в зал.

– И что? – без предисловий спросил старый тенгу. Было слышно, что дед в хорошем настроении, значит подколок мне не избежать.

– Дед, правила, они рекомендации или все же свод законов?

– Это ты просто так интересуешься или своего дела касательно? – хмыкнул ёкай,

– Меня абстрактные вещи в этой жизни мало волнуют, так что ответь прямо.

– К девочке своей лететь не смей,– вмиг посерьезнел мудрый ёкай. – Правило не просто так придумано. В давности не одна невеста умерла из-за несдержанности нашего вида. Если сказано, что днем ее видеть не можешь – значит так оно и должно быть.

– Ты думаешь, я могу ей навредить? – возмущение все же пробилось в голос, не смотря на попытки сдержаться.

– Я думаю, что ты должен остыть, чтобы этого не произошло. А еще считаю не лишним напомнить, что она так же проходит привязку. Ей нужно время, чтобы разобраться в себе. Ты хотя бы понимаешь, что с тобой происходит, в отличие от нее. Сколько времени вам дали?

– Три дня.

– Это хороший срок, мой любимый внук. Не испорти ваше будущее счастье своим нетерпением.

– Тебе тоже было тяжело?

– Мне и сейчас не просто, – как-то устало, но с долей иронии ответил дед, – но я не раскисаю. И ты возьми лучше, железо потягай, бездельник. Может, устанешь немного к тому времени, как домой возвращаться. Не зря же я тебя одному и тому же столько лет учу.

Попрощавшись с ёкаем, понял, что он прав. Дед не скуки ради свои гантели и штанги тягает. Это его способ справиться с тоской по бабушке. Вариант проверенный.

Оставив документы на другой день, все равно, не будучи в состоянии сосредоточиться на текущих делах, отправился в Главный дом. Может, в приступе неслыханной щедрости, дед еще поделится мудростью.

Занятый подсчетом повторений и подходов, старался не думать ни о чем другом. Уже больше часа зал был предоставлен мне одному. Голова и правда прояснялась от механических движений и ноющих ощущений в теле.

– Шиджеру-сама, – дверь открылась, впуская зеленокожего каппу, одного из мелких ёкаев, живущих в поместье. Поставив штангу на стойку, поведя плечами и разминая мышцы, ждал что скажет водный дух, когда разогнется из поклона. – Солнце село, молодой хозяин. Наступила ночь.

Выглянув за дверь, с удивлением увидел черное небо и фонари, озаряющие Главный дом мягким желтоватым светом.

– Кажется, стемнело уже как полчаса. Почему только сейчас пришел? – вынув чистое полотенце из шкафа, с нетерпением посмотрел на каппу. Такого раньше не бывало, чтоб к моим приказам относились столь халатно.

– Курама-сама приказал обождать, – дрожащим голосом признался водяной, опасаясь за сохранность собственной жизни.

Вот как. Против дедового приказа мой, конечно, не выстоит. Успокоив нервы нагрузкой, только хмыкнул, уходя в душ. Можно было вернуться к Орисе.

Алиса.

Меня покачивало, как на волнах. Было приятно и умиротворенно. Прохладный ветер резво подкинул пряли волос, бросив их в лицо, от чего непроизвольно взмахнула рукой, стряхивая. Сон медленно отступал. Ощущение покачивания никуда не делось. Меня несли на руках.

– Что происходит? – потерев глаза, сквозь темноту старалась разглядеть лицо тенгу. Характерный запах и твердость рук не оставляли сомнений.

– Возвращаю тебя туда, где ты должна быть.

– И куда же? – с некоторым испугом спросила. Я в ужасе представила, что меня вот так, без спроса сейчас выкинут с этой волшебной горы к людям.

– Под мое одеяло, – тихо отозвался тенгу, сверкнув глазами в темноте.

Внутри что-то сладко ёкнуло, сдерживая от глупых и неуместных вопросов. Не зажигая свет, ёкай осторожно опустил меня на футон в своей комнате. Я могла видеть только черные подвижные тени, одной из которых являлся этот необычный мужчина. Что-то зашуршало и на пол упало чернильной пляксой кимоно Шиджеру. Почти сразу тенгу оказался рядом, ласково касаясь щеки рукой. Губы, сухие и горячие, осторожно, как-то трепетно и неторопливо, коснулись моих. Поцелуй, тягучий и чувственный, одновременно успокаивал мои переживания и будоражил тело. Движения рук, обнимающих и ласкающих, такие медленные и томительно нежные. Теплое дыхание и мягкие, долгие-долгие поцелуи.

Мне казалось, что сегодня рядом кто-то совсем другой, не тот мужчина, что был со мной вчера, так сильно отличались его действия и мои реакции. Вчерашний яркий огненный пламень совсем не походил на сегодняшнюю ночь. Щемящая нежность, от которой практически наворачивались слезы, трепетность и осторожность, с которой тенгу прикасался ко мне сегодня, заставляли поверить в какую-то исключительность всего творящегося вокруг и с нами.

Эта чувственность, окутывающая нас покрывалом, не позволяла уснуть до утра, мягкими пленительными волнами накрывая снова и снова. Мне казалось, что я сумела получить всю ту ласку, которой так не доставало годам моей взрослой жизни. Забыв о стеснении, неудобстве и необходимости что-то делать, я наслаждалась, тая словно желе, от действий умелых рук и ненасытных губ.

В эту ночь мне открылось совершенно иное понимание слова «близость». Укрытая негой и теплом, крепко обнимаемая ёкаем, я уснула, совершенно обессиленная и обезоруженная.

Глава 21

Изменения меня немного пугали. Странные дни, полные переживаний и неоправданных перепадов настроения, и ночи полные нежности. Очень хотелось переговорить с Шиджеру, но тенгу появлялся только после захода солнца, практически не позволяя мне вымолвить и слова, обезоруживая и сметая всякое сопротивления лаской и напором. А после у меня просто не хватало сил.

Я ждала вечера с каким-то упрямством, намереваясь отбиваться от ёкая до тех пор, пока мы не обсудим происходящее. Ощущения, что я в центре урагана, становилось все четче. Готовясь к вечеру, я прокручивала и прокручивала в голове фразы, составляла диалоги и пыталась придумать, с чего лучше начать.

Зубатки принесли мне нежно-бирюзовое юката, на котором были изумительные горы, укрытые облаками. Этот наряд немного выбивался из уже привычных мне легких кимоно, будучи как-то богаче и праздничней. Я весьма удивилась, когда вместо простого расчесывания волос, сестрички аккуратно их уложили, заколов парой красивых шпилек. Вечер наполнялся предвкушением и ожиданием.

Солнце село, и я как могла боролась со сном, ожидая возвращения ёкая. Я сидела в саду, наблюдая за тем, как зажигаются звезды, когда на дорожке появился гость в белом кимоно. Волк, Рю, плавно двигался в мою сторону, неся перед собой бумажный фонарик на деревянных рейках. В сердце что-то неприятно кольнуло. Нехорошее предчувствие, ощущение, что праздник закончился, накрыло со спины, прогнав холодок по позвоночнику. Из глубины поднималась какая-то паника и протест, совершенно неожиданные для меня самой.