Александра Николаенко – Жили люди как всегда. Записки Феди Булкина (страница 11)
Но вернемся к долготерпению, праву выбора и последствиям, ибо сказано: ни один волос без Господней гребенки. Но при этом велено выбирать. Вот Андрей Константинович, вы его не знаете, если б предчувствовал, что его вчера машина у нас на перекрестке собьет, разве был бы столько отважен, чтобы хоть на шаг вчера из подъезда? Разве стоили пиво-вобла-батон такой жертвы? Да мы все бы с вами, товарищи, сидели по домам, если б знали, что с нами будет!
Но о Долготерпове.
Отец Григория Ильича, Илья Николаевич, упокоился Долготерповым. Дед его, прадеды и прабабушки все были Долготерповы, в оправданье своей фамилии долгожители. Правда, мать Григория, Долготерпова Анна Аркадьевна, ныне тоже покойная, была в девичестве Трёпкина, с чем судьба дала ей выбор в смысле фамилии, не меняя трагической сути.
Словом, предстояло долго терпеть на своем пути в соответствии с кем-то сделанным выбором, и Григорий Ильич терпел. Он терпел сперва ясли, потом детский сад, потом школу, потом университет, потом жену свою Валентину, работу свою, государство свое, терпел, когда эти безмозглые перекрывали день изо дня асфальт, отключали горячую воду… Григорий Ильич терпеливо ходил проложенным кем-то тротуарным покрытием на работу, с работы на Богом данном троллейбусе – словом, если не дали выбора, приходилось терпеть.
Терпеливый был человек Григорий Ильич, а впрочем, терпенье, товарищи, – спасительный путь от сегодняшнего заката к завтрашнему рассвету. Тем и щепка движется рекой по течению, и осенний лист падает, и земля не первый год вертится, в ней плодится, и множится, и покоится, и все это, между нами говоря, держится на терпении. А его-то и не хватает.
Отчего же вспомнили мы сейчас Григория Ильича? Отчего посвятили человеку, пусть терпеливому, но столь же обыкновенному, как мы все, этот рассказ? Отвлекли на Григория Ильича без спросу ваше внимание?
Дело в том, что бульвар, по какому шли мы вчера, носит имя героя нашего, нашего Григория Ильича: бульвар Долготерпова.
Говорят, что в Англиях и Швейцариях, прежде чем тропу асфальтировать, сеют траву газонную, после ждут, где удобнее вытоптать ее европейскому человечеству, сократив свой путь. Но у нас, возможно, как раз из заботы о продлении пути этого, проложат сперва асфальтированную тропу, а российское потом человечество, сокращая по-своему, топчет траву. К чему это вспомнилось? Вот к чему. Дело было в прошлом веке, в 99 году. Был январь, и выпало много снега, этот снег красиво укрыл подушками голые тополя, заодно застелив белоснежною скатертью пустырь вдоль дороги. Григорий Ильич же, как уже говорили мы, был терпелив, терпелив, но он торопился и, не стерпев, сокращая путь, проложил в нетронутой целине тропу до метро, что и носит теперь название своего основателя.
Повесть оптимистическая о том, как Федор Михайлович в живых остался
Многие в мире бродят бактерии, и у бактерий этих так задумано, чтобы в человека попасть, хоть как-нибудь, и свести на нет.
Узнав однажды из новостей телевизионных плохие новости, что опять нашла на человечество смертоносная бацилла какая-то, поискал наш Федор Михайлович от нее в интернете спасения – и там ему было уяснено, что у человечества пока средства от него избавиться нет.
Решил бороться сам, один на один. Отважный был человек. Не каждый со смертью рискнет сцепиться вот так, в рукопашную, да еще один на один.
Не каждый рискнет, да всякому, как известно, приходится.
Начал Федор Михайлович с малого, самодеятельно. Впотьмах, можно сказать, на ощупь. С нуля и личными средствами: зарядка, гимнастика, холодные обтирания, бег на месте.
Овощи есть, понятно, нельзя, в них нитраты. В масле – убийца-холестерин. В мясе – цепень. Колбаса ему сделалась отвратительна, из чего делают ее – ясней ясного. Цвет ее розовый, запах ее неприятный. Порубят в колбасу собак и холерных крыс каких-нибудь, и ешьте ее потом – долго в любом случае не протянете. Остается кефир. Кефир делают из коров. Корова – тоже мясо. В мясе – цепень. В молоке от цепня – глисты, огнеупорные, как в интернете сказано. Сколько ни вари – выживут и погубят. Кефир из молока. Значит, и кефир нельзя. Вообще есть нельзя. Раз есть нельзя, думает, – обойдусь.
Перестал есть наш Федор Михайлович, только одной гимнастикой обходился. Держался, нужно сказать, молодцом. Похудел, помолодел, подтянулся.
И все равно со временем ощутил, что, как ни старается, – даже не кушая, помирает.
Стал думать еще.
Дело тут, сообразил, не только в питании, раз с этим у меня уже все в порядке и я не ем ничего, а в дыхании!
Сделав такое открытие, пошел он в аптеку и на большие деньги купил себе масок марлевых, потому что ездить приходится как-никак в общественном транспорте. А там не люди ездят – бациллы. И по лицам видно: бациллы. И по их выражениям.
Первое время дело жизни наладилось. Опустила смерть руки, отступилась даже в некотором уважении. Ладно уж, решила, подожду. Не впервой.
Только маски менять приходилось.
Догадался Федор Михайлович, что, пока он маску меняет, дышать хоть мгновение, а приходится беззащитно, тут-то бацилла подкараулит его и впрыгнет.
Пришлось думать дальше. И ведь додумался! Вот до чего человек был догадливый! Каждую подлость учел!
Взял да и перестал дышать. Ну его, думает, от греха подальше…
И это прекрасный способ не умереть, товарищи. Очень советуем. Берегите себя! Не дышите! Не кушайте!
И останетесь живы.
Человек без маски
Человек без маски появился на площади Народного Ополчения летним вечером. Он немного прошелся по плиточкам, вдоль газонов, посидел на лавочке. Почитал. Близко ни к кому не подходил он и держался от всех на два метра, положенных принятой конституцией «Бесконтактного человеческого общения». Ведь опасно близок прежде был человек человеку!
Что тем более недопустимо в обстоятельствах эпидемии под угрозой полного вымирания: поцелуи, рукопожатия и все прочее. Выжить можно только не контактируя. Самое лучшее – вообще не дыша. Это тоже многие пробовали: оказалось, способ профилактики вируса «недышанием» – панацея. Стопроцентно помогает, не заразившись вирусом, умереть от удушья.
Ввели бесконтактные карты. Бесконтактные праздники, парки увеселительные, бесконтактное голосование. Вошли в моду бесконтактные отношения, лечение, образование, отдых и труд. ЧЕЛОВЕЧЕСТВО БЕЗ КОНТАКТА! – стало лозунгом нового времени.
Ученые утверждали, что в скором времени разработают БЕСКОНТАКТНЫЙ СПОСОБ ПЛОДИТЬСЯ. Впрочем, ученые обещали в скором времени и вакцину от вируса. Но на эту вакцину надежды, разумеется, было меньше, чем на бесконтактный способ зачать.
БЕСКОНТАКТНО! – уверяли с бесконтактных экранов бесконтактно счастливые многодетные семьи. ДЕЛАЙ КАК МЫ! БЕРЕГИ СЕБЯ!
Очень скоро был изобретен способ предохранения от заражения «МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ». Прежде это была забава аттракционная, теперь же еще одна панацея. Обладатели новшества выкатывались на улицу в силиконовых пузырях. Трехслойный пузырь был дороже, но прочнее, надежнее.
НЕ УСПЕЛ КУПИТЬ МЫЛЬНЫЙ ПУЗЫРЬ? ЗАКАЖИ ПУЗЫРЬ В БЕСКОНТАКТНОЙ ДОСТАВКЕ! СКИДКИ ПОСТОЯННЫМ КЛИЕНТАМ!
ЖИВИ И ПРЫГАЙ!
САМОКАТ ПОД КУПОЛОМ!
БЕСКОНТАКТНЫЕ СИГАРЕТЫ!
Те, кто не мог позволить себе ПУЗЫРИ, покупали доступные бесконтактные банки. Хождение в банках в самом деле обходилось много дешевле. Дело в том, что ПУЗЫРИ (даже пятислойные) хотя и гораздо красивей банок, переливаются всеми цветами радуги, но, однако, непрочны. Стекло же дешевле значительно и, хотя тяжелее, надежней. Парниковые же конструкции совсем дешевы, и у многих дачников сохранился полиэтилен. Ибо воздух, надышенный в парнике, – твой собственный, и он безопасен.
Век был назван ВЕК БЕЗ КОНТАКТОВ.
Бесконтактный! Будь бдителен! ЗНАЙ! Рука, протянутая тебе, не Спасителя, но Иуды!
Так тонущие, помня этот важный пункт конституции, полностью отказывались от протянутых рук и тонули в сознании, что, по крайней мере, тонут от собственных.
НИ ШАГУ БЛИЖЕ!
Трудно было первое время с бесконтактным приемом пищи. Многие умерли от истощения, стараясь соответствовать этому пункту. Но это были потери во благо самоспасения. СПАСИ СЕБЯ САМ! – советовал загорелый белозубый актер, доставая себя за волосы из воды. Чтобы поцеловать друг друга в полной безопасности, влюбленные целовались через экраны.
Родители какое-то время бесконтактно очерчивали детей своих на асфальте мелом, и каждое дитя нового мира знало, что перейти меловую черту грозит контактом и гибелью. Впрочем, очень скоро не стало ни детей, ни родителей.
ОСТАНОВИСЬ, ЕСЛИ ЛЮБИШЬ! – предупреждала влюбленных разделительная черта на плакате.
ЛЮБИШЬ МЕНЯ? ДОКАЖИ БЕСКОНТАКТНО!