Александра Нокс – Сплэш. Не отпускай меня (страница 1)
Александра Нокс
Сплэш. Не отпускай меня
Пролог
Асфальт пульсировал под ногами, словно рядом проходил скоростной поезд. Многие именно так и думали — но только не Вейн. Эта дрожь была ему родной. Он знал каждой клеткой кожи, что на самом деле происходит.
Вывеска не выделялась — да и не требовалось. Репутация клуба работала лучше любой неоновой рекламы. Хотя да — надпись будоражила. И нередко заставляла прохожих ретироваться даже среди бела дня: «Сплэш: твои влажные фантазии». Рядом слегка светилась большая красная стрелка с недвусмысленным намёком, где именно эти фантазии сбываются.
Вейн ухмыльнулся. Напрасно проходили мимо — теряли шанс ощутить хоть что-то настоящее, вернуть вкус к жизни. Их можно было понять: существовать не страшно, страшно жить, проживая каждую эмоцию. Быть честным в своих желаниях, уязвимостях и бедах. Проще остаться в серой рутине и не высовываться.
«Сплэш» гудел. За кулисами было жарче, чем на олимпийских стартах. Каждый танцор рвался на сцену, чтобы сбросить с себя слои одежды, промокая под каплями воды и вдыхая запах озона. Посетители принимали это за спецэффекты. Что ж, пусть в это и верят.
Сегодня Вейн вышел не в свою смену — ему поручили особую роль: личного бармена для владельца клуба и его команды. С Лексом они знали друг друга лет двадцать хотя кто теперь считает? Да и по самому Лексу невозможно определить возраст — как, впрочем, и по большинству танцоров и работников клуба. Такая уж особенность — быть одним из чувствующих.
Переодевшись в узкие, но удобные джинсы, закатав рукава белоснежной рубашки и привычным движением накинув фартук, Вейн направился к VIP-ложе. Именно там Лекс собирался отметить успешное завершение миссии с командой.
Ложа была потрясающей — возвышалась над остальными столиками, откуда открывался панорамный вид и на сцену, и на огни мегаполиса. Стёкла сделаны по принципу зеркал Гезелла: снаружи — отражающая поверхность, изнутри — кристально прозрачная. Приватность у всех на виду. Ещё одно бизнес-решение, привлекающее новых клиентов.
Вейн активировал защитную сферу над VIP-зоной. Изобретение Лекса — гениальное, как и всё, к чему тот прикасался. Каждый столик окружала особая материя, тонко реагирующая на эмоции присутствующих. Она пропускала ровно столько энергии, сколько требовалось, и откликалась на настроение гостей мягкими переливами света. Со стороны это выглядело просто игрой бликов — элементом фирменного маркетинга, который работал идеально. Гости даже делали ставки, какого цвета она будет у их столика в этот вечер.
Мог ли Лекс быть скромнее и сделать его прозрачным и незаметным? Мог. Но зачем? Это ведь бизнес.
Фирменный напиток Вейна — «
— Вейн, лёд и водку, — спокойно попросила Сэм. Под куполом не нужно было повышать голос — звук мягко гасился.
Никто из чувствующих не пил алкоголь, так что суть заказа очевидна: водка — для дезинфекции, лёд — для колена Криса, вчера ему досталось знатно и об этом уже ходили слухи.
Вейн не боевая единица и уж тем более не претендовал на участие в миссиях босса, но ему доверяли, а мнение и советы ценили. Вейн пристальнее посмотрел на Кристофа и в очередной раз убедился в правильности решения оставаться за барной стойкой.
Вывих — не самая большая беда парня. Гораздо хуже выглядела голова: обмотанная бинтами, а глаза скрыты непроницаемыми очками. Но лицо не выражало боли. Только собранность, внутренний стержень и мягкость человека, который не боится быть живым, а боль воспринимает, как часть жизни.
Сэм, невозмутимая и безэмоциональная, оставалась собой даже среди близких. Её называли Смерть с косой — легенда в своём ремесле. Ею пугали нерадивых правителей, и даже убийцы знали: нарушишь кодекс — за тобой придёт она. И вот эта Смерть сейчас аккуратно обрабатывала раны Криса на лице, шее и руках.
Крис сидел неподвижно, будто боясь спугнуть магию момента. Мир под слоями бинтов и очков дрожал, искрился. Даже без зрения он ощущал потоки энергии, струящиеся повсюду. Клуб жил, дышал, мерцал как в калейдоскопе. Но сейчас это было второстепенным, ведь рядом Сэм.
Сэм молча закончила перевязку. Её пальцы двигались быстро и уверенно, но от них по коже расходился ток. Это была не жалость, не сострадание — чистая, сосредоточенная забота.
Он знал, что она не чувствует к нему того, что он к ней, и потому жадно запоминал каждое прикосновение — простое, мимолётное, но для него бесконечно важное.
— Готово, — сказала она. Голос — ровный, холодный, как лезвие, которым ещё вчера она упокоила дюжину Миражей.
— Уверен, я и так неотразим, — усмехнулся Крис, искренне не беспокоясь о своём внешнем виде. — Уж на этот раз нас с Лексом точно перестанут путать.
После этого высказывания даже Сэм не сдержала улыбку. Близнецы, но такие разные. У каждого уникальная сила, которая делала их особенными, сильными, но и беспомощными при определенных обстоятельствах. Собственно, благодаря, или вопреки, этому Крис поседел до пепельно белых волос пару лет назад.
Купол уловил изменения и отозвался тихой вибрацией с переливами света похожими на северное сияние, пропуская больше музыки и энергии внутрь. Воздух наполнился озоном, если бы лил настоящий дождь секунду назад, тот самый дождь, что скрывает слёзы.
Клубный ритм проникал в самую глубину, касаясь оголённых нитей души. Резонанс усиливался, приводя к нужному состоянию — истинному, лёгкому, но собранному. Здесь не было место эйфории, только чистый разум, ясные эмоции и, да, обезболивающий эффект как бонус. Именно то, что было нужно.
Вейн прикрыл глаза, впитывая ощущения и продолжил подготовку к застолью. Скоро должны были подойти остальные члены команды и сам босс.
Энчи и Тёрн танцевали в гуще партера. На фоне рыжего гиганта Энчи казалась крошкой — миниатюрная, гибкая, непосредственная и немножко безумная. Она отдала свою жизнь Лексу. Никто не просил, уж тем более этого не требовал сам Лекс, но она посчитала такой шаг своим долгом и теперь хваталась за любую возможность быть ближе к нему. Стажёр-администратор, бармен, курьер Энчи занималась всем и сразу, сама назначив себя оруженосцем даже в мирное клубное время. Она боготворила своего кумира и стремилась быть полезной при каждом удобном, а чаще неуместном, случае.
Сейчас она растворилась в музыке и дожде, смывая тревоги, страх и ужас прошлого. Только влажные дорожки на щеках выдавали слёзы очищения.
Тёрн, как обычно, отрывался на полную катушку. Его жизнь была проста: не упустить ни мгновения. Весельчак, силач — тело греческого бога, лицо викинга, рыжая коса толщиной с питона. Он обожал ходить топлесс и даже вне работы носил фирменные джинсы клуба — прочные, удобные и, по его словам, «рвутся только по любви».
На сцене завершался кульминационный номер — фантастическое действо, от которого перехватывало дух.
Всполохи эмоций, волны силы и энергии проходили сквозь воздух, оседая под кожей.
Для одних это было акробатическое и танцевальное шоу с дикой, почти физически ощутимой энергетикой. Мокрые, идеально сложенные тела танцоров, эквилибристов и музыкантов возбуждали воображение. Сопровождалось действие барабанным ритмом — артисты извлекали дробь из всего, что было под рукой: бочки, вёдра, металлические трубы разных диаметров. Древняя, почти первобытная вибрация проникала в самую суть и завораживала.
Капли воды разлетались во все стороны, свет преломлялся в каждой струе, словно подыгрывая музыке. Каждый вечер был уникален — неповторимое сочетание ритма, движения и звука. Свобода здесь ощущалась буквально: желания, спрятанные в тени, смело выходили наружу.
Но для самих артистов всё куда сложнее. За зрелищем скрывался ритуал, строгая дисциплина, концентрация. Каждое движение — способ укротить силу, удержать хаос, не дать стихии завладеть разумом. Это был их способ не сойти с ума и остаться собой, сохранить внутреннюю устойчивость среди водоворота эмоций.
Смех Тёрна, низкий и с лёгкой хрипотцой, прорезал гул зала. Он играючи подхватил Энчи, закинул девушку на плечо, понёс наверх. Она хохотала, цепляясь за его рубашку, но быстро сдалась. Оба спешили на торжество в честь завершения непростой миссии. Их появление — живое, заряженное радостью и энергией — тут же отразилось на куполе ярко-оранжевым вихрем света.
Вслед за ними, словно выжидая удобного момента, проскользнул Нубик.
Не имя — прозвище. Новичок, который вряд ли скоро от него избавится: слишком упрям, вспыльчив. Одиночка — насторожённый, местами затравленный, местами злой на весь мир и, прежде всего, на себя. Его сила была опасна; если бы не Лекс, он давно бы навредил и себе, и окружающим. Эту помощь — сам факт того, что она ему нужна, — он ненавидел. Но уважение к Лексу было абсолютным.
Команда приняла Нубика без колебаний. Именно лёгкость и дружелюбие обезоруживали, не к такому отношению он привык. Тем более, что его эмоции — острые, на грани истерики, драматичные — были для команды открытой книгой. Они чувствовали каждую червоточину его нутра, но это их не отпугивало. Каждый из них сам когда-то проходил через трудности, а опыт подсказывал: становление личности, особенно чувствующей, всегда требует времени, терпения и поддержки.