Александра Питкевич – Девять бусин на красной нити (страница 49)

– Скорее, для того, чтобы показать всех тебе. Чтобы ты поняла: не только Хакон считает тебя невероятной, но и каждый, кто живет в нашем мире. Я хотела бы, чтобы ты к этому привыкла. У нас проживает много разных существ, и мы считаем, что каждый по-своему прекрасен. В этом нет малодушия или лести. Просто попытка принять себя и других таковыми, какие есть. А вообще, – цверга посмотрела на меня сияющими глазами, – я хотела, чтобы ты помогла с покупками и попробовала то, что готовит Клинии. Мы уже пришли.

– Трюд! – маленькая цверга, еще ниже, чем сама хозяйка чертогов, радостно помахала рукой, стоя на подставке перед витриной из тонкого, переливчатого стекла. Женщина стряхивала невидимую пыль длинной серой щеткой. – Я так тебе рада.

– Хороший день, Клинии. Скажи, пожалуйста, что у тебя почти все готово. Мой желудок уже скрутило от голода.

– Почти, почти. Сейчас домету, и все будет. Что сегодня хочешь?

– Будут с ягодами? И с медом?

– Конечно, – маленькая цверга закивала головой так, что черные косы заволновались как змеи.

– Ну тогда нам по две таких, и что-то не твой вкус, для моей невестки.

– О, как приятно, – цверга соскочила с подставки, подходя ближе и широко улыбаясь. – Вы будете жить в чертогах?

– Это как захотят, – не дала мне ответить Тоюд, лукаво щурясь. – Снор приготовил им в подарок дом у водопадов. Мы вышли прикупить всяких мелочей для уюта.

– Дом?

– Небольшой летний домик, типа того, в котором вы отдыхали после путешествия в Хельхейм, – Трюд тепло улыбалась, а у меня бешено стучало сердце. – Вы сможете жить там, где вам удобнее. На днях прибудут остальные твои вещи и те помощники, которые решили остаться с тобой, и все это останется здесь. Но мы с мужем решили, что вам нужно какое-то место для уединения. Тем более, сын часто бывает в тех местах, охотится на порождения Хель. Думаю, тебе это увлечение так же будет по душе. Здесь ты тоскуешь от безделья.

– Трюд, твои булочки! – Пока мы разговаривали, оказалось что маленькая цверга уже успела сбегать внутрь дома, перед которым стоял прилавок, и вернуться с двумя бумажными кульками, от которых невероятно, умопомрачительно пахло свежей сдобой.

Один кулек протянули мне, второй взяла Трюд, довольно щурясь и втягивая носом аромат. Заглянув внутрь, увидела с десяток маленьких, закрученных в разные стороны, крендельков и рогаликов.

– Спасибо, Клинии. Запиши мне, – Трюд изящно выудила из кулька витую булочку, закинув в рот целиком, пока маленькая, черноволосая цверга резво выставляла под стекло витрины целые подносы выпечки. Аромат стал настолько интенсивным, что можно было воочию увидеть, как он тянется по улице. Через мгновение. Когда мы чуть отступили от прилавка, перед ним уже выстроилась целая толпа, радостно галдящая и ждущая угощений.

– Платить не нужно?

– Нет. Для всех местных есть листы, которые подбиваются раз в двадцать дней. Мы уже давно выяснили. Что такая система проще и удобнее для всех. Если у кого-то происходит непредвиденная ситуация – он может потребовать уплату раньше, но это бывает так редко, что все уже привыкли.

– Спасибо за дом, – я не знала, как правильно реагировать на такой подарок, но не поблагодарить было совсем не вежливо.

Цверга только кивнула, остановившись у другой лавки.

– Цветочную воду. Две.

Хлебнув из небольшого хрустального стакана освежающей жидкости, я решилась попробовать выпечку. Та, что попалась мне первой, была с привкусом каких-то орехов, заставляя вкусовые рецепторы сходить с ума от удовольствия. Кажется, я даже некультурно причмокнула губами, сосредоточившись на ощущениях.

– Вкусно, правда? Дел у нас с тобой и правда хватает. Нужно купить все, от тарелок и полотенец, до мыла. Не знаю, как часто ты увлекалась покупками дома, но сегодня предстоит уделить этому какое-то время. И получить удовольствие от процесса.

Последнее оказалось не просто. Десятилетиями вбитые привычки давали о себе знать на каждом этапе. Мы выбирали полотенца – рука сама собой тянулась к белой ткани, хотя глаза никак не могли оторваться от нежных голубых оттенков.

– Э нет. Ты же не в какой-то отель их покупаешь, – фыркнула Трюд, возвращая белые полотна на место. – Тебе должно нравиться все. Даже их цвет.

И так на каждом этапе, у каждого прилавка. Стоя перед лавкой хозяйственных принадлежностей, я, наконец сообразив, чего от меня добивается цверга, закрыла глаза и выбирала себе шампунь, перенюхивая каждый доступный флакон.

– Вот этот, – наслаждаясь запахом фрезий, выбрала я.

– Замечательно. Я рада, что ты выбрала то, что тебе самой нравится, а не то, что положено. Хороший день, – довольно фыркнула Трюд, откладывая что-то и для себя.

Утомленные, сытые и довольные, мы вернулись в чертоги только к вечеру. Трюд обещала, что все покупки, которые не нужны срочно, доставят завтра, так что в руках у нас были только всякие мелочи. Привязывая к поясу красивую подвеску из цветного хрусталя, я в приподнятом настроении шагнула под своды Туманных чертогов.

– …все готово, – резкий голос Снора заставил собраться.

– Вы вернулись? – Трюд отставила в сторону небольшую корзину с какой-то особенной пряжей, купленной сегодня, протягивая ладони супругу. Взяв в свои большие руки маленькие кисти жены, украшенные кольцами и браслетами, Снор прижался к ним щекой, прикрывая глаза.

– Да. Мы все закончили, – Кивнул Барди,хмуря брови.– Завтра тинг.

Тинг. Собрание всех девяти миров. Завтра.

Глава 46

Нарядившись в самое яркое платье, увешавшись всеми возможными украшениями, убрав волосы монетами и лентами, Трюд явилась ко мне. Признавая осведомленность цверги в том, в каком виде подобает явиться на тинг, я стойко и молча терпела, пока мои недлинные алые волосы заплетали черным и золотым, укладывая короной на голове. С затылка свисали какие-то звенящие при движении, цепочки, а наряд совсем утратил сходство с привычным мне комплектом рубашка-кимоно и брюки хакама. Нет, основа осталась прежней, но, если не музейный экспонат, то какую-то фантастическую принцессу я напоминала точно.

– А если мы украсим тебе крылья, когда ты их спрячешь браслеты падут, или останутся на месте? – цверга, задумчиво хмурила брови, обходя меня кругом. Две ее помощницы в абсолютном молчании стояли чуть позади, держа ларцы, доверху заполненные украшениями.

– Наверное останутся. Только зачем так много?

– Это тинг, девочка. Мы все страх какие могучие и почти бессмертные, но все равно мужики будут смотреть, кто как свою супругу украсил. А женщины-то и подавно. Где ж нам еще друг перед другом хвастать, как не там. Много всякого вешать не станем, Хакон просил тебя не утомлять. Но необходимый минимум все же нужно соблюдать. Слухи, они знаешь как быстро ползут? Конечно, самое ценное украшение у тебя есть, да и девица ты не простая, но хотелось бы обойтись без отрубания рук и ритуальных убийств.

– Ритуальных убийств? – мне даже стало немного любопытно, как подобное действо может быть связанно с числом украшений на моем теле.

– За оскорбление. Если кто-то проявит к тебе неуважение, моему сыну придется это пресечь.

– А сама я не могу? Пресечь? – цверга задумалась, крутя в руках красивые золотые браслеты.

– Вот уж не знаю. С одной стороны – ты еще не жена. И к нашим видам не относишься, так что может и можно. Но с другой – это достоинство Хакона.

– А если я сперва сама немного поучу манерам, а потом уже Хакон?

– О, у кого-то игривое настроение? Боюсь представить, к чему это может привести. Да еще при таком великолепии… – Хакон присвистнул, стоя в дверях. – Теперь ты больше похожа на обитателя туманных чертогов.

– А еще я звеню,– чуть повертев головой и пошевелив руками, усмехнулась я, когда по комнате пошел тихий перезвон.

– Говорят, что звон колокольчиков отпугивает злых духов, – медленно, как хищный кот, Хакон двинулся, обходя меня по кругу.

– Врут. Я же вот стою, и ничего, – голос сам по себе стал более низким, тягучим. Мое тело теперь реагировало на один только взгляд этих серых глаз.

– Ну уж нет, – Трюд, широко размахнувшись, шлепнула сына по плечу вышитым полотенцем, взятым со стола, – даже не подходи к ней. Знаю я вас, мужчин этого дома. Всю красоту нам испортишь! До вечера чтоб возле девочки не видела. Сейчас начнешь. И одежду всю помнешь, и прическу испортишь. Кыш, к отцу иди.

– Мама, да чего ты… – Хакон, шутливо прикрывая голову от ударов полотенца, попятился к выходу, умудрившись подмигнуть мне из-под рук.

– Иди, иди. Я все про вас знаю.

Две помощницы, тоже, кажется смешанных кровей, тихо хихикали, глядя на это представление. Да и я сама, хоть и почувствовала, как опалило щеки смущением, не смогла сдержать улыбку.

– Вот видишь, – цверга, победно захлопнув дверь перед носом сына, уперла руки в бока, довольно задрав нос, – у наших мужчин это на подсознании.

Покачав головой, слушая, как тихонько позвякивают украшения, только улыбнулась.

Это был натуральный колезей. Целый огромный круговой амфитеатр, с невероятным числом мест и несколькими ложами. По центру находилось возвышение с круглой трибуной, вокруг которой суетились цверги и какие-то высокие, бледные существа, яростно жестикулируя я споря друг с другом.

Мы просто прошли мимо, направляясь к длинным рядам столов, находящихся в стороне, ближе к лагерю. Здесь возвели высокие яркие шатры, разделив на сектора, так что в амфитеатр я заглянула только одним глазом, все же успев впечатлиться размерами.