Александра Питкевич Samum – Нет, мой князь! (страница 3)
– Я сейчас к нему, потом в кухню. Всех поднять и пусть ждут, – настроение у меня, несмотря на усталость, было самое боевое. Наверное, то волнение, что я сдерживала, зашивая красавчика, вырвалось наружу.
– Слушаю, молодая госпожа.
Еще бы вы меня не послушали. Третий месяц об одном и том твержу, а как об стену. Не хотите по-хорошему, будем по-хозяйски.
**
Я пребывал в легком недоумении. Дверь закрылась, замок щелкнул, и я остался в небольшой лечебнице один на один с парой магических светильников. Вот интересно, будь я обычным горожанином, из тех, что проживают на замызганной улочке, где меня едва не порешили, знал бы, как с ними обращаться?
Первым порывом было встать и ползти во дворец. Или на улицу Прачек, до нее поближе будет. Самочувствие позволило бы, это я точно знал… Кровецвет и наследие рода сделали свое дело, а зашитая рана обещала зарасти быстро, но… Я только приподнялся, и тут же откинулся обратно на спину. Когда у меня был последний выходной? С тех пор, как мы окончательно решили сместить династию и усадить на трон Роана – не единого дня покоя. Все в какой-то беготне и суете.
Так почему бы не воспользоваться шансом и немного не передохнуть? Постель казалась вполне удобной, даже одеяло было. Конечно, хотелось бы смыть кровь и сменить одежу, но это пока было терпимо. Дела вполне могут подождать, тем более, Сьют знает, что я жив, хоть и слегка потрепан. Брат точно сумеет почувствовать это. А за дворцом немного присмотрит тетушка. Не просто так же она изволила нас посетить. Что же касается нападавших… хм, здесь все тоже на руку: если они решат, что я им больше не угрожаю, точно потеряют осторожность.
Удовлетворенный подобными мыслями, я прикрыл глаза. Девушка явно из благородных, судя по командному тону и речи. Образованная. И живет не здесь. Замужняя или нет пока неясно, но ни кольца, ни браслета, как у северных баронов, я не видел. Впрочем, украшений на ней совсем не было. И однако, она не гнушалась и пол сама помыть, и рану мне заштопать. Богатая сиротка? Развлекается, играя в лекаря?
Маловероятно. Таким если скучно становится, то девицы напрашиваются в королевский госпиталь. Походят день-два-три, примелькаются немного совету попечителей или благотворительному фонду, и счастливые, слушают восхваления от городских матрон. А там и до женихов недалеко. Мало кто их девиц действительно приходил в лечебницы с желанием помочь. Но это не про мою девицу. Как заработать себе имя и статус в бедном квартале, когда не лечебнице и вывески нет? Все верно, никак. Значит на самом деле пытается лечить. И что-то знает. Образованная.
Опять же, кто из медиков допустил благородную женщину в столь грязное дело? И как это разрешили родители?
Одни вопросы.
Меня, легкой щекоткой, будоражило любопытство. Пока не очень сильное, но настойчивое. Смелая и решительная, эта круглощекая и живая девица мне приглянулась. Стоило узнать о ней побольше. И отдохнуть, раз уж так удачно все вышло.
Вытянув поудобнее ноги, прижав пульсирующую рану ладонью поверх повязки, чтобы быстрее заживала, я расслабил тело. Сегодня можно было выспаться.
Глава 3
– Папенька? – убедившись, что платье чистое и рукава не в крови, я вежливо постучала в дверь родительских покоев.
– Заходи, моя ласточка.
Мужчина, немного грузный, но еще крепкий, сидел в кресле, откинувшись и тихо охая.
– Поздно ты сегодня, звездочка моя.
– Забылась, – легкомысленно отозвалась, рассматривая красноватое лицо родителя и вслушиваясь в дыхание.
– Ну что стоишь? Ругаться пришла?
– Я? Да ты что, папенька? Как я посмею? – пробормотала в ответ, прикусывая язык.
– Да говори уж. Только масло свое волшебное принеси.
– Ну, нет. Ничего не буду тебе говорить. Но с кухни будут приносить только то, что я разрешу. Иначе масла на дам, – произнесла, и замерла, ожидая.
Я знала, что сейчас нижняя челюсть упрямо и некрасиво выдвинута вперед. И что с родителями так не говорят. Но ничего поделать не могла. Чем свободнее и питался отец, тем хуже бывало его самочувствие. Стоило с неделю попоститься – так и отдышка пропадала, и сон становился крепким и глубоким. Вот только барон наш очень уж уважал жирное мясо с пивом.
Отец попыхтел, попыхтел, но видно сегодня нутро совсем его с ума сводило, так что барон медленно кивнул.
– Пусть готовят, что прикажешь. Только без травы этой твоей, вонючей… – отец повел рукой, пытаясь вспомнить название.
– Поняла. Но укроп прикажу в каждый суп класть. Он для живота твоего – самая польза.
– Как скажешь, птица моя. Только масло свое волшебное принеси. И матери обещай ничего не писать, – уже в спину, встрепенувшись, попросил барон.
Я же едва не стукнула себя по лбу. С этого нужно было бы и начинать! Матушка бы не приехала. Поздние роды дались ей не просто и теперь она медленно приходила в себя под присмотром тети. Но пригрозить-то отцу вполне можно было.
– Не важно. Все равно уже согласился, – выискивая в шкатулке среди флаконов нужный, бормотала себе под нос. Прихватив мятное масло и серебряную большую ложку, я вернулась к родителю.
Было видно, что отцу и правда нехорошо.
– Крутить живот будет, – напомнила, наливая полную ложку.
– Да знаю я. Не в первый раз, – родитель отмахнулся, и проглотил содержимое за один раз.
– Все, ложись на бок. Скоро полегчает. Оставляю тебя на Йогана, – я кивнула отцовскому слуге. – Если будет хуже – буди сразу.
– Понял, молодая госпожа.
– Оставайся при отце. В кухню можешь не спускаться, – велела пожилому мужчине, что служил барону почти всю жизнь.
– Зачем в кухню? – Отец, морщась, вставал из-за стола.
– Пойду домашних учить. Если до этого меня не понимали, так может со сна, по ночам, у них слух получше будет, – я недовольно поджала губы, готовясь к разговору. Если я их на место не поставлю, они мне так отца до могилы доведут.
**
Глаза удалось открыть только к обеду. Полуденное солнце светило в окно, колокол на ратуше трезвонил, а я едва сумела оторвать голову от подушки. Так бы еще и пролежала часа три, если бы не громкий, раздражающий звук.
Сев, тихо застонав от ноющей боли в теле, протерла глаза. Мысли никак не хотели собираться, а дел до вечера нужно было переделать еще столько…
– Доченька, ты с ночи все правила забыла? – отец, румяный, веселый и здоровый, сидел за большим столом, перебирая бумаги. Ни следа вчерашнего недомогания.
С тоской оглядев свой домашний халат, по-модному обзываемый в столице «пеньюар», я только тряхнула головой.
– Ты гостей ждешь?
– Нет, птица моя. Но мама была бы недовольна, – отца мало волновало, на самом деле, вышла я так к завтраку или к обеду, но не подколоть меня за вчерашнее поведение он просто не мог.
– Ну, тогда я могу хоть в ночнушке за столом сидеть. И вообще, мы дикие северные варвары: как хотим, так и обедаем, – отец громко расхохотался, довольный моей шуткой. В столице и правда для многих наши нравы казались слишком свободными и грубыми, но самая прелесть была в том, что от нас не требовали оправданий. Происхождение работало лучше любых слов. Северяне, что с них взять.
– Какие планы на сегодня? – отец перепроверял счета за управляющим, но пока все цифры сходились, ему это не мешало разговаривать.
Передо мной поставили ароматный кофейник и блюдо с творогом.
– На рынок сбегаем, пока не закрылся. Все на свете проспала. Потом к Дарии. Я обещала к ней на часок заглянуть, послушать новую сплетню. А после «туда пойду», – шипя от удовольствия и прихлебывая горячий отвар, поделилась планами.
– Только как вчера, не задерживайся. Поздно очень вернулась.
– Как скажешь. Это правда случайно вышло.
– Ага. Я так и понял, когда ты в первый раз стражника отослала. Все само собой получилось, – фыркнул родитель.
– Па-а-ап, – просительно протянула я, состроив бровки домиком. Только отец даже взгляд в мою сторону не перевел. Не первый день друг друга знаем.
– Я все сказал. Будь любезна соблюдать договор. Домой – к указанному часу.
– Хорошо, – спорить, если родитель что решил, было бесполезно. Это я по себе точно знала. – А ты сегодня чем занят?
– Герцог собирает баронов. Не знаю, что хотят, но уже второй раз за месяц. Сперва сюда вызвали, теперь вот, разговоры говорим без конца.
– Так с налогами и военными повинностями еще в тот раз все решили, – я нахмурилась. Встреча с сюзереном всегда сулила лишние проблемы. Даже если сюзерен умен и справедлив.
– Не бери в голову, – отмахнулся отец. – У нас каждый человек и каждая монетка на месте. Может, речь опять о короле новом пойдет. Поторопись, не то на рынок опоздаешь.
Признавая отцовскую правоту, я быстрее покончила с завтраком, и позвала служанку. Нужно было расчесать волосы, а у меня терпения на это никогда не хватало.
**
Проснувшись часа через два после рассвета, я медленно и осторожно потянулся. На губах играла усмешка, а в теле все еще присутствовала легкая слабость, но и намека на близкую смерть не находилось. Я был почти здоров и почти в порядке. Даже смысла тут оставаться больше не было. Конечно, драться или бегать за преступниками со свежими швами не стоило, но этого пока и не требовалось.
Медленно, стараясь не делать резких движений, чтобы не нарушить восстанавливающиеся ткани, я сел, а затем и поднялся. Пол немного покачнулся под ногами, норовя подняться волной, но головокружение прошло так же быстро, как и накатило. Шаг, два. К третьему я уже вполне держался на своих двоих буж помощи стен. К пятому я твердо знал, что смогу добраться до дворца и пешком. Оставался только один небольшой нюанс: я не хотел уходить. Очень уж меня заинтересовала и завлекла эта девица. Такой характер, такая фигура… Не то, что большинство благородных дев, тощих до синевы. От этой в каждом жесте сквозило здоровьем жизненной силой. Такую и обнять не страшно, не переломится.