Александра Осенняя – Танец со смертью (СИ) (страница 54)
— Станцевать, чтобы тебя выбрали. Но не волнуйся, я нанял танцовщицу, она научит тебя танцевать так, чтобы привлечь внимание верховной жрицы и её жрецов.
И тут я, конечно, расслабилась. Станцевать? Я всю жизнь танцую, для меня это будет проще простого.
— Не надо танцовщицу, — помотала я головой. — Я умею танцевать и справлюсь, уверяю вас.
— Да-а? — похоже, Акселя мои слова удивили. — Раз так, то всё проще, чем я думал. Я представляю тебя, как подарок, Альма твоя помощница, её не имеют право выгнать, а ты танцуешь. Пока танцуешь, Альма проникает в комнату «х», берёт нужные сведения и выходит через этот запасной выход, дальше действуем только я и Кэтрин, а все остальные уезжают без нас.
— Мне кто-нибудь объяснит, что это за сведения, — раздражённо потребовала я. — Ради чего такого мы, возможно, рискуем моей девственностью и вашими жизнями?
— Это не столь важно, — отмахнулся Аксель. — Важно добыть и практика будет пройдена, ну и плюс вознаграждение, если кого это интересует.
Было понятно, как бы я не просила сейчас, ни Аксель, ни все остальные не скажут нам с Арчером, за какими сведениями мы отправляемся в храм, рискуя своими жизнями. Позже, когда план был обсуждён, я подошла к оборотню и сказала:
— Мне одной кажется, что в этом плане есть изъяны?
— Не одной, — мрачно согласился он со мной.
Как бы там ни было, для себя я решила, что просто обязана узнать, какие сведения так вдруг сильно понадобились императору.
Глава двенадцатая
Жрица
Перед тем, как отправится на секретное задание от академии в роли девственной жрицы, меня как следует, подготовили. По большей части, внешне. Аксель заказал для меня в номер ванну с ароматическими маслами для тела, чтобы я пахла, как подобает жрице. Альма с помощью бытовой магии (конечно, я могла бы и сама) завила мои тёмные прядки волос в локоны и собрала в высокую причёску, чуть небрежную, но прекрасную, подчёркивающую мою, как сказал герцог, уточнённую, женственную натуру.
Всё это время, пока Альма делала мне причёску, я сидела в одном полотенце, обёрнутом вокруг мокрого тела. Когда она вышла, оставляя меня наедине с Акселем в комнате, пришло время переодеваться в одеяние жрицы. Во-первых, надлежало выставить вон некроманта, потому что капля стеснения у меня всё-таки имелась, несмотря на всё, что уже было между нами. Во-вторых, когда я увидела платье, в котором следовало отправиться в храм, мне резко стало нехорошо. Не представляю, как я в таком буду танцевать.
Но в шок меня повергло кое-что другое.
— Так, давай выходи, я оденусь, — в приказном тоне обратилась я к Акселю, который всё это время сидел на двуспальной кровати и не спускал с меня глаз, будто бы любовался.
— Сама ты не справишься, — покачал он головой с довольно-таки фривольной улыбкой на лице. — Я здесь, чтобы помочь тебе.
— Что сложного в том, чтобы одеться? — раздражённо вопросила я. — Нижнее бельё, платье и всего-то.
— А, кто тебе сказал, что под платье нужно надевать нижнее бельё? — вскинул одну бровь Аксель, озорно улыбаясь.
— То есть, как? — мой голос стал сиплым. Я не поверила в услышанное.
— То есть, так, Кэт, — пожал плечами боевой некромант. — Жрица под платьем должна быть полностью обнажена, потому что это говорит о её непорочности и близости с природой.
— Может, мне вообще голой до храма отправится?! — нервно крикнула я.
Если бы не звуконепроницаемый щит нашего номера, все постояльцы трактира услышали бы мой крик.
— А ты можешь? — удивлённо хохотнул Аксель.
— Сейчас не до шуток, — огрызнулась я на него. — Ты посмотри на это платье. Оно же такое тоненькое, полупрозрачное, просвечивающее! Вдруг я намокну?! И всё, считай, я опозорилась.
— Для тебя это не будет позором. Повторяю ещё раз, котёнок. Обнажённое тело считается для них близостью с природой и непорочностью.
— Когда ты сказал, что до храма надо дойти пешком, чтобы народ мог взглянуть на предполагаемую будущую жрицу, и я согласилась. Но я не согласилась бы, если бы знала, в чём мне придётся шествовать!
— Ты ведь ещё даже не надела это платье, — внезапно Аксель поднялся с кровати. — Надень, и посмотрим, насколько оно просвечивает, а потом поговорим.
— Хорошо, — выдохнула я. — Выходи, я оденусь.
— Нет…
— Нет? — ошарашенно переспросила я. — Что значит, нет?!
— То и значит. Перестань задавать глупые вопросы и одевайся, я никуда не уйду.
— В таком случае, уйду я! — и решительно направилась к двери вместе с платьем.
— Никуда ты не пойдёшь! — меня остановили, схватив за запястье. Одним движением руки, Аксель сорвал с меня полотенце, полностью обнажая перед ним.
Несколько минут мы молча смотрели друг на друга. Я на Акселя, он на меня, на моё лицо, на моё тело, которое от прохладного весеннего воздуха в номере покрылось мурашками. Никто из нас не спешил нарушать тишину, тем не менее, первым начал действовать именно Аксель. Подошёл ближе ко мне, обошёл таким образом, чтобы оказаться сзади, в руках у него было платье, в котором я должна была шествовать до храма.
— Подними руки, — не столько попросил, сколько приказал он, и я тут же повиновалась. Впрочем, как и всегда в последнее время. У меня, совсем не было сил противиться ему, а может, мне и не хотелось.
Платье легко опустилась на меня, укрывая всё тело. Обхватив одной рукой мою талию, а второй сжав грудь, Аксель с силой прижал меня и проникновенно прошептал на ухо:
— О, тёмные боги, будь я жрецом, то захотел бы тебя сразу! Впрочем, я и так хочу тебя.
— Прекрати, — мой голос заметно дрожал.
— Не могу, — вздохнул некромант. — Ты дурманишь мне голову, как самое крепкое вино! Запах твоего тела вскружил мне голову, отчего я потерял рассудок…
— Ты действуешь на меня также, — прошептала я, признаваясь в своих чувствах.
— Я бы хотел любить тебя всю ночь, чтобы ты не снимала это платье…
Ох, клянусь, когда он так говорит, его желания становятся важнее всего на свете для меня.
Платье было с открытой спиной, поэтому, когда Аксель пальцами провёл по позвоночнику, я задрожала всем телом. Почему у меня такая реакция на него? Увы, ответить на этот вопрос сама себе я не могла. Он касался меня, просто касался, и из головы на время исчезало всё, кроме ощущения его пальцев на моей коже.
— Нам нужно идти, — эти слова оказалось произнести тяжелее, чем я думала.
— Да, нужно, — согласился он и отошёл от меня, отчего сразу же внутри возникло чувство тоски и одиночества, будто бы мы были с ним единой частью чего-то целого.
Арчер, Стефан и Дуайн ушли немного раньше нас, чтобы со стороны выглядело, будто мы и вправду приближаемся к храму только втроём. Я шла посередине, Аксель с левого бока, Альма с правого, как моя компаньонка. Она была одета, не так открыто как я. Длинное платье серого оттенка, закрывающее все части тела, гораздо незаметнее, чем моё: свободное, как ночная рубашка, с открытой спиной и полупрозрачное. Обнажённое тело сквозь моё одеяние не просвечивало, только изгибы тела. Ткань была белоснежная и лёгкая. Если внимательно присмотреться, то белая ткань переливалась золотом на весеннем солнышке, и получалось так, будто платье сияет.
— Выглядишь просто потрясающе! — сделала мне комплимент Альма, улыбаясь. — Все смотрят только на тебя.
Это было правдой, потому что, пока мы шли до храма, каждый прохожий оглядывался на меня, а то и останавливался, моргал и не мог оторвать взгляда. Конечно, они знали, что я иду в храм, чтобы стать жрицей, нам это было на руку, потому что слух о красивой жрице пошёл по всем улицам королевства, пока мы шествовали до храма.
— Котёнок, Альма права, перестань нервничать, — согласился с сестрой Аксель.
Я и вправду нервничала. Можно даже сказать, меня немного трясло от напряжения. Все смотрели на меня и только на меня. Мы приблизились к храму и ситуация ухудшилась.
— Простите, — к нам обратился какой-то мужчина в длинном, как платье, голубом одеянии. — Вы привели новую жрицу?
— Да, а вы?.. — спросил его Аксель.
— Старший жрец. Услышал слухи среди народа и решил выйти посмотреть, убедиться, правду говорят или нет.
«Да, слухи распространяются быстро», — сделала выводы я.
— В таком случае, нам нужна верховная жрица, — сказал некромант. — У меня для неё подарок, — кивок на меня.
— Она точно подходит для жрицы?
— Можете в этом не сомневаться, — заверил его герцог.
Никто и не подумал сомневаться в его словах. Старший жрец повёл нас сразу к храму, где уже толпился народ, удивлённо оглядывая меня. Как же мне не нравилось такое внимание! Это нервировало меня и делало в некотором роде уязвимой, а я не привыкла быть слабой. Раньше, возможно, но не сейчас.
Такая реакция была для меня странной, ведь я привыкла танцевать и выступать перед большим количеством народа. Здесь и сейчас, находясь в другом мире, я чувствовала себя по-другому. Не было знакомого мне чувства азарта и предвкушения перед танцевальным выступлением. Глупо конечно, но я чувствовала себя как уродец в цирке или как рабыня на помосте невольничьего рынка. Ужасные сравнения, знаю.
Верховная жрица выглядела… пожилой. В закрытом длинном платье небесно голубого оттенка, расшитого золотыми нитями по краям рукавов и юбок платья. Волосы скрывал высокий головной убор, напоминающий чем-то колпак. На её лице расплылась довольная улыбка, когда она взглянула на меня, однако по глазам нельзя было прочитать истинные эмоции, будто она нарочно прятала их от меня.