Александра Питкевич – Девять бусин на красной нити (страница 10)

– Пока не высохнешь – даже не вздумай сунуться. И только на полку. Понял? – недовольно урчание зверя было весьма четким ответом.

Ветер за стеной завыл еще надрывнее, пламя в печи загудело. Хоть бы одежда успела подсохнуть. Я только поднялся из-за маленького стола, ступив на пол, как узоры на ногах вспыхнули белым. Холодало очень быстро.

– Двигайся к стене, девица, – протянув руки в темноту, чуть подтолкнул птицу ближе к дальней стороне кровати, забираясь внутрь. Постель была теплой и непривычно пахла чем-то травянистым и свежим, с легкой примесью терпкости. Дернув занавеску, я полностью отрезал какой-либо свет от нас, создав замкнутое, довольно теплое пространство. Устраиваясь на подушке с интересном ждал, как поведет себя девушка. Птица не касалась меня, замерев у самой стенки совершенно неподвижно. Кровать была не настолько большой, чтобы в такой позе было комфортно спать, но торопить гостью не собирался. Я – самое теплое и уютное что есть в этом доме.

– Замерзнешь – подползай под бок. И не пугайся, ночью, когда приползет Ерхо.

Прикрыв глаза, я расслабился. Нужно было хоть несколько часов поспать, чтобы восстановить силы после лечения девушки и прогулок по морозе.

Не знаю, сколько времени прошло, но когда я проснулся, треска дров в печи больше слышно не было. Только втер глухо выл где-то за стенами дома. В ногах, с легким запахом псины, посапывал Ерхо, а моих колен касалось чья-то маленькая ледяная нога. Прошло несколько минут, пока Натсуми решилась погреть вторую конечность, явно давно уже промерзнув до костей. По достоинству оценив ее выдержку и силу воли, не долго думая, сгреб девицу в охапку, подтягивая под бок. Птица издала только сиплый вскрик, явно не ожидая, что я не сплю.

– Очень неразумное использование ресурсов. Ты не можешь мерзнуть. Не для того я тебя лечил, – раскручивая меховые покрывала, пытался отыскать где в этой куче начинается моя находка. Первыми в мою грудь уткнулись ледяные ладошки, замерзшие настолько, что кожа на миг полыхнула узорами. Потом к телу прижалась вся длина ног, а последним маленький, такой же холодный нос. Девица, прижатая тяжелой рукой, замерла без движения, кажется, совсем не зная, как реагировать.

– Можно дышать. Я уже понял, что ты мужчин нормальных в своей жизни не встречала. Особенно на такой малой дистанции, но переживаешь напрасно. Только девице решать, когда и что мужчине дозволено в отношении ее. Так что, грейся и спи, птица. Никто тебя не обидит.

– Ты не верно решил. У меня был мужчина, – хрипло и упрямо отозвалась Натсуми, переворачивая чуть потеплевшие ладони другой стороной.

– Один раз, что ли? Или это было тысячу лет назад? – других предположений у меня не было.

– И вовсе и не тысячу.

– Спи, девица. Если чего захочешь – в другой раз обсудим.

Глава 9

Натсуми.

Первый раз за сотню лет я спала так крепко, что не слышала ничего вокруг. Ч пропустила тот момент, когда моя неожиданная грелка, Хакон, покинул кровать. Открыв глаза, я с удивлением осмотрелась. В слабом, сероватом свете утра на меня в ответ так же сонно уставился пес, а длинной узкой мордой. Большой, мохнатый, он лежал на небольшом деревянном возвышении в ногах.

– Ерхо? – зверь широко зевнул, продемонстрировав внушительный набор зубов. Вот и познакомились. С той стороны, за плотной шторой, кто-то напевал себе под нос, видно это и разбудило. Правда, я вполне отдохнула, хотя и не ожидала подобного доверия со своей стороны к малознакомому великану.

Отдернув занавеску, я спустила ноги с кровати, придерживая одно из меховых покрывал. Пение тут же прекратилось и напротив возникла массивная фигура Хакона.

– Выспалась? Как нога? – великан-полукровка ростом с обычного крупного мужчину присел на корточки, бесцеремонно отворачивая край покрывала и тут же разматывая бинт. Прищелкнув языком, мужчина поднял свои серые глаза, улыбнувшись.– Хорошо заживает.

Бинт сменился чистым, плотно прикрыв рану, меховое покрывало вернулось на место.

– Крепкая ты духом девица, Натсуми, – Хакон так и остался сидеть на корточках передо мной. Га вздернутую бровь, мужчина пояснил, – я вчера ожидал возмещенных оскорбленных воплей, а у тебя даже сердце с ритма не сбилось.

– Мое сердце работает независимо от меня, так что его довольно сложно сбить, – пожав плечами, ответила я. На самом деле, было сложно припомнить момент, когда бы мое неверное сердце стучало бы быстрее, чем считало нужным. Оглядев комнату, нетерпеливо передернула ногами. – Мне бы нужно уединиться в одном месте. Что там осталось от одежды.

Фыркнув как большой кот, мужчина легко поднялся, уйдя куда-то за печь. Через пару минут рядом со мной на кровать шлепнулись тонкие брюки и большая меховая куртка. Перед кроватью появились сапоги, простые, но с мехом внутри. Снаружи, кажется, они были покрыты жиром.

– Пока так. Я почти закончил с обувью, но штаны нужно будет на тебе ушивать. Позавтракаем, этим и займемся. Долго не ходи, чтоб не замерзла.– Отвернувшись к столу, мужчина дал мне возможность одеться в относительном уединении.

Штаны оказались невероятно широки и закатать их пришлось едва ли не на половину, а куртка доходила до самых колен. Удобно не было, но холод не кусал за голую кожу, что не могло не радовать.

Была примерно середина дня, и не смотря на морозец, слегка щепавший щеки, снега под ногами осталось едва ли в пол ладони. Воздух казался сырым. Я бы совсем не удивилась, повали через минуту на голову мокрый снег. Быстро сделав свои грязные делишки, я поскорее вернулась в домик, так как на тело внезапно накатила нешуточная усталость, едва не повалившая на землю. Перед глазами просто потемнело, а спина стала мокрой от пота. С трудом держась за дверь, я ввалилась внутрь, буквально рухнув на руки Хакона. Великан прищелкнул языком, прямо с одеждой водружая на кровать.

– Рано тебе еще с гор спускаться, – мужчина проворно стащил сапожки, помог снять куртку и протянул рубашку, почти моего размера.– Теперь должна быть как надо. Фасон, конечно, не самый модный в этом сезоне, но в целом не плох.

Прижав одежку к груди, я тяжело дышала, не в силах самостоятельно одеться. На голые ступни упало покрывало, не давая уходить теплу.

– Давай, помогу. Знаю, ты девица самостоятельная и взрослая, но не артачься попусту.

Провели мы в домике еще два дня. Хакон все мастерил мне одежду из того, что добыл или нашел в сундуке, а я большую часть времени спала или слушала его рассказы. Иголку в руки он мне так и не дал, даже не смотря на заверения, что я владею мастерством двусторонней вышивки по шелку.

– Если все будет хорошо, через два дня снег сойдет совсем и можно попробовать спуститься в долину. За один переход не управимся, но чуть ниже есть вполне приличные пещеры, где ты сможешь отдохнуть. Ночи будут не такие холодные, да и мы будем значительно ниже.

– Рядом с тобой не замерзну, – я плавно разминалась, пытаясь хоть немного подготовить ослабевшее тело к дороге.

Мужчина усмехнулся, от чего от уголков глаз разбежались лучики морщинок.

– Да, кто-то, наконец, без понукания понял, какой я теплый и уютный.

– Ты жесткий, – делая поворот в другую сторону от Хакона, отозвалась я, пряча улыбку. От чего-то даже сейчас мне становилось тепло и уютно.

– Я крепкий, а это разные вещи, птица. Да, все хотел спросить, какая именно ты птица?

– А это важно?

– Кто знает. Одна из наших древних богинь, Фрейя, имела соколиные крылья и могла превращаться в эту птица.

– Я не сокол. Я – ворона.

– Так тебя зовут дома?

– Натсуми Караса Тенгу, Алая ворона без сердца.

– Но твое сердце на месте. Я слышал, как оно бьется.

– Когда-то оно посмело биться без меня. Всего две минуты, но этого оказалось достаточно, чтобы оно стало самостоятельным. Это неверное сердце.

– Но оно не позволило тебе умереть.

– Но именно оно не позволяет мне жить.

– Мне кажется, вы просто не нашли…

– Хватит! – крылья выстрелили сами собой, когти удлинились, став твердыми и острыми. Даже глаза изменились, позволив разглядеть каждую силовую линию на коже великана.

Хакон замер, спокойно и внимательно глядя на меня. От него не было слышно ни запаха страха, ни злости. Даже вена, пульсирующая на шее под тонкими белыми линиями колдовских рисунков, не изменила свой ритм.

– Извини,– спокойно и уверенно, словно одно мое состояние не грозит ему серьезным увечьем, произнес великан, как только мое дыхание немного выровнялось, – не хотел тебя задеть. Мы не станем продолжать об этом. И да, меня это не касается.

Мы все еще смотрели друг другу в глаза, когда в дверь уверенно решительно посутчали.

– Отдыхай, – Хакон бросил свою работу на стол, поднимаясь с скрипучего табурета, -а я посмотрю, кто забрался так высоко, чтобы найти меня.

Хакон.

Не ждал, что она отреагирует так резко на вполне невинный разговор, но Натсуми словно взорвалась. Тема сердца явно была дольно болезненной и сильно влияла на ее прежнюю жизнь. От этого было немного печально, так как у нас имело значение только одно – бьется ли оно.

Стукав дверь я не ожидал. Сосредоточенный на девице, опасаясь, что расстроенная птица может кинуться на меня с когтями, даже не заметил, что кто-то подошел к дому. Ерхо ушел гулять, от чего явление гостя было еще более неожиданным. Шагнув за порог, я с некоторым удивлением уставился на цверга.