Александра Неярова – Я буду твоими глазами (страница 4)
Это потом с годами привязанность глубокая появилась и зерно чувств зародившихся корни сильные пустило, да ростки. А теперь души друг в друге с Горяном не чают.
Хотелось, чтобы и у детей так случилось. Материнское сердце в тревоге маялось, счастья Деяна им обоим желала.
– Как бы дров наш сын не наломал, – забеспокоилась. – Пошутили, видно, боги над ним, попутали нити судьбы.
Подошла к мужу и руки на широком плече старосты сложила. Горян обнял жену, за талию привлёк к своему боку.
– Не должен. Не так я его учил и воспитывал, – маленькие ладони жены своей большой накрыл, поцелуй лёгкий на коже запястья оставил, – Не переживай, разберутся сами, не маленькие поди.
Как тут не переживать!
– Не люб Ждан Верее. Дочь на него и не смотрит. Ни на кого из юношей в селе не смотрит. – И зашептала вдруг тише: – Может, к волхву Краславу обратиться?
– Нет! И не думай даже, – сказал Горян, как отрезал. Сурово на жену взглянул, та голову в плечи вжала, кивнула покорно. – Ты знаешь, что Верее не легко. Она не помнит из каких краёв и кто она. Места своего не чувствует здесь, хоть и пытались мы растить её в заботе и любви. Тяготит её туманное прошлое.
– Ты так и не сказал ей, где нашёл?
– Нет, не стал… – произнёс мягче и тише, руки Деяны пальцами оглаживая. – Незачем Верее знать откуда она родом. Не зря боги скрыли ей память, значит нужно так. В том остроге смерть и пустота лишь остались. И девочка та маленькая сгинула, стрелой убитая.
Староста Калиновки провёл по бороде, сбитнем ещё угостился. Карие глаза его в темноту угла уставились. Вспомнил он те места далёкие и гиблые. Не тати на селение древлян напали. Если разбойники так они бы добро нажитое растащили, а оно там, поговаривали, не тронутое лежало, в домах всё погорело. Даже злато с серебром. Коли сберечь хочет дочь, что своей назвал и в род принял, тайна эта с ним в могилу уйдёт.
– Не ходи к волхву. Ворожба до добра ещё никого не доводила.
– Хорошо, пусть так, – согласилась Деяна, и со стола стала убирать. А Горян добавил:
– Макошь рассудит, направит, а Лада поможет и защитит.
***
https://litnet.com/shrt/nx9G
Глава 2
Дом жены мельника стоял на отшибе. Добротный, мастером по дереву муж ее славился. Одного взгляда в окно хватало, чтобы сердце наполнилось покоем и умиротворением. Баяна летом не затягивала раму бычьим пузырем, любила любоваться каймой леса и цветущими лугами, утеплила хорошо ставни, холод не проникал по ночам.
Простирались за окном знахарки огромные поля пшеницы, щедро обласканные лучами яркого солнца, а неподалеку стояла старая мельница и усердно постукивала, недавно сделанными местным умельцем сваями.
Сегодня покой в душу Вереи приходить не хотел. Она сидела угрюмая на лавке, пучки трав свежих перебирала, что они с Баяной недавно насобирали. Одни пойдут на сушку, из других старица с волхвом Креславом сварят русалий отвар для Купальской ночи.
Его отведают все девицы молодые, не мужние, и пойдут потом хороводы водить, да бегать по дебрям леса, искать суженых и миловаться с тем, кто приглянется и словит. Свадебки опосля сыграют, ежели не все, так большинство.
– Чего ты приуныла? Совсем не весела?
Баяна у печи возилась, седые косы её были убраны, понева мукой запачкана, пирожки она готовила и угощение разное для празднества. Блинцов ещё нажарит. Мельник Ириней во дворе возился, птицу рубил, да дрова для очага. Сыновья их выросли, дома отстроили и уже собственных детей растят потихоньку.
Каждая семья нынче занята приготовлениями, чтобы самим отдохнуть и богов уважить. Издавна так повелось и предками заведено. А коли плохо Купалу отгулять не уйдут русалки, не успокоится другая нечисть – жди беды потом малым урожаем и иными напастями.
– Как не печалиться мне? Батюшка велит завтра на суженного указать, – поделилась Верея тем, что тяготило. Ножом она рубила корешки редких трав, в миски их отправляла. Листья от побегов с цветами отделяла. – А если не послушаю, он сам мне жениха выберет.
Старица отвлеклась от теста и ягод, обернулась на помощницу свою.
– Пригожая ты девка. Хороша собой. Можно сказать, почти первая красавица на селе, – радела Баяна за неё, душа болела. Как дочь Верея ей была. – Глаза большие, что колодца неба, и сама стройна, как ива или берёзка. Счастья и любви только в сердце нет.
– Все-то ты видишь и подмечаешь, – вздохнула и вновь обратила взор на улицу.
Хотелось Верее полюбить по-настоящему… Один раз и на всю жизнь, чтобы с годами любовь взаимная только крепла, и страсть не угасала.
– На вот, испей, – Баяна присела за стол рядом, сунула в руки чашу с горячим травяным сбором. Верея приняла охотно и пригубила, глоток щедрый сделала, варево принесло приятное тепло к груди.
– Не вижу в селении того, с кем жизнь свою связать. А Ждан слишком настойчив, проходу не даёт.
– Так уж замуж ни за кого не хочешь? – нахмурила светлые брови старица. – Горян-то прав, давно пора тебе обрести защитника и опору, избу отдельную. Ягода поспела. А ежели не узы скрепить, так силу, что в крови дремлет, пробудить. В Божью ночь никто не посмеет осудить.
Вскинула Верея голову, щеки маками расцвели. Мудрые болотного цвета глаза пожилой женщины улыбались. А Верея вдруг попросила:
– Матушка, ты бы раскинула резы накануне на меня, поглядела. Может, откроет тебе Макошь светлая плетения моей судьбы.
Иногда наедине Верея называла так Баяну. Добра к ней жена мельника всегда была, привечала и обучила всему, чему сама умела. В роду у ней волхвы имелись, слабые крохи сил ей тоже достались. Ворожить по малому могла она.
Редко Баяна к костям взывала, тяжко потом себя чувствовала несколько дней к ряду. Но коли Верея просит…
– Хорошо, исполню просьбу твою. Чары сильнее на Купалу будут, может и увижу что-то. Придёшь ко мне.
– Приду, матушка. Спасибо!
Время до вечера пролетело незаметно. Верея, как дочь старосты, пусть и приёмная, возилась с приготовлениями вместе с деревенскими бабами. Скатерти, чаши собирала, с утварью и яствами разными носилась и прочими поручениями.
Не покидали мыслей слова Баяны о том, что ведунскую силу пробудить пора.
Девятнадцать зим уже минуло, а она, Верея, ещё в девках ходит. Ещё несколько лет и молодцы вообще смотреть в её сторону перестанут. Сомнения грызли душу.
Подружки, темнокосая Сурица и русая Ирия с усыпанными веснушками на щеках, все уши прожужжали, что давно пора. Они-то сами моложе Вереи были, не в первый раз на празднике по лесу побегут парней ветками хлестать.
Может и правда хватит ерепениться и выбрать себе мужа?
Сын кузнеца, Ивар, вполне неплох собой. Лицом не дурен, ни урод какой, ни калека, силой мужской не обделил его Сварог. Хорошо семья кузнеца живет, купцы из дальних острогов за их товарами и оружием заезжают. В достатке будут с Иваром жить, а там стерпится, с любится, как говорится.
Только молчало в ответ на это сердце. Ивар всем хорош, давно за ней ухлёстывал, а Верея его не замечала. Может и зря? Вдруг случится у них всё-таки любовь крепкая, как она и мечтала.
Задумалась глубоко Верея и остаток дня пробегала с такими мыслями. Решила сначала послушать, что резы Баяны поведают.
…Дневное светило клонилось к кронам деревьев, хорошенько оно прогрело землю и воду в реке. Девицам молодым на радость. Небеса пестрились закатным маревом, ветер теплый дул.
Матушка Деяна в горнице расплетала толстую косу Вереи, вытащила нить с рябиновыми бусами, расчесала светлые пряди берёзовым гребнем.
Русалки кос не носят.
– Ты присмотрись сегодня к юношам, дочка. Может, приглянется кто, через костёр вместе прыгнете. А Ждан… – Деяна тяжело вздохнула, неспокойно нынче было у неё в груди. Не случилось бы чего. – Он примет твой выбор и успокоится со временем.
– Хорошо, матушка, – Верея и сама переживала. Какое-то тревожное чувство не давало покоя.
Верея надела простое белёное, без вышивки всякой платье. Коснулась шнурка с оберегами, помедлила, сомневаясь, но всё же сняла и убрала в шкатулку. Не положено русалкам носить ни людских оберегов, ни других украшений.
– Поступай так, как велит тебе зов сердца, – благословила Деяна, погладила по распущенным волосам.
Верея улыбнулась матери и поспешила спуститься на крыльцо.
Босоногие простоволосые девицы со всего поселения Калиновки в одних рубахах толпились на подворье. Тихо и возбуждённо переговаривались между собой в ожидании когда старый ворчливый волхв Креслав вместе с Баяной сварят отвар. У всех волосы вычесаны, гладкой волной на спинах лежат, ни одной бусины в них нет, ни лент и шеи пусты, а то иначе не вселится дух русалки в тела дев, не одарит силой и защитой в Божественную ночь.
Старшие все и мужики и бабы с дедами и старухами на поляну за ворота к реке поушли. И молодцы уже там у костров собрались. Верея к толпе подошла невест-русалок. За улыбались девки не мужние, закивали и расступились, пропуская к себе. Подруженьки одобрительно в один голос захихикали:
– Пришла, Верейка, – обрадовалась Ирья, схватив за плечи.
– Молодец, скоро всё веселье начнется! – Сурица взяла за ладонь, и стали они ждать.
Подоспело вскоре мутное травянистое снадобье в котле, резковатое и терпкое на запах, немного медом отдавало. Скривили красно девицы свои носики, но рассмеялись. Волхв приглашающе махнул рукой, и по очереди травница Баяна наливала каждой по ковшу зеленоватого варева.