Александра Окатова – Каиновы сказки. Премия им. А. А. Блока (страница 4)
Любовь и смерть
Когда последний лист, как пьяный,
падает на землю,
когда объятия саднят, как содранная кожа,
покорно и легко я немоту приемлю —
любовь и смерть твердят всегда одно и то же.
Любовь и смерть твердят всегда одно и то же…
Беззвучно я кричу, глотая слёзы,
и даже кровь моя остановить тебя не может,
горит невысказанное «нет»,
как раскалённое железо.
Ты снова сделал вид,
что ты меня не слышишь,
но в глухоту твою не верю – не похоже —
ведь музыка, звучащая в тебе, берёт всё выше —
любовь и смерть твердят всегда одно и то же.
Любовь и смерть твердят всегда одно и то же:
зовут, целуют – две всесильные богини,
и каждая зовёт к себе на ложе…
А я, безгласная, стою посередине.
Похороны любви
Кресты. Ограды в грудь. И сочный
под ногами хруп костей.
Золотой и непорочный
день над поймой. Это дача.
Не кресты? Огороды,
маленькие, как могилы,
страшное место. Роды
цементного завода в пойме.
Гиблый воздух. Язва.
Безумие цивилизации.
Хруп. Хруп. Хруп.
Ядовитое полнолуние.
Любовь была такой хрупкой,
сейчас – труп.
Нежно – наклоняюсь и, напрасно,
дыша ей в лицо, пытаюсь
её оживить.
В помертвелости – отблеск страсти.
Моей? Твоей? В землю лицом, каюсь
над бедной: она была чистой. Вечный
покой тебе, светлая. Как нам
жить без тебя? Ногтями
рою ямку. Нужна небольшая —
после смерти любовь
стала маленькой, так и тянет
к ней прикоснуться… Руками шаря,
как воду, сжимаю тающее её тело.
– Мы сошли с ума, – кричу в исступлении.
– Не надо закапывать! Это моё дело!
Не надо! Моя – живая!
Не надо закапывать, лучше – меня!
(Я невменяема? Невменяема.
Я что-то кричала и билась
головой тебе в темя).
Я проклинала всех богов,
крича от боли и отчаянья…
– Кого хороните?
– Любовь, – беззвучно отвечала я.
Бродячий сюжет
Взять бродячий сюжет,
напоить его собственной кровью,
и у сердца согреть,
под своею оставив кровлей.
Смотреть, как розовеют щёчки у сюжета, 
