Александра Никогосян – И не будет больше слёз (страница 3)
‒ Слушай, Ареас, давай поговорим по-человечески. Я и так запутался. И мне… Мне страшно. ‒ признался Артем.
‒ По-человечески? ‒ улыбка мелькнула на губах Ареаса. ‒ Ну давай попробуем. По-человечески.
‒ Тогда начнем с самого начала. Кто ты?
‒ Ты же сам сказал ‒ спасатель.
‒ Откуда ты взялся? Как ты меня нашел?
‒ Я всегда рядом.
Вроде бы ответы Ареаса стали чуть ближе к теме, но Артем все равно ничего не понимал.
‒ Хорошо. Допустим, ты всегда рядом. Ты что, моя тень? Душа? Да ответь же ты!
‒ Я твой Ангел-Хранитель.
‒ Чего-чего? Ангел? ‒ Артему было не до смеха, но он все-таки коротко, нервно хохотнул, словно закашлялся. ‒ Вы все сговорились сегодня, что ли? Нет никаких ангелов!
‒ Но я-то есть, ‒ пожал плечами Ареас.
‒ Ну ты есть… Только вот кто сказал, что ты ‒ Ангел? Ангелы не носят джинсы и майки!
‒ Артем, это бессмысленный разговор. Или ты мне веришь, или нет. Выбирай.
‒ Я… Я не знаю. Ангелы с крыльями обычно… Ну, то есть как ‒ обычно… На картинках.
‒ Забудь про картинки. Нам надо выходить отсюда. И это зависит не только от меня и от тебя. Еще и от тех, кому ты дорог на Земле.
Несколько секунд ошарашенный Артем молчал. На Земле? А они где?
‒ Ареас… Скажи, что значит ‒ на Земле? А мы где?
‒ Мы? Мы с тобой сейчас в другой реальности. Здесь нет времени. Здесь все по-другому. Но эта реальность очень тесно переплетена с вашим, человеческим миром. Тебя не удивляет, что ты здоров и полон сил, после такой аварии?
Артем молчал. Другая реальность? Безвременье? Чужой серый телефон в кармане…
‒ Телефон ‒ это ерунда, забудь. Просто я хотел тебе показать, что Алина уже в курсе, какая беда с тобой произошла. По-другому ты бы мне не поверил.
‒ Ну… Допустим. А Лиза? С Лизой все в порядке?
‒ Легкое сотрясение мозга и вывих левой руки. А так – да. В порядке.
‒ Значит, не в порядке со мной, ‒ тихо сказал Артем.
Жуткая мысль пришла ему в голову ‒ другая реальность, безвременье…
‒ Ареас, скажи мне… Я умер?
‒ Нет. Пока нет. Ты в коме. И у нас есть только девять дней, чтобы найти дорогу домой. Понимаешь?
‒ Но ведь тут нет времени, как я узнаю, что прошло девять дней? ‒ заволновался Артем. Почему-то он больше не сомневался в словах Ареаса.
‒ Я узнаю, не волнуйся.
‒ Почему именно девять дней? ‒ спросил Артем, но Ареас не ответил, и Артем не стал переспрашивать.
‒ Скажи, Артем, тебя на Земле кто-то любит?
‒ Конечно! Жена любит, сынишка. С тещей у нас хорошие отношения. Можно сказать ‒ отличные. А что?
‒ А есть кто-нибудь, кто бы молился за тебя?
‒ Я… Я не думаю. Мы с женой в церкви-то два раза были… Нет, три. Когда венчались, когда Егорку крестили. И еще один раз на Рождество зашли.
‒ Зашли… ‒ с горечью повторил Ареас. ‒ Что ж, тогда остается уповать только на милость Божию.
Помолчали. Артем ковырял пень, на котором сидел. Трухлявые клочья еще оставшейся коры отслаивались от него и падали в пожухлую бурую траву. Все представление Артема о мире, таком простом и понятном, перевернулось с ног на голову. И все-таки, он еще немного, совсем чуть-чуть, надеялся, что все это дурной, страшный сон. Бред.
‒ На милость Божию, ‒ словно эхо, повторил Артем. ‒ Почему я не умер сразу? Почему Бог оставил мне жизнь? Пусть даже такую, какую ты говоришь ‒ в коме…
Ареас присел рядом прямо на землю.
‒ Потому что при ударе того джипа ты поступил не просто по-человечески, а как настоящий христианин, по заповеди Божией… Душу свою за друзей… Господь наш не хочет смерти грешника, Он ищет хоть маленький, хоть самый крохотный шанс, чтобы спасти каждую душу. Каждую, понимаешь?
‒ Понимаю. Но мне трудно в это поверить… И потом… Ты сказал, что при аварии я поступил по заповеди. Это как?
‒ Ты вывернул руль так, чтобы подставить под удар себя.
‒ Ну… Это инстинктивно так получилось, ‒ пробормотал Артем.
‒ Нет. Нет, Артем. Инстинктивно ты должен был сделать все, чтобы сохранить собственную жизнь. Ты же сделал все наоборот. Подставил под удар себя, спасая малознакомую тебе девушку Лизу. Именно за это, за твою добрую душу, Господь дал тебе шанс. И не только тебе. Эта авария должна изменить жизнь твоей семьи. Все, что происходит ‒ происходит по воле Божией и любое зло Господь волен обратить в добро.
‒ Но послушай, ‒ неуверенно начал Артем. ‒ Если я ‒ здесь, то где тогда я?… ‒ более идиотского вопроса Артем задать не смог, даже если бы очень постарался. Но Ареас его понял.
‒ Ты на Земле. В больнице. В коме. Весь изломанный. А здесь ты ‒ это твоя душа. Так понятно?
‒ Понятно… наверное понятно, да. Только мне все-равно очень трудно поверить в душу, в ангелов, чертей…
Ареас резко вскочил на ноги, но было поздно.
Артема подхватил какой-то сумасшедший вихрь, зацепил, закружил, потащил куда-то со страшной скоростью. В голове у него помутилось, в ушах звенело и мерзко хохотало… Вокруг мельтешили, вертелись, кривлялись, какие-то гнусные рожи, деревья, кусты, толстые плети паутины. Все сплелось в единый жуткий хоровод, и Артем крепко зажмурился.
***
… Алина сидела в реанимации, возле кровати мужа, и тихо плакала. В сознание Артем не приходил вот уже третий день. Егорку она отвезла матери, и дежурила возле Артема день и ночь. Ее не выгоняли. Хотя и советовали идти домой, и обещали, что как только Артем придет в сознание, ей позвонят.
Она слушала писк приборов, смотрела на мониторы сложной медицинской аппаратуры, хотя ничего в этих линиях и графиках не понимала. Знала лишь то, что пока все тихонько гудит, и линии бегут изломанные – все нормально.
Она взяла мужа за руку, прижала ее к своей щеке и что-то тихо зашептала, заливаясь слезами.
В палату вошла старенькая нянечка баба Валя, с ведром и шваброй.
‒ Все сидишь? Слезы льешь? В церкву иди, молись! Господь милостив.
Алина подняла заплаканные глаза на бабу Валю.
‒ Я неверующая. И молиться я не умею. Как я пойду?
‒ Ножками. Как все. А там и посмотришь, верующая ты или нет. А сидеть и рыдать ‒ так ты ему точно не поможешь. И сынишку с собой возьми. Детские молитвы ‒ они искренние, их Господь скорее услышит.
Алина помолчала, обдумывая слова бабы Вали. Может, и вправду сходить? Хуже точно не будет. Если ее, грешную и неверующую, Бог слушать не станет, то может, хоть Егоркины молитвы услышит?
‒ Все правильно, ‒ неожиданно послышался мужской голос. От неожиданности Алина подпрыгнула и резко обернулась. С другой стороны высокой кровати стоял лечащий врач Артема, высокий, подтянутый, лет пятидесяти. Видимо, он стоял здесь давно, потому что весь разговор с бабой Валей он слышал. Но Алина, не прекращающая реветь, его попросту не заметила.
‒ Все правильно Валентина Ивановна говорит, ‒ сказал доктор. ‒ Идите в церковь, молитесь. Мозг у Артема работает, активность высокая. Молитесь! И не смотрите на меня так. Да, я врач. Но я столько на своем веку повидал, что не верить в Бога просто не могу. Со своей стороны мы делаем все возможное. А Вы помогайте нам так, как можете только Вы.
***
… Наконец вихрь утих, Артема швырнуло на землю, лицом вниз, прямо в гниющие листья и мох. Некоторое время он тихонько лежал и чутко прислушивался к тому, что происходит. Но вокруг царила тишина. Причем какая-то нехорошая, настораживающая тишина. Наконец Артем решился, приподнял голову и попытался осмотреться.
Вот пень, на котором он только что сидел… Вон там дерево, в которое он швырнул телефон… Только вот… Где Ареас?
Артем встал на ноги. По его ощущениям, вихрь утащил его за миллион километров от того места, где он встретил своего Ангела. А на самом деле ‒ он опять оказался на том же самом месте, где разговаривал с Ареасом. Только вот самого Ареаса нигде не было.
Артем собрался было позвать своего спасателя, но даже рта раскрыть не успел.
Совсем рядом с ним, метрах в двух, что-то зашипело. Артем взглянул в сторону звука и едва не закричал. Между деревьями висели огромные прозрачные шары. Эти шары можно было бы назвать гигантскими мыльными пузырями, только вот мыльные пузыри радужные, светлые, прозрачные… Радостные. А в этих гадких сферах плескалась и переливалась какая-то мерзкая по цвету, зеленовато-бурая, непрозрачная жидкость.