Александра Осенняя – Избранница дракона: меж двух огней (СИ) (страница 3)

— Хорошо, — согласилась я. — Я приду.

— До встречи, — с улыбкой кивнула головой психолог, и наш сеанс подошёл к концу.

При выходе из её кабинета я столкнулась с Ваней.

— Алекс, я в город, тебе что-нибудь надо? Только т-с-с!

Мне что-нибудь надо? Даже если было надо, я бы наколдовала запросто. Поэтому улыбнувшись, я сказала:

— Спасибо, Вань, мне ничего не надо.

— Уверенна? — уловила заботливость в его голосе.

— Правда, всё хорошо, — продолжая улыбаться, настаивала на своём.

— Если что, обращайся, — подмигнул санитар, и я двинулась дальше, не оглядываясь.

Вот и по жизни бы так… Но увы от прошло убежать оказалось гораздо тяжелее, чем от кого-нибудь. Может, я сама не хотела убегать? Может, я настолько привыкла к самоедству и боли, что это начало доставлять мне удовольствие и стало смыслом моей жизни? Может, я и в самом деле больна? Не знаю. Я настолько отдалилась от прошлого, что стала чужой даже для самой себя, будто бы с его смертью не стало и меня.

Время обеда. Я направлялась в столовую по пустому коридору, как вдруг подул ветер и мне прямо в лицо прилетела свернутая бумажка. Развернув её, прочитала:

«Я знаю, кто ты. Встретимся ровно в полночь в саду, ведьма».

Не испугалась, нахмурилась. Записка явно принадлежала мне. Адресант был не указан, но это однозначно девушка, руку на отсечение даю! Принюхалась к бумажке и таки да, убедилась в своём предположении касательно пола неизвестного отправителя. Что ж, если эта кто-то решила показать своё лицо, я не против нового знакомства. Меня боевую ведьму уже ничем не напугать! Всё, что у меня было, я потеряла. Часть души, сердце и любовь. Неприятно кольнуло только пренебрежительное обращение в последних строчках «ведьма», будто она моего имени не знала! Знала, конечно! Иначе не смогла бы отправить мне эту бумаженцию.

Раскрыла ладонь и вспыхнуло пламя, сжигая бумагу. Вздохнув, направилась на обед. П-ф, ведьма! Неизвестная явно не настроена на вежливую беседу, это видно по обращению в записке. Но стало жутко любопытно увидеть ту, которую я почувствовала сегодня во время завтрака, вживую. В том, что эта незнакомка не была послана кем-нибудь из моих родных или знакомых, я была абсолютно уверена. Благо, магические способности позволяют мне отслеживать по энергии возможные связи с моими близкими или со знакомыми, или со знакомыми моих близких. Если короче, то мне не составит труда понять, с какими намерениями меня ищут.

Кстати, о близких. У чародеек по женской линии сильная ментальная связь с матерями, поэтому моя родительница прекрасно знает, что я жива и более того, совершенно здорова. Она не может чувствовать мои душевные переживания, но если я сойду с ума, мама поймёт мгновенно. Но я блокирую любое ментальное отслеживание себя, потому что не хочу быть найденной. По крайней мере, точно не сейчас. Я пока не готова встретиться с мамой или подругами, не готова смотреть в их глаза и знать, что они прекрасно осведомлены, отчего же у меня болит сердце. Я чувствую себя уязвимой, когда кто-то знает, почему мне больно.

Пообедав какой-то невкусной похлёбкой, я направилась на групповую терапию, на которую меня пригласила психолог. Почему похлёбка была невкусной? Нет, не потому, что повар неуч, а потому, что я потеряла вкус. Вроде, ем, но не чувствую прежнего удовольствия. Ем потому, что того требует организм и желудок. Кажется, я потеряла вкус не только к пище, но и к жизни, к каким-то минимальным интересам. Например, если бы мне раньше кто-то сказал, что я буду грызть ногти, я бы засмеялась ему прямо в лицо. Однако сейчас, глядя на свои обломанные ногти, я не испытываю ровным счётом ничего. Меня не расстраивает бледность лица, отражающаяся, когда я смотрю в зеркало. Не пугают искусанные до крови губы. Мне всё равно на синяки, которые остались после множества ночных кошмаров, когда я пинала санитаров и им приходилось меня успокаивать. Всё это меня не трогает.

Групповая терапия проходила в малом зале. Там, сидя на стульях, уже сидело шесть человек. Ожидали только меня. Смутившись, извинилась за опоздание и заняла стул рядом с каким-то парнем, которого на вид жизнь не просто потрепада, она его пыталась побить и добить, но парень выдержал. Ну, или нет, раз находится здесь. Психолог мне улыбнулась, но я оглядывала остальных пациентов, которые собирались здесь и сейчас рассказать свою историю. Два парня и четыре девушки, включая психолога. Всего семь человек. И я даже не могу сказать, кто выглядел паршивей всех, потому что ужасно выглядели все, кроме психолога. У всех был видок такой, словно бы мы восстали из мёртвых. Некоторые взгляды просто были устремлены вперед, свозь пространство.

Перекрестив ноги, психолог прямо восседала на стуле, сжимая в одной руке блокнот, в другой ручку и всё время делая какие-то пометки.

— Итак, у кого-нибудь есть желание начать первым? — миролюбиво поинтересовалась она, почему-то глядя на меня. — Алекс, может ты попробуешь?

На меня не смотрели, что удивительно. Все смотрели на свои руки или колени, либо на психолога. Лишь парень, сидящий рядом, разок взглянул, а потом вновь опустил взгляд на свои сцепленные руки, которые он сжимал с такой силой, что выделялись вены.

— Можно мне второй? — попросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал, как можно спокойней и безэмоциональный. Это просто просьба и ничего личного.

— Конечно, — мягко улыбнувшись, разрешила психолог и обратилась к девушке, сидящей рядом с ней. Именно она и начала рассказывать свою историю первой.

Психолог задала ей один единственный вопрос и девушка начала изливать нашей группе свою душу. Не поднимая глаза, она рассказывала о личном и сокровенном, о том, что похоронила глубоко в душе и ей пришлось заново вскопать, чтобы поведать историю нам, потому что таким образом, она может освободиться от лишней грязи в своей душе. Я слушала, но не слышала, о чём твердит эта девушка, но всех присутствующих её история растрогала. Она потеряла всю семью. Наверное, это паршиво. Ведь у меня была семья и друзья были, а кто есть у неё?

Когда настал мой черёд, психолог мягко спросила:

— Алекс, расскажи нам, как ты оказалась здесь?

Устремив взгляд в окно на медленно опускающееся за горизонт солнце, я представила, что нахожусь в этом зале совершенно одна и начала свой рассказ:

— Я знала, что моя семья и друзья будут за меня очень волноваться. И, тем не менее, я здесь потому, что мне хотелось упасть на землю и подохнуть, спрятаться от всего мира, закрыться, убежать, как можно дальше и больше ни о чём не думать.

— Ты была подавлена? — психолог, скорее констатировала факт, чем спрашивала.

— Да, — я поморщилась. — Я не была той Алекс уже очень долго и никто не вызвался взять на себя эту роль. Сдаётся, у меня нет выбора.

— Потому, что ты единственный человек в мире, кто может быть тобой, — улыбнулась женщина. — Каждый человек состоит из трёх составляющих: прошлое, настоящее и будущее. И избавиться от чего-то одного просто нельзя.

— Но можно лишить себя будущего, — сказала я.

— Можно, — кивнула психолог. — Только в случае, если ты умрёшь, а так будущее неотвратимо. Жить прошлым невозможно, как бы тебе не хотелось. Ты расскажешь нам, как оказалась здесь?

Кивнув, я продолжила:

— Я сильно заболела. Настолько сильно, что некоторое время лежала без сознания. Говорили, что я умру, но я… выжила, — про себя подумала, «к сожалению». — Очнулась, а меня уже окружали близкие и родные. Но… не все. Уже тогда понимала, случилось что-то плохое. Это навязчивое чувство не покидало меня, пока не узнала правду. А, когда узнала… Плохо помню тот момент, но это что-то вроде, когда тебе кажется, что все лгут специально, чтобы причинить боль. Только будут ли близкие причинять боль намеренно? — я фыркнула. — Конечно, не будут. — Уже после его похорон я убежала, никому ничего не сказав. Хотелось скрыться от всего, что напоминало мне об утрате.

— После чьих похорон, Алекс? Кого ты потеряла?

— После похорон… мужа, — я сглотнула ком в горле.

— Как звали твоего мужа? Это важно, — мягко приговаривала психолог.

Я отрицательно замотала головой.

— Как его имя, Алекс? — продолжала допытываться психолог.

Она просто делает свою работу и делает это хорошо, потому что все сидящие в комнате понимают, с прошлым надо попрощаться. Но не в этот раз. Я подскочила со стула и извинившись, пулей вылетела из зала, направляясь в свою палату. Это имя я похоронила в себе так глубоко, что пока не готова раскапывать и делиться с остальными, не готова говорить о нём так, будто он действительно умер. А ведь он и вправду умер, Алекс и это не изменишь! Мёртвых не вернуть, даже с помощью некромантии, а тех, что возвращают, становятся просто оболочкой без души. Нет в мире ни одной магии, которая могла бы повернуть время вспять.

Вернувшись в свою палату, я захлопнула дверь и вздохнув, легла на постель. До полночи ещё очень долго. Время всего шестой час вечера, ужин в восемь, поэтому я решила поспать. Легла и уставившись в потолок, начала делать упражнение на дыхание и успокоение нерв. Вдох-выдох. Раз, два. Снова вдох и не выдохе, как по волшебству, меня, наконец-таки, сморил сон.

Лёгкое, почти невесомое, но всё же ощутимое касание тёплой ладони к моей щеке. Чьи-то пальцы обводят контур нижней губы, чуть надавливают, а потом следует сладкий, медовый поцелуй с привкусом лета и одуванчиков. В воздухе витает запах летней листвы и цитруса, немножечко моря, немножко мяты и зелёного, кислого яблока. Поцелуй, наполненный нежность и о, свет и тьма, как же мне не хочется, чтобы он когда-нибудь закончился. Хриплый смех, принадлежащий… ему, я услышала и в мгновение открыла глаза, встречаясь с взглядом аквамариновых глаз, ярко переливающихся на солнечном свете.