Александра Осенняя – Хранительница огня: в пламени страсти (СИ) (страница 9)

Бояться до панического ужаса, когда кружится голова, перед глазами пелена из слёз, когда ладони потеют, а тело становится ватным. Только Скай мог напугать меня так сильно, что у меня не оставалось и шанса на сопротивление. Задумавшись, я немного отстала, а когда меня легонько кто-то тронул за локоть, вздрогнула. Оказалось, это был какой-то другой священнослужитель, только гораздо моложе, чем тот пожилой.

— Зря вы так со своим отцом, — укоризненно покачал головой, но говорил шепотом.

— В какой смысле? — нахмурилась я.

— Женщине Восточного королевства не позволено смотреть в глаза, когда к ней обращается мужчина, не позволено дерзить, хамить и повышать голос, — объяснил мужчина.

— Как вы предлагаете мне себя вести? — почувствовала, как начинаю закипать от злости. Казалось, сейчас пар из ушей хлынет. — Мою мать сожгли! Сомневаюсь, что вы вели бы себя иначе, — съязвила я, а сама прекрасно понимала, для всех придётся изображать горе утраты и скорбь, но на самом деле правду знает только ограниченный круг лиц: Скай, его дракон, тренер, директриса Эшдаун и какой-то совет магических старейшин. Ах да, ещё об этом знает и наш Российский совет ведьм.

— Да, нехорошо получилось, — спокойно протянул маг.

Я после такого глаза выпучила от шока. Сожгли заживо женщину, а он "нехорошо получилось". Нехорошо получится, когда я отцу буду мстить. Для него и нехорошо, а для меня очень даже! От одной мстительной мыслишки я улыбнулась, точнее, наверное, больше походило на кровожадный оскал. Священник аж в сторону шарахнулся, оставляя меня размышлять над бытием в одиночестве. Больше разговаривать никто не хотел, да и меня, честно, не очень тянуло о чём-то говорить. Поэтому я шла, молча под палящим вечерним солнышком, отбиваясь от мух размером с мой мизинец.

— Осторожно, хранительница, эти насекомые смертельно ядовитые!

Нет, я до конца пути такими темпами точно поседею! Решила спросить, сколько мы уже, собственно, так идём по пустыне, на что услышала ответ:

— Два часа по нашему времени, хранительница.

Два часа. Всего два часа! А мне казалось вечность. Перемещать ногами становилась тяжело с каждой секундой и, не выдержав, кто-то взвыл на всю пустыню. Оглянувшись, вся уставились на меня.

— Вам плохо, хранительница?

— А что, по мне не видно!? — не сдержалась и наорала. Ибо устала, хотелось кушать, а потом в мягкую кроватку.

Видимо, сжалившись надо мной, все решили воспользоваться местным видом транспорта. Я когда повернулась назад и увидела, шествующую следом за нами процессию помощников и огромных ящеров, которые были подобно нашим лошадям с сёдлами, чуть не споткнулась о маленький камушек с открытым ртом. Всё это время я шла пешком, хотя могла ехать верхом! Мне любезно помогли взобраться на мощную зеленёю ящерицу, у которой даже бицуха была и мы двинулись снова. Как же невероятно красиво, когда солнце в пустыне прячется на ночь за горизонт! Небосвод стремительно меняет краски от розового до сиреневого оттенка, одна за другой зажигаются золотые звёздочки, ласково развивает волосы прохладный сумеречный ветерок и пустыня превращается в настоящее природное волшебство. Такая тишина, нарушаемая лишь тяжелыми дыханиями священников и их помощников, и моим восторженным вздохом (ну, это потому, что кто-то пешочком идёт и это исключительно их выбор, а кто-то едет верхом на ящерице). Сразу мультик про Алладина вспоминаю.

— Ааарабская нооочь, вооолшебный востооок, — не запела, а завыла я. Только потом до меня дошло. Собственно, пела я не в мыслях, а вслух.

Надо ли говорить, что вся наша небольшая колонна тут же остановилась и множество пар глаз странно уставились на меня.

— Хранительница, с вами всё в порядке?

— Могло бы быть и лучше, — не соврала я. — А вообще это песня такая!

— А-а-а, — понятливо протянули. — Просто вы так…завыли, что мы подумали, вам плохо стало.

Тьфу! Как истинные жители Восточного королевства, умеют же испортить весь настрой и настроение. Фыркнув и гордо вздёрнув голову, я чуть подопнула ящерку и двинулась впереди всей колонны, потом вспомнила, что пути до храма не ведаю, поэтому вернулась чуть назад. Спустя какое-то время, когда я успела зверски устать, вымотаться, да и ящерица моя уже вовсю намекала на отдых (не терпелось от такой туши, как я избавиться), мы остановились на ночлег. Пока помощники стремительно раскладывали для меня шатер, а другие пытались зажечь костёр, третьи собирались что-то приготовить, мы с моей ящерицей удобно устроились на песочке. В смысле, я удобно, поскольку положила голову на бедную зверюшку, а как там ящерице было, не знаю. Пока лежала, уставившись в звёздное небо, почему-то вспомнила потрясающую белоснежную улыбку с острыми зубами, которая принадлежала дракону Ская, ласковый шепот и горькое "Проси меня всё, что только пожелаешь. Но не проси отпустить… Не смогу…". Улыбалась, как счастливая дурочка, вспоминая ту зеленую полянку, яркие пылающие огнём глаза, руки, поглаживающие меня с такой нежностью и заботой, что под этими прикосновениями я невольно млела.

Нахмурилась, когда прямо перед моим лицом чья-то туша заслонила звёздное небо. Чуть было не обрадовалась, когда выяснилось, это Гарданчик за мной прилетел. Намекнула ему на то, чтобы подождал, а когда шатёр мой уже поставили, впрочем, как и все остальные, я махнула ему рукой и птеродактиль незаметно пролетел в моё временное спальное место. В воздухе невероятно пахло жареным мясом, картошечкой и овощами. На песочек упала слюнка, живот заурчал, напоминая о голоде и схватив тарелку со всем, да побольше, я юркнула в шатёр, где меня уже дожидался сладкий Гарданчик. Ох, всего ничего знакомы, а уже привязалась!

— Привет, моё летающее счастье! — просияла я, улыбаясь. Да, точно привязалась. Животные — это вам не люди, им доверять легче! Ну, за исключением диких животных, смотрящих на тебя исключительно, как на мясцо с косточками. — Есть будешь?

Гардан закивал мордой и оскалился. Поборов желание покинуть палатку, вспомнила, что это у "птицы" своеобразная улыбка такая. Разделила огромную порцию пополам, естественно птеродактилю досталось больше мяса, а мне больше овощей, но я и не жаловалась. Даже наелась сильно, а потом заметила, как одна хитрая при хитрая морда тихонько подворовывает у меня ещё недоеденное мясо.

— Чья это наглая морда у меня так же не менее нагло ворует? — вопросила я с ехидной улыбочкой.

Птеродактиль замер на полпути, невинно оскалился, а потом резко указал в сторону выхода из шатра, я естественно голову повернула, чтобы посмотреть, нахмурилась, поскольку там никого не оказалось, а потом до меня дошло. Дошло, когда тарелка уже была полностью пустая, а наглый вор Гарданчик завалился спать. Кстати, о сне. Место почивальни было роскошным, подобно королевскому. Огромный мягкий матрас, множество ярких подушек, на которых были вышиты какие-то незамысловатые узоры. В общем, всё в восточном колоритном стиле. Вот так и я завалилась спать рядом с птеродактилем прямо в платье. В тот момент я была слишком уставшая, чтобы думать о своём внешнем виде.

Заснула сладким, беспробудным, как я думала сном, но оказалось, когда в твоём животе что-то сначала булькает, а потом стягивает, о сне уже и речи идти не может. Распахнула глаза, подскочила и поняла, мне срочно требуется уединиться с матушкой-природой. И уединиться не по маленькому, а очень даже, судя по бульканью в животе, по большому! Выскочила из шатра, придерживаясь за живот, и стала оглядываться по сторонам в поисках укромного местечка. Солнышко ещё не взошло, поэтому священнослужители мирно себе спали, не подозревая о моей беде. Это и к лучшему. Где, где чёрт подери мне присесть, если вокруг одна голая пустыня!? Придумала! Наколдавала себе неподалёку от лагеря куст временного назначения и со спокойной душой… В общем, со спокойной душой и всё, а потом услышала тихий, знакомый ржач Гардана.

— Ха-ха…Бу-га-га!

— Пшёл вон! — крикнула я, стараясь не разбудить остальным.

Продолжая ржать, "птица" заполз в шатёр обратно. Дела были сделаны и как-то сразу полегчало. Невинно отошла от кустика, который сразу же исчез и вся такая не при делах, пошла искать флягу с водой. Руки-то вымыть надо после "уборной". Проснулись все в прямом смысле от вони, разносившейся по воздуху из-за ветра. Мля…

— Фу, — зажав нос, произнес кто-то сонным голосом. — Тьма меня побери, лучше бы я сдох!

— Что за вонь!? — выскочили из шатра и все остальные, уставившись на меня.

Я пожала плечами, продолжая споласкивать руки. Между прочим, это из-за их пищи я вчера травонулась, походу. Подозрительным взглядом на меня ещё посматривали очень долго, а про постоянные смешки, исходящие из шатра, вообще молчу. Птеродактиль позже незаметно улетел ввысь, сопровождая меня вплоть до храма, но никто не обещал, что этот самый путь будет лёгким для меня. Видимо, отравилась я значительно так, потому что живот свирепо урчал, намекая на скорое воссоединение с природой. Пришлось резко остановиться ящерицу, поскольку руки мои начали дрожать, живот вконец скрутила, а на лбу выступили обильные капельки пота. Повернувшись, пожилой священнослужитель обеспокоенным голосом поинтересовался о моём самочувствии:

— Хранительница, вы как-то неважно выглядите… Побледнели…