Александра Никогосян – Метроном (страница 5)
– Ну и слава Богу! Храни вас всех Господь, детонька!
Лида ничего не ответила.
В комнату, осторожно постучавшись, вошли папа и Костя.
– Ну что, бабушка Ксения, Лида вам все рассказала, объяснила? Вы согласны?
– Конечно, Сашенька! В этой квартире ты командир – как скажешь, так и будет. Да и придумали вы всё хорошо.
– Константин! – командным голосом произнес папа. – Сначала печку! Потом бабушку!
С печкой управились быстро и вернулись за бабой Ксеней. Отец осторожно завернул соседку в одеяло и взял на руки.
– Нет, Костя, – тихонько прошептал он, – матрац не надо, ты же видишь. Бери только подушку.
Устроили бабу Ксеню на переставленную из детской Лидину кровать, поправили подушки, подоткнули одеяло… Баба Ксеня отчего-то вдруг заплакала. Ольга села на краешек кровати и принялась что-то тихо соседке говорить.
Отец огляделся по сторонам, сам себе кивнул головой и махнул рукой Косте – за дровами!
Вскоре полкомнаты было завалено березовыми полешками, под столом громоздился мешок с картошкой, на книжный шкаф папа повесил «косичку» из больших, золотистых луковиц, а рядом, на полу, поставил большую бутыль с подсолнечным маслом.
– Только ты сама-то не поднимай! – сказал он маме. – Вот Лидочка тебе помогать будет. Мука ты знаешь где, в ларе на кухне, правда, там совсем немного осталось… Но вы завтра же пойдите с Лидой на базар и купите побольше, сколько сможете… Яиц вот у нас нет. Тоже купите… Картошки пока достаточно… Что еще?
– Ты майор, или шеф-повар? – печально улыбнулась мама. – Или ты думаешь, что я не знаю, где у нас мука? Хватит, Сашенька. Сядь, отдохни хоть пять минуток. Мы с Лидой со всем разберемся. А сейчас… – мама взглянула на громко тикающие на стене ходики. – Сейчас нам, наверное, пора на вокзал…
Она посмотрела на своего старшенького и горько вздохнула, еле сдерживая слёзы. Несмотря на могучее телосложение, стриженый и лопоухий Костя показался ей совсем мальчишкой. Да он и был мальчишкой, воспитанный на книгах, благородный, маленький мамин мальчишка. Что такое восемнадцать лет?
Костя подошел к кровати бабушки Ксении, наклонился и поцеловал соседку в сухую морщинистую щёку.
– До свидания, баба Ксеня! Скоро увидимся!
Баба Ксеня осторожно, чтоб никто не заметил, перекрестила маленького взрослого мальчишку, потом наклонила его голову к себе поближе, поцеловала в лоб и что-то прошептала.
Зачатая, родившаяся и повзрослевшая в этот страшный день новая, решительная девочка Лида, стояла рядом и молчала.
Глава 3
Народу на привокзальной площади, в здании вокзала и на перронах клубилось столько, что, казалось, снялся с насиженных мест и уезжает весь город.
Провожали первый эшелон. Ольга осмотрелась и взяла мужа за руку:
– Сашенька, ты посмотри… Одни мальчишки… Совсем мальчишки.
– Кто первым в военкомат прорвался, тот первым и уезжает. – хмуро ответил муж.
– Почему им сразу не выдали форму и оружие?
– Сказали, выдадут на месте, когда доедут.
«Тем, кто доедет» – привычно додумала Ольга невысказанную фразу.
Она обняла сына, прижалась к нему всем телом, целовала в шею, уши, ладони – везде, куда могла дотянуться.
– Сыночек, сыночек мой родной, любимый, бей гадину, бей, сколько сможешь! Но береги себя, слышишь? Костя, Костенька, береги себя!
Где-то далеко впереди призывно и тоскливо взвыл паровозный гудок.
Костя выпутался из кольца материнских рук, шагнул к отцу. Крепко обнялись. Молча. Потом Костя, вроде как в утешение, произнес:
– Ничего, пап, может, на фронте встретимся.
– Лучше не надо, – горько улыбнулся отец и попытался пошутить. – Ты забыл? Я военврач. Со мной на фронте лучше не встречаться.
Костя ещё раз крепко обнял отца, в очередной раз поразив его своей медвежьей силой, подхватил полупустой вещмешок и собрался бежать к вагону. Оглянулся. Мама стояла молча, беспомощно опустив руки. Костя бросил мешок на перрон, подскочил к матери, снова крепко обнял её и тихонько прошептал:
– Береги девчонок, мамочка! И мальчишку, что родится, береги! Я не знаю, что сказать ещё… Ты сама знаешь – победа будет за нами!
Но мать, похоже, ждала от сына совсем других слов. Она тоскливо и с надеждой смотрела на него. Он поздно это понял. Уже перекинув вещмешок через плечо, и собираясь бежать за дернувшимся, лязгающим, медленно катящимся составом, остановился, словно его молния ударила – при чём тут девчонки, братик, победа? Всё это мама и без него знает.
Он вернулся к матери, осторожно вытер ладонями слезинки с маминых щёк и сказал то, что было нужно:
– Я люблю тебя, мамочка! Люблю! Я буду писать!
Запрыгнул в медленно проезжающий мимо вагон и крикнул то, что кричали все:
– Я вернусь, мама!
Ольга обессиленно приникла к мужу и сказала:
– Он не вернётся, Саша. Наш Костя никогда больше не вернётся. Запомни его.
– Оля, Оленька, родная, да что ты! Что ты такое говоришь?
Ольга молча вынула ладошку из Сашиной руки и медленно, словно столетняя старуха, побрела к дому. Он не вернётся, она это знала. Откуда? Может, материнское чутьё подсказало. Но сегодня мать видела своего Костю в последний раз.
***
Дома было тихо, только баба Ксеня что-то тихонько бормотала, да мирно посапывала Сонюшка.
Мама и папа ушли в детскую, а Лида осторожно, чтобы не разбудить сестрёнку, прилегла рядом с ней. Долго лежала без сна. Слушала, как в детской приглушённо разговаривают мама с папой. Мама неразборчиво шептала что-то сквозь слезы, отец, судя по тону, её успокаивал. Лида не специально подслушивала, просто слышимость была хорошая.
Вот скрипнула расшатанная Костина кровать. Через какое-то время разговор утих, слышалось только мерное поскрипывание кровати, мамины всхлипы и приглушенный папин стон.
Баба Ксеня вдруг громко захрапела, с переливами и бормотанием. Пионерка Лида хотела было спрятаться под подушку, но новая Лида схватила ее за косы и хорошенько напинала. Хватит. Не маленькая.
– Баба Ксеня, не надо. – сказала новая Лида. – Я всё понимаю. Меня тоже не в магазине купили…
Старушка вздохнула и замолчала. Вскоре скрип прекратился и наступила полная тишина.
Утром провожали папу. Сонюшка проснулась и потребовала, чтобы её взяли с собой. Спорить ни у кого ни сил, ни желания не было. Лида надела на сестрёнку простое белое платьице, заплела косичку. Папа терпеливо ждал – время в запасе еще было.
Он подошёл к кровати бабы Ксени и что-то тихо ей прошептал.
– Конечно, сынок! За всех… – ответила старушка. – За всех буду молиться. Наклонись пониже, родной, благословлю.
Баба Ксеня перекрестила папу и что-то прошептала.
Мама промолчала, а Лида и Сонюшка просто не заметили.
***
На улицах было тесно, реки людей стекались к вокзалу со всех сторон, непрерывным потоком. Народу было намного больше, чем ночью. Мама шла, вцепившись в руку мужа, Лида крепко держала за одну руку Сонюшку, за другую – папу. Шли молча. Всё, что можно и нужно было сказать – было уже сказано.
– Ну, вот и пришли, – дойдя до своего вагона тихо сказал папа. – Девочки мои родненькие! Не волнуйтесь! Мы разобьём их, даже не сомневайтесь! А вы, главное, друг друга берегите! Бабу Ксеню не забывайте, помогайте ей.
– Папа! – не выдержала Лида. – Да мы ведь и так ей помогаем!
– Я открою вам тайну, – неожиданно сказал отец. – Баба Ксеня – монахиня. Когда после революции их монастырь разогнали и закрыли, многих монахинь расстреляли. А бабе Ксене удалось бежать. Она пришла работать к нам в больницу. Никогда она не называла себя медсестрой. Только сестрой милосердия. И работала, сколько могла. Пока ноги держали – приползала на работу и исправно выполняла свои обязанности. Это я выхлопотал ей комнату в нашей квартире. А то вы всё удивлялись… Вот такие дела. Надеюсь, вы понимаете, что об этом говорить нельзя. Никому и никогда, пока она сама не разрешит.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.