Александра Никогосян – Человеки (страница 9)
В их комнате, в уголке, Роман прибил старенькую бабулину полочку, любовно и бережно расставил на ней иконы…
Юлька смотрела на мужа и не уставала удивляться – за что ей такое счастье? Однажды в субботу, после семейного похода в зоопарк, Роман с Васильком затеяли возню, играя в медведей и тигров. Василек лазил по Роману, как обезьяна, грозно рычал, и вроде как кусался. Роман крутил его, как пушинку, подкидывал вверх и тоже рычал. Им было весело и интересно друг с другом. Юлька, приготовив обед, стояла на пороге комнаты и наблюдала за своими "мужиками". Те, наконец, утомились и, увидев маму, дружно потребовали еды.
После обеда сонный Василек был уложен в кровать, а Юлька и Роман присели на диван.
– Скажи, откуда ты такой взялся? – вдруг прошептала Юлька. Роман тихонько рассмеялся.
– Какой – такой? – обнимая ее за плечи и зарываясь лицом в волосы, тихо спросил он.
– Хороший, необыкновенный, – серьезно ответила Юлька, – Таких просто не бывает… Почему ты выбрал меня?
– Почему? – Роман слегка отодвинулся, и стал вдруг очень серьезным. – Я просил, чтоб найти себе самую лучшую на свете жену…
– Просил? – вздрогнула Юлька и даже отшатнулась от мужа. Она вдруг вспомнила семинары, вселенную, творцов реальности…
– Как просил? Кого? – в панике вскрикнула она.
– Юль, что с тобой? Что значит – кого? Конечно, Бога! Я молился, Юль, понимаешь? Молился и просил у Бога и Пресвятой Богородицы лучшую в мире жену. Пришел вот за чайником и сразу понял – Господь меня услышал, и ты – это она! – немножко сбивчиво закончил Роман. Но Юлька его поняла.
"Раздрызга ты, раздрызга" – прозвучал в голове ласковый голос бабули.
Юлька подняла глаза и взглянула на полочку с иконами.
Увидела любящий, зовущий взгляд Спасителя, ласковые и немного печальные глаза Божией Матери…
Встала, пошарила в ящике комода, и достала старенькую, оставшуюся от бабули, красную стеклянную лампадку. Из нее до сих пор торчал пересохший фитилек.
Юлька сходила в кухню, принесла оливковое масло. Наполнила лампадку и долго ждала, пока сухой фитилек им пропитается. Наконец осторожно поднесла спичку… Огонек был сначала маленький и какой-то нерешительный. Потом весело разгорелся. Юлька ласково обняла лампадку ладонями и поставила ее на полочку… Бабуля улыбалась…
***
В воскресенье все вместе пошли в церковь. Василек крепко держался за папину руку и с восторгом оглядывался вокруг. Еще никогда, никогда не был он в таком красивом месте!
А к Юльке вдруг подошел старенький священник.
– Ну, здравствуй! – радостно сказал он. – Наконец-то пришла!
– Вы, батюшка, меня с кем-то путаете, наверное, – смутилась Юлька и даже покраснела. Роман смотрел с удивлением.
– Ну как же путаю! – все так же радостно продолжал батюшка. – Ты всегда приходила на всенощную и стояла вон там, возле батюшки Серафима! А потом надолго пропала… Ну да ладно, кто старое помянет… Вернулась, и слава Богу! Теперь уж не пропадай!
– Не пропаду, – тихо пообещала Юлька. – Мы все вместе теперь не пропадем, – имея в виду Романа и Василька, добавила она.
Но смысл фразы получился совсем, совсем другим…
…А красавец дуб на заветной полянке давным-давно сожгла молния.
Хотя Юльке об этом знать было совсем необязательно…
Благие намерения
Максим сломал руку. Случилось это до обидного просто. Вечером, после работы, он припарковался возле дома и, выходя из своей новенькой дорогущей иномарки, поскользнулся. Схватился было рукой за дверцу, но ноги, в не по сезону легких модных туфлях, неудержимо поехали куда-то под машину. Максим упал, крепко приложившись головой о ледяное крошево на асфальте и неловко подвернув под себя правую руку.
Перелом оказался сложным, так что сидеть дома теперь предстояло долго. Максиму принадлежал один из престижных салонов по продаже дорогих автомобилей, менеджеры и заместители были своими, проверенными людьми, и неожиданному отпуску он даже обрадовался. Руководить можно и по телефону. Максим всегда одевался "с иголочки", поэтому показаться в салоне в футболке и гипсе казалось ему чем-то диким и даже неприличным.
***
Первые несколько дней Макс блаженно отсыпался, валялся на диване в гостиной, щелкая пультом от телевизора, иногда лениво что-нибудь почитывал. Он любил фантастику.
Но оказалось, что жить с одной рукой – очень некомфортно. Даже одеваться поначалу самостоятельно не получалось. Жена, Маринка, со смехом натягивала на него носки, затем спортивные штаны и рубашку. Здоровую руку просовывала в рукав рубашки, а сломанную, вместе с гипсом, просто накрывала вторым рукавом. Спать тоже было неудобно. И на компьютере не поработаешь… В общем, через несколько дней трудолюбивый и активный Макс серьезно заскучал.
***
Маринка перемыла после завтрака посуду, чмокнула мужа в колючую, небритую щеку, и куда-то умчалась. Она не работала, но дел у нее было множество – тренажеры, салоны красоты, магазины, посиделки с подружками в кафе и ресторанах… Она Максима любила, никогда ему не изменяла, он это знал, и такую вольную ее жизнь воспринимал абсолютно спокойно. Тем более, что, как мама и хозяйка, Маринка была идеальна. Даже домработницы и няни у них никогда не было… И как все успевала, непонятно.
Двенадцатилетний Кирилл громко крикнул: "Пап, я ушел!", и в доме наступила тишина. Кирилл учился в элитном лицее, был абсолютно неизбалованным, вполне самостоятельным и рассудительным пареньком.
Послонявшись немного по квартире, изнемогая от скуки и ноющей боли в руке, Макс поплотнее запахнул рубашку и вышел на балкон. Прижался лбом к застекленной раме и стал смотреть вниз.
Комплекс многоэтажек, где они жили, был новый, дома выстроены кр
«Красиво» – подумал Максим. Что-то в этом было такое… Свое, родное, хоть и незнакомое.
«Схожу!» – неожиданно для себя, решил Макс. И тут же криво усмехнулся – в чем схожу? Вот в этих штанах и с голой грудью? Но желание побывать в церкви становилось прямо-таки навязчивым. Он заметался по квартире, потом вылетел в прихожую и распахнул шкаф. Так. Вот этим шарфом он замотается по возможности плотно, а вот эту куртку просто накинет сверху… На штаны никто не смотрит, да и выглядят они вполне прилично. (Вообще-то, ничего "неприличного" в их гардеробе сроду не водилось). Оставалось решить проблему с обувью. Завязать шнурки кроссовок одной рукой у него не получится. Кожаные туфли без шнуровки он надеть, конечно, сможет… Но вот как это будет смотреться со спортивными штанами… Максим даже зубами скрипнул. Ничего не важно! Пусть будут туфли…
***
С трудом открыв тяжелую дверь, Макс осторожно вошел в полутемную церковь и осмотрелся. Справа был прилавок с книжками, иконами, свечами… Впереди что-то тускло поблескивало, но видно было совсем плохо. Свет горел только над прилавком, да еще смутно просачивался через узкие окна, затянутые ледяными узорами… За прилавком стояла женщина – маленькая, худенькая, совсем незаметная… Только белый платочек и видно… "Платочек" этот, наметанным глазом окинув дорого, но нелепо и пестро одетую фигуру с загипсованной рукой, сразу определила – совсем «зеленый», первый раз в храме.
…И, конечно, никто не видел, как чуть позади Максима, справа, сиял и ликующе улыбался его Ангел… Все-таки пришли!
Макс неопределенно стоял возле двери, не зная, куда двинуться – вперед или направо? "Платочек", видя его нерешительность, взяла инициативу в свои цепкие маленькие ручки.
– Здравствуйте! Меня зовут Наталья. А служба давно закончилась и батюшки сейчас нет… Вы что-то хотели?
Максим от неожиданности чуть вздрогнул. Громкий голос вывел его из задумчивости. Служба закончилась… Какая служба? Ах, да, в церкви служат… А батюшки сейчас нет… А зачем ему батюшка? Что он, Макс, вообще здесь делает? Он шагнул к прилавку и стал смотреть на иконы. Наталья терпеливо ждала.
– Может, Вы хотите свечи поставить?
Максим резко дернул головой – нет! Свечи почему-то ассоциировались у него с покойниками… Не надо свечи. А что надо? В голову вдруг пришла неожиданная, но весьма интересная мысль.
– У вас есть библия? – спросил Максим.
– Конечно! – заулыбалась Наталья и выложила на прилавок толстый темно-зеленый томик с золотым тиснением. – Вот. Хорошее издание, крепкий переплет, берите!
Берите… Максим сообразил, что ни карточки, ни денег у него с собой нет…
– Простите, – сказал он. – У меня денег с собой нет.
От смущения у него даже уши покраснели. Наталья сильно удивилась… Странный какой-то тип, все-таки…
– Я… Я завтра приду, – сказал Максим, внутренне подвывая от нелепости ситуации. Вот лопух!
– Хорошо, – легко согласилась Наталья. – Служба начинается в восемь. Приходите!
***
Вечером, когда вся семья была в сборе, Максим неожиданно поинтересовался у жены:
– Мариша, а ты крещеная?
Марина отставила утюг, которым гладила рубашки Кирюши, и уставилась на мужа. Кирилл с интересом взглянул на родителей и даже отложил в сторону планшет. О своем утреннем походе в церковь Максим ничего не рассказал, и для родных вопрос был неожиданным.