Александра Осенняя – Танец со смертью (СИ) (страница 3)

Я была не из тех, кто жаловался на жизнь каждый день. Как дочь человека, прошедшего войну, я научилась ценить каждое мгновение, выделенное нам временем. Шелест изумрудной листвы на деревьях, горьковатый запах осенних цветов, пробивающееся сквозь серые тучи в дождливый денёк солнышко, беззубая улыбка моего племяшки — всё это было одновременно простым, но таким важным для меня.

Приступаем ко второму существенному вопросу «Где я?». Только бессмысленно сидеть и что-то выдумывать, когда понятия не имеешь, где оказалась. Я вообще в своём мире? На земле? В двадцать первом веке? Если судить по обращению Дороти ко мне, как к маркизе, я оказалась в средних веках, ну или в эпохе нового времени. Нельзя исключать и тот факт, что до смерти я весила килограмм пятьдесят, а сейчас около ста. Если не сто с чем-то…

Дверь с грохотом распахнулась и я ожидала увидеть Дороти, чтобы скорее расспросить её обо всем, а в проёме появилась женщина примерно тридцати лет, одетая в пышное платье бело-золотого оттенка, расшитое драгоценными камнями и с высокой прической на голове.

— Быстро подняла свои жирные окорочка! — начала с грубой ноты женщина, проигнорировав утреннее приветствие. Может быть, следовало начать с «Доброе утро» или «Как твоё самочувствие», но дама решила продолжать в том же духе: — Гувернантка уже заждалась!

— Мама? — сделала предположительный вывод, чуть скривив лицо. Вдруг не угадала.

— Какая я тебе мама, сало ходячее!? — нет, всё-таки промахнулась. — Совсем забылась, что ли?! Ну, так я сейчас быстренько напомню!

— Прошу простить, это недоразумение, — поспешно произнесла я, стараясь выглядеть, как можно спокойней. Не каждому человеку понравится, когда его оскорбляют. — Понимаете, я совершенно не знаю, как сюда попала, кто я и где я. Пожалуйста, не могли бы вы мне объяснить?

— Совсем из ума выжила!? — зло прокричала женщина. — Если не прекратишь, велю выпороть тебя, как следует!

— Пожалуйста, я просто не понимаю…

— Матиас! — провизжала дама, к кому-то обращаясь. — Пятнадцать ударов розгами для этой жирной ленивой туши!

Я испугалась настолько, что мгновенно подскочила с кровати и умоляюще произнесла:

— Не надо, пожалуйста!

Но было уже поздно. Неизвестный мне Матиас неспешно вошёл в комнату, сжимая в руках тоненькую деревянную розгу и издевательски ухмыляясь, медленно направился ко мне.

— И не жалей её, — добавила напоследок женщина, закрывая двери.

— Умоляю вас, будьте благоразумны! — я выставила перед собой руки в целях защиты, а сама медленно отступала назад.

— Миледи, — съязвил мужчина. — Благоразумие — это черта вашего характера, а не моего…

Первый удар пришёлся по спине, поскольку я попыталась увернуться, но не успела. Ткань нежно-розовой ночной рубашки с треском разорвалась в районе лопаток, оставляя кровавую полосу на теле. Первый раз я не закричала, потому что удар был неожиданностью для меня. Родители никогда не били меня и отдавали предпочтение воспитательным разговорам в спокойном тоне. Но второй удар розгой стерпеть мне не удалось. Женский крик, принадлежавший мне, утонул во всём пространстве немаленькой комнаты. Я не пыталась отбиваться, лишь отступала назад, выискивая глазами место, где могла бы спрятаться. Третий удар по икрам, и по толстым ногам начала стекать струйка крови. До боли закусив губу, я внимательно следила за безумным мужчиной, которому доставляли удовольствия мои страдания.

Взмах рукой, розга рассекает воздух и мне достаётся четвёртый удар, а затем и пятый, но на этот раз терпеть я не собиралась. Ноги уже полностью были в крови. Схватила первую попавшуюся вазу и швырнула в Матиаса, попав прямо в голову. Ваза разбилась, осыпаясь осколками, а лицо мужчины вмиг окрасила алая кровь, которая на этот раз принадлежала не мне, а ему. Медлить я не стала, поэтому стремительно рванула в сторону ванной комнаты, и громко захлопнув двери, заперлась изнутри. Казалось, сердце моё успело пробежаться из области грудной клетки до пяток и обратно, отбивая ударами где-то в районе горла. От вида собственной крови меня замутило, закружилась голова и стало невозможно стоять на ногах. Обессилено скатилась вниз по двери на пол, прислушиваясь к мужскому крику снаружи.

— Сука! — сильный удар кулаком по двери заставил меня испуганно вздрогнуть. — Открой дверь, тварь!

— Матиас, — спокойный, властный голос принадлежал той даме, которая отдала приказ выпороть меня розгами. — На сегодня с неё достаточно. Дороти! — прокричала женщина. — Иди и скажи этой жирной твари, что сегодня она освобождена от всех занятий.

— Д-да, м-миледи, — голос девушки дрожал.

Обняв окровавленные коленки руками, уткнулась лицом и заплакала, подрагивая всем телом. Казалось, звук рассекаемого розгой воздуха до сих пор звучит у меня в голове. Что я им сделала? Ведь по логике вещей человека наказывают только тогда, когда тот в чём-то провинился. Не привыкла жалеть себя, но сейчас правда была полностью на моей стороне. Если я, к примеру, нагрубила, было бы разумным, ответить мне тем же, но я же лишь задала волнующие меня вопросы. Кем бы ни была эта Кэтрин, но мы с ней слишком, видимо, похожи, раз разъярённая дама безошибочно приняла меня за эту девушку.

— Леди Кэтрин, — тоненький голос Дороти раздался снаружи. — Леди Кэтрин, всё закончилось. Не бойтесь…

— Ох, Дороти, — горько усмехнулась я, но звучание голоса было приглушённым. — Если бы я могла не бояться…

— Прошу, позвольте мне обработать ваши раны, чтобы не осталось шрамов.

— Хорошо, Дороти, — утирая слёзы и борясь с внутренним страхом от наказания розгами, я тихонько приоткрыла дверь в ванную комнату.

Глядя на кровавые разводы по всей ванной, девушка тут же прикрыла рот руками и громко всхлипнула, не в состоянии сдержать набежавшие на глаза слёзы жалости. Жалость… весьма уместное сейчас чувство. Только я не привыкла, когда меня жалеют. Но признаться честно, я была рада тому факту, что Дороти заботится не только о моих физических потребностях, но и переживает о внутреннем состоянии. Позже, когда я, наконец, отважилась покинуть своё убежище, Дороти уложила меня на кровать так, чтобы я легла животом вниз, полностью предоставляя доступ к спине. Осторожные лёгкие прикосновения смоченной ткани и коже спины становится легче.

— Дороти, — тихо обратилась я к девушке. — Ты пока единственная из всех, кто отнесся ко мне с пониманием, поэтому я могу тебе доверять. Понимаешь… — сказать такое было непросто. — Я попала сюда к вам из совершенно другого мира… Никогда не верила в путешествия во времени, — очередная горькая усмешка. — Впрочем, не верю и сейчас, просто не понимаю того, чего не могу объяснить…

— Миледи, я сейчас всё расскажу вам, только… Только прошу, никому не говорите, за эти слова мне отрубят голову.

— Ты можешь мне доверять, Дороги, как я доверяю тебе, — мягко заверила я служанку.

— Многие слуги будут относиться к вам как к Маркизе Кэтрин де Огилве — прямой и единственной наследнице вашего покойного отца — маркиза Антуана де Огилва, потому что они подвержены заклинанию достопочтенной вдовы маркиза, являющейся вашей мачехой. По счастливой случайности в тот день, когда на небе появилась кровавая луна — это считается плохой приметой в нашем мире, мне выпал единственный выходной раз в год и я решила навестить родственников. Когда вернулась, вас в комнате уже не было. Оказалось, маркиза отвозила тело бессознательной Кэтрин в императорский замок, а больше мне ничего неизвестно. Но я вижу, что вы не маркиза Кэтрин…

— Меня Екатерина зовут, — представилась я. — Я родилась и выросла в другом мире, совсем отличающимся от этого и в один день, возвращаясь с занятий по танцам, меня сбила машина, — Дороти недоумённо посмотрела на меня.

— Ма-ши-на? — проговорила это слово по слогам.

— Хорошо, перефразируем и скажем так, — я улыбнулась. — Машина чем-то напоминает ваши кареты, только без возниц.

— А-а, — понятливо протянула служанка.

— Так вот, карета… машина сбила меня и, по крайней мере, в том мире, я умирала, но открыв глаза, оказалась здесь. Представьте моё удивление.

— Представляю… — у девушки округлились глаза. — Только помочь вам никак не могу, — вздохнула Дороти. — Если вы умерли в том мире, значит, вернуться назад уже никогда не сможете. Простите, мне очень жаль, Екатерина…

— Тебе не за что просить прощения, — прикусываю дрожащую губу, стараясь отвлечься на боль, только бы не заплакать. — Дороти, раз я не имею ни одного шанса на возвращение обратно домой, могу я попросить у тебя помощи? — дождавшись кивка, я продолжила: — Кэтрин наверняка знала законодательство и права вашего мира, я же чужая здесь, поэтому не могу знать ваших законов, а это важно в моей щекотливой ситуации…

— Миледи, я бы и рада помочь… Только крестьян не обучают чтению, письму и праву. Вам нужно расспросить свою гувернантку.

— Я могу ей доверять? — настороженно спросила.

— Ни в коем случае, — категорически заявила служанка. — Пока вы находитесь в доме маркизы… точнее, вашего отца, вам лучше умалчивать о своём истинном происхождении.

— Хорошо, а библиотека здесь есть? — я подумала, раз не могу обратиться с расспросами к гувернантке, то следует самой начать обучение элементарным знаниям. Языковой барьер между мной и всеми, кого повстречала в этом мире, отсутствовал. Велика вероятность, что от Кэтрин мне досталось не только упитанное тело, но и некоторые знания языка и письменности.