Александра Питкевич Samum – Драконова доля (страница 6)
Через несколько бесконечно долгих и невероятных минут полет выровнялся, паланкин перестал подрагивать, и мы словно бы поплыли по воздуху, задевая облака. Сердце восторженно грохотало в груди, иногда замирая от вида. Озеро, такое огромное и необъятное, оказалось вдруг просто зеркалом, в котором множилось, отражаясь, небо. Лес же, наоборот, казался живым, колышущимся морем, темным, глубоким и полным тайн. Вершины елей пригибались под порывами ветра, словно волны, усиливая впечатление.
Никогда не видя ничего подобного, я подалась вперед, пытаясь впитать в себя это все великолепие. Не знаю, сколько мне времени понадобилось, чтобы хоть немного свыкнуться с подобным зрелищем. Картинка внизу постоянно менялась. Леса уступали место полям, где темными точками, едва различимыми, иногда попадались люди. Тонкие ленты рек, светлые, извилистые нити дорог – все это выглядело как искусно сотканный гобелен. А затем под нами вдруг вырос город из светлого камня, и он казался игрушечным, но так искусно собранным, что я не верила собственным глазам. Башни, крыши домов. И над ними два дракона, зеленый и золотистый, словно огромные птицы, переливающиеся в солнечном свете.
Город исчез так же быстро, как возник, оставшись позади. Если бы не внезапно проснувшийся голод, я бы подумала, что мы провели в небе не больше часа. Только недовольное урчание в животе и холод в ногах указывали на то, что времени прошло гораздо больше. Порадовавшись предусмотрительности Рехана, я развернула плед, накинув его на колени, и сунула руку в бумажный пакет. Пространство внутри наполнилось ароматом выпечки. Рот тут же наполнился слюной. Я и не помнила, когда мне доводилось в последний раз радовать себя подобной мелочью.
Впившись зубами в мягкую, сладкую булку, я едва не заурчала от удовольствия, все также глядя на пространство внизу. Происходящее все больше напоминало волшебный сон…
**
Я, кажется, задремала, так как пропустила столицу. Резко открыв глаза, словно меня кто-то толкнул, я едва не вскрикнула, видя, как стремительно ко мне приближается мощеная улица. Легкий удар, и я невольно дернулась вперед, от того, чтобы вылететь из кресла, спасли только ремни. Судорожно дышала, приземление оказалось несколько более пугающим, чем взлет, я просто не была готова. И когда Рехан, одетый в красный камзол, распахнул дверцу, я все еще сидела, вцепившись в подлокотники.
– Ты в порядке? – с некоторой тревогой рассматривая меня, поинтересовался дракон, не решаясь сделать шаг ближе.
– Угу. Задремала и почти пропустила город.
– Я уж думал, что ты весь полет так просидела, – хмыкнул дракон, подходя. – Но мне казалось, что тебе вполне понравилось.
– Откуда знаешь? – пытаясь расстегнуть ремень подрагивающими пальцами, поинтересовалась с интересом.
– Мы иногда можем чувствовать чужие эмоции, – тихо ответил дракон, отводя мои ладони в стороны и одним умелым движением размыкая пряжку.
– Иногда? Не всегда?
– Не у всех, – поправил меня Рехан, и было что-то в его голосе такое, что заставило поднять взгляд.
Я словно упала в черноту его зрачков. Они были глубже, чем леса, над которыми мы только что пролетали, и тайн в них было куда больше. Я падала в эту теплую, какую-то мягкую темноту, теряя себя и ощущение пространства вокруг.
Первым моргнул дракон. Я бы не смогла, зачарованная силой его взгляда.
Рехан чуть усмехнулся, но было в этой усмешке какая-то непонятная мне горечь.
– Идем, Исла. Только не торопись, после полета… – закончить Рехан не успел. Резко встав, я вдруг упала в его объятия. Ноги, словно не мои, вдруг подогнулись, перестав держать. И над головой прозвучало тихое, – ноги могут ослабеть…
Крепкие руки обвились вокруг талии, удерживая от падения, обдавая теплом даже через одежду. В носу щекотало от чистого мужского запаха, что меня окутывал коконом. И то ли от этого, то ли от неловкости, по всему телу прошла волна дрожи.
– Не торопись, сейчас все пройдет, – неверно истолковав мою реакцию, продолжил дракон. И, обняв крепче, просто вынул из паланкина, осторожно поставив на брусчатку, но руки не убрал, продолжая уберегать от падения.
**
На ноги мне удалось встать с трудом. Они все еще казались мягкими, словно кто-то разом вынул все кости. Голова немного кружилась, и я раздраженно тряхнула ею, пытаясь вернуть себе и ясность мысли, и контроль над телом, но выходило не так чтобы хорошо.
– Как себя чувствуешь? – пристраиваясь сбоку, в одной руке держа мой саквояж, а второй придерживая за плечи, с легкой тревогой поинтересовался Рехан.
– Какая-то слабость, – нехотя призналась. Если у дракона сегодня были на меня еще какие-то планы, то ему стоило знать о таком. Ни ходить по лавкам, ни разговаривать с мастерами у меня сегодня просто не было сил. По крайней мере, пока.
– Ничего. Я заказал для нас хорошие комнаты в приличном месте, и ты сможешь нормально отдохнуть, – и добавил куда тише, но я все же разобрала слова. – Не то что в твоем доме. Надеюсь, к нашему возвращению, там успеют все привести в приличный вид.
– И чем тебе не по нраву мой дом? – чувствуя некоторое раздражение, поинтересовалась я у ящера, дернув плечом, стряхивая большую руку. Чем дальше, тем сильнее меня нервировала такая активная деятельность со стороны Рехана. Казалось, он пытается влезть во все, что меня окружает. Я даже несильно бы удивилась, если бы через пару дней мне принесли новое белье из дорогого кружева со словами, что витражник, работающий на корону, просто не может носить какое-то иное.
– Там просто опасно жить. Не говоря уже о том, что катастрофически неудобно.
– Я не просила перестраивать мой дом, – прозвучало почти зло. И добавила. – И платить за это я не собираюсь.
– Само собой разумеется. Это моя инициатива, так что все затраты на мне. Считай это сопутствующими затратами. Шалдар не будет против.
– Владыка? – я даже вздрогнула от такого пренебрежительного упоминания правителя.
– Он самый. Мне открыли неограниченный кредит из казны на это дело. А то, в какую мелочь обойдется мне перестройка твоего дома… даже упоминать не стоит. Что-то мне подсказывает, что найти и купить нужный краситель будет куда дороже.
– Я вообще не уверена, что мы сумеем отыскать Тувенойский кобальт на рынках столицы, разве у кого-нибудь из старых мастеров в закромах.
– Вот с этого и начнем. Если ты помнишь, с кем работал или близко общался твой отец в свое время, я бы хотел услышать имена. Потому что просто так ходить по красильням и спрашивать про твой синий – дело почти бесполезное. Можно, конечно, привлечь кого-то из моих знакомых, того же Хейзеда Черного поспрашивать. Но я бы предпочел оставить это на крайний случай.
Я только хмыкнула. Имена, от которых замирало в ужасе сердце. Владыка Шалдар, Хейзед Черный. О каждом из них рассказывали легенды, а Рехан так походя их упоминал…
Я едва не споткнулась о ступени, когда до меня дошло очевидное, то, что было все время перед глазами.
– Ты – Рехан Красный, Грозовое Небо империи, – выдохнула я тихо, глядя на дракона огромными глазами, словно не видела до этого.
И дракон медленно кивнул, усмехаясь. Чуть криво, иронично.
– Только поняла, да? – с легким сочувствием, словно разговаривая с не совсем разумным человеком, поинтересовался он, открывая передо мной дверь гостиницы. – А я все гадал: ты такая бесстрашная или просто не поняла.
– Я просто не думала, – слова путались, спотыкались друг о друга, не желая выстраиваться в нормальные предложения, – не думала, что кто-то подобный может появиться на пороге моего дома. Ты же… но как же так?
– А кому, по-твоему, Шалдар мог доверить такое дело? Когда я говорил, что от этого зависит спокойствие народа, я ни разу не шутил. Задача серьезная. Проходи.
Меня легонько подтолкнули под локоть, заставляя переступить порог.
Я на мгновение ослепла, так много здесь было огней. Пришлось проморгаться, прежде чем перед глазами перестали плясать яркие пятна. Я ожидала простой холл с белеными стенами, на крайний случай с рисунками на стене, и столы, как в таверне у нас в городке. Может, чуть получше и почище, но это был совсем иной уровень. Столики были, но чистые, застеленные кипенно-белыми скатертями. И при них не лавки, не стулья, а большие мягкие кресла, обитые бархатом. Вместо толстой тетки за большой стойкой или крепкого кабатчика с полотенцем на плече, у стены стоял тонкий мужчина в очках. Темный камзол строгого кроя, большая книга на столе. И никаких напитков за спиной, ни стаканов, ни полотенца на плече.
На стенах – картины в темных рамах, у одной из стен – открытые полки с книгами, словно посетители на самом деле тратили время на чтение.
– Добро пожаловать в «Золотую ложку», – произнес он с поклоном, и на его лице не дрогнул ни единый мускул при виде моего потрепанного, старого платья. – Бронировали комнаты?
– Да. Смежные покои на втором этаже. На имя Рехана Красного.
Мужчина кивнул и принялся перелистывать страницы книги.
– Все верно. У вас пометка на ужин и завтрак. Желаете что-то еще добавить?
– Пока нет. Мы оставили ветровой паланкин во дворе. Не помешает? – передавая мой саквояж проворно подскочившему парню.
– Никак нет, господин. Работники все решат и переставят ваш транспорт под навес. На три дня?
– Пока так.