Александра Питкевич Samum – Мастер дикого ветра (страница 3)

Я настолько увлекся, что не заметил, как свечение под ногами сперва стихло, а затем пропало вовсе.

– Мы почти на месте, – предупредила девушка, и принялась заплетать волосы в толстую длинную косу. – Мама не спит, но будет недовольна. Она не любит это время суток.

– Скоро рассвет. Мы вполне можем подождать, пока взойдет солнце, если это поможет.

Девушка обернулась ко мне, глянув с усмешкой.

– Это еще хуже. Так что придется тебе, снежный лорд, потерпеть ее крутой нрав.

– Не думаю, что она сумеет меня сильно напугать.

– Самоуверенный. Ну, посмотрим.

Дерзкая. И гордая.

– Идем, не стоит злить твою матушку сильнее.

Деревья раздвинулись, и я на мгновение зажмурился от ярких огней. В лесу наступило самое темное время суток, но здесь все было залито таким сиянием, словно кто-то уронил звезды.

Я предполагал, что дом леди Фру будет чем-то необычным, но все же, не ожидал оказаться в целой деревне. Небольшие домики, что начинались у основания высоченных деревьев, соединялись витыми лестницами с почти такими же, что располагались в десятке метров над землей. Резные перила, узоры на стенах. И все выглядело так, будто природа сама так заворачивала ветви. Словно этих деревьев не касался ни один инструмент. И всюду висели фонари без стекла. В них будто цвел огонь.

– Это как? – у меня не хватало слов, чтобы описать все, что предстало перед глазами.

– Добро пожаловать в Инитару, твердыню Фрумалей, – проведя рукой, словно охватывала сразу все, усмехнулась болотная дева. Ей, определенно, понравилась моя реакция.

– Здесь очень красиво, но на твердыню это не похоже, – заметил я, пытаясь рассмотреть хоть что-то похожее на забор или защитную стену.

– Нам нет нужды возводить укрепления. Если мама пожелает, деревья сомкнуться так, что никто не умеет пройти.

– Об этом я как-то не подумал.

– Не расстраивайся, – хмыкнула девушка, поманив меня за собой, – тут много необычного. Хотя, наверное самым необычным сегодня будешь ты. У нас давно не было гостей.

– Кели? – откуда-то из облака света появилась еще одна девушка. Она огромными распахнутыми глазами рассматривала меня, покусывая ноготок. – Ты с ума сошла? Мама конечно говорила, что пора уже, но не сюда же его приводить.

– Не глупи, Намида. Это не тот. Это мамин гость. Чешеви.

– Ой! – девушка, на вид совсем юная, едва не подпрыгнула, и подошла ко мне вплотную. Ничуть не стесняясь, она приподняла за кончик мою черную косу, похлопала по плечу, обошла по кругу и остановилась так близко, что я почувствовал ее дыхание на лице. Глядя снизу вверх, она так внимательно меня разглядывала, что стало неловко.

– А он хорош. Для ледяного.

– Я очень рад, что вы мены так высоко оценили, – я невольно отступил на несколько шагов. Стоять так близко было очень некомфортно. И, от сладкого запаха цветов, идущего от Намиды, начинала болеть голова. – Но мы немного торопимся.

Я покосился на Келирину, и поймал ее задумчивый взгляд. Он и не думала останавливать сестру в ее любопытстве, только следила за мной. И словно приняв какое-то решение, кивнула.

– Идем. Мама уже ждет.

– Ой, она и так злиться, что ты задержалась, – беззастенчиво ухватив меня за локоть, затараторила Намида.

– Интересно, как же так получилось.

– А вот не нужно было так задерживаться, – продолжала младшая, ничуть не смущаясь того, что я пытался вырвать собственную руку из ее захвата.

– Хорошо, что ты такая умная. Не пора ли тебе отдыхать? – в голосе Келирины послышались нотки гнева.

– Ой, а я-то совсем не устала.

– Повезло тебе.

– А если он не тот, то можно мне? – дернув меня за руку, заставляя остановиться, вдруг резко спросила Намида, глядя на сестру с вызовом.

Келирина тоже остановилась. Мы как раз проходили мимо домика, увешанного фонарями и лицо старшей из дочерей Фру было хорошо различимо. Темное, разгневанное, с каким-то налетом превосходства, девушка смотрела на сестру несколько мгновений, прежде чем ответить на непонятный мне вопрос:

– Он не подходит. Он – снежный лорд, если ты забыла. Тебе пора спать, сестра.

– Но… – Намида не успела ничего ответить, как ее что-то сильно толкнуло в грудь.

Отскочив на несколько шагов, девушка с обидой о взгляде посмотрела на свою старшую и шмыгнула носом.

– Ты ведешь себя не четно.

– А ты невежливо. Иди, – успокоившись, строго велела Келирина, и больше не вступая в перепалку, двинулась мимо домика.

– Что это было?

– Девичьи глупости. Забудь. Мама ждет.

Мы остановились у довольно высокого дом, который, кажется, врос в ближайшие деревья. Красивая резная дверь при нашем приближении отворилась сама. И в этот момент я почувствовал ее, леди Фру, хозяйку лесов и болот.

**

Келирина

Я с интересом наблюдала за лордом, отмечая его искреннее любопытство и восторг. Если так случалось, то в Твердыню Фрумалей попадали простые люди, самыми частыми эмоциями были паника и ожидание беды. Люди не могли находиться долго рядом с нами, особенно с мамой. Казалось, сама наша суть выбивала их из равновесия.

Тут же я наблюдала совершенно за другими чувствами. Ему было интересно все, от мха под моим ногами, до фонарей, что освещали обитель. Оставалось только подождать, как он поведет себя, когда встретится с мамой. Это не смог спокойно вынести ни кто на моей памяти. Хотя все решалось тем. В каком облике она пожелает появиться…

– Мы, я вернулась, – шагнув под свод главного дома, громко произнесла я и прислушалась к тому аромату, что заполнял помещение. Жасмин, базилик, и какие-то ягоды, с кислинкой и терпкостью. Кажется, у матушки настроение пошалить.

– Загуляла. Я рада, что время пришло, но правильно и ты выбрала, дочь моя? – шелестящий голос, от которого затрепетали, недовольно зашевелились растения, заплетающие потолок. В первый миг, я знала, они выгладят как редкая резьбы по дереву, но на самом деле все было иначе.

Я только скривилась. Снова. Кажется, шутка будет преследовать теперь меня несколько недель. Изоляция накладывает свой отпечаток на наше небольшое общество. Или это такая ранняя и «громкая» весна в этом году?

– Я с гостем, - не отвечая, напомнила я. Хоть в этом и не было необходимости.

– Знаю.

Мы миновали коридор и оказались в большой, светлой комнате. В сердцевине огромного цветка, как на постели, полулежала матушка. Верхняя часть тела у нее все еще оставалась человеческой, но вместо ног был длинный змеиных хвост. Она могла возвращать ему привычный облик, пару изящных ног, но не любила этого делать. Огромные желто-зеленые глаза с вертикальным зрачком, и волосы, черным водопадом тянущиеся куда-то в темноту. Обнаженная грудь прикрыта сотнями бус так плотно, что никакая одежда для этого не требовалась.

Я усмехнулась уголком губ, наблюдая за удивлением, промелькнувшим на лице Марена. Такого он не ожидал. Но нужно было отметить, что матушка выбрала один из приличных обликов. Видно, из уважения к гостю.

– Леди Фрумалей, – Марен склонился так низко, как кланяются не перед всякими королями, и я запоздало подумала, что он-то определенно знает, кто перед ним.– Я очень счастлив встретить единственную из Трианноских, кто видел своими глазами мир, из которого мы все родом.

А как завернул! Никак, готовился.

Я видела, как мама от удовольствия прикрыла глаза, и дернула кончиком длинного хвоста, обернувшего половину комнаты.

Повисла тишина. Мама думала, наблюдая за снежным из-под ресниц. Марен тоже молчал.

– Моя мать была дружна с твоим предком, – медленно, словно только что-то вспомнила, проговорила матушка. – Это было… довольно давно.

– Я слышал, что вы закрыли свои земли на многие годы, потому благодарен, что нашли для меня возможность встретиться.

– Да, когда мама стала деревом, я долго не могла прийти в себя.

Я вздрогнула. Никто из нас, ее дочерей, точно не знал, как все было на самом деле.

– Но оставим это. Как видишь, я вполне оправилась. И у меня даже появились дочери. Чего хотел, снежный лорд?

– Сперва, если позволите, подарок от моих родителей.

Марен склонил голову и из внутреннего кармана вытянул стеклянную колбу. Большая, совершенно прозрачная, они никак не могла поместиться там. Но не это было важным. Под колпаком слабо мерцал цветок. Небольшой, с острыми лепестками и колючими, покрытыми ворсом, сизыми листьями. Над ним, как рой ледяных светлячков, медленно парили снежинки.

Мама села ровно, и дернула хвостом. По нему пошла рябь и на пол опустилась уже пара длинных изящных ног. Кое-где тело оставалось покрыто переливчатыми чешуйками, окутывая, словно редкий наряд по фигуре.

– Я думала, что это тоже утрачено. Как и многое, – медленно проговорила мама, подойдя вплотную и заглядывая под стекло. Ее черные волосы тянулись нескончаемым шлейфом за спиной.

– Мама нашла семена в кладовой, – Марен говорил тихо, и, кажется, старался даже не дышать рядом с древней леди. – Большая часть ростков утрачена, но три из них все же прижились. И этой зимой впервые зацвели.