Александра Неярова – Не отталкивай, шельма (страница 7)

– Ма, я отойду ненадолго. Но если не вернусь по окончании сего «концерта», ступай в машину и жди меня там.

– Ну хорошо, сынок, – растерянно ответила брюнетка, однако, Иран уже ушёл.

Лавируя меж разгоряченной зрелищем толпы, Князев выискивал вишнёвую макушку и спустя пару минут поисков нашёл. Хитана стояла, облокотившись спиной о стену здания магазинчика, и пила прохладный напиток, лицо танцовщицы по–прежнему скрывала маска. Рядом ошивался её светловолосый партнёр и что–то увлечённо рассказывал. Шатен смог уловить часть слов.

–…а связка вышла что надо! Хотя над некоторыми элементами ещё стоит поработать. Как считаешь, Тана?

– Ты прав, Рик. В программе действительно имеются пару хоть и не явных, но всё же огрехов. С завтрашнего дня и начнём.

– Кхем… – заявил о своём присутствии Иран, и парочка оглянулась в его сторону.

– Что–то нужно? – с угрозой спросил Рик, выступая чуть вперед, загораживая тем самым девушку.

Князев на этот жест хмыкнул. Партнёр оказался нехилым парнишкой, а скорее молодым мужчиной. И тот явно защищал свою «территорию».

– Привет, Тана, – Князев специально назвал её неполным именем, выказывая возможному сопернику, что довольно близко знаком с танцовщицей. И довольно улыбнулся, наблюдая смену мимики на лице блондина. – Уделишь мне минутку?

– Вы знакомы? – удивился Рик, не сводя с Ирана проницательных глаз.

– Ну, можно сказать и так, – девушка лукаво улыбнулась. – Оставишь нас?

Блондин стиснул зубы, но ушёл. Проводив того победным взглядом, Князев приблизился к своей цели. Она поприветствовала его первой:

– Здравствуй, Иран, – перешла сразу на «ты». Её синие глаза лучились весельем из–под маски. Сейчас она казалась совершенно иной, ломая в пух и прах, сотканный его воображением образ. И она помнила его имя, что однозначно хорошо. – Как узнал?

– Не поверишь – по глазам, – мужчина остановился на расстоянии вытянутой руки. До ужаса хотелось прикоснуться, сжать в объятьях, добраться до съёмной квартиры, сорвать с неё эту чёртову маску вместе с одеждой и... ох уж это «И!». В брюках вмиг стало тесно, и чтобы как–то отвлечься он поинтересовался: – Носишь линзы?

Хитана улыбнулась шире.

– Угадал. Спасибо, что не назвал при Рике моего полного имени.

– Значит, ведёшь двойную жизнь? – Князев тоже позволил себе полуулыбку и, пробежав томным взглядом по полуобнажённому телу собеседницы, подметил: – Сегодня ты другая, не как в парке. Но тебе так идет больше.

– Значит, нравлюсь? – выстрелила в лоб и сложила руки под грудью, таким жестом неосознанно (а может и наоборот), подчеркивая её.

Князев такого не ожидал. И кто в этой игре из них главный?

– Допустим. Разве это плохо? – сказал, а мысленно нарёк себя идиотом. Как школьник, ей–Богу!

– Не пытайся, – вдруг выдала Хитана, склонив голову к левому плечу.

– О чём это ты? – не понял Князев. Каждой своей репликой она ставила его в тупик.

– Не пытайся меня очаровать, – терпеливо повторила, взирая с насмешкой. – Я знаю – кто ты. И также знаю о твоей разгульной жизни.

Вот так да! Удивила снова. Иран с неудовольствием понимал, что выстроенный план с треском катится в бездну. Мужчина ухмыльнулся, но тем и интереснее игра.

– Что ж я и не скрываю. Но позволь сказать одну вещь, – в карих омутах горел неприкрытый вызов. Князев подцепил указательным пальцем девичий подбородок, глубоко заглядывая в синие глаза. – Любой человек может измениться. Ты мне понравилась. И если это взаимно – измени меня. Стань той, ради кого я захочу измениться. Приходи завтра в ресторан «Guard and Grace» к трём часам дня. Я не говорю прощай.

И отпустив её, Иран ушел. Хитана же растерянно смотрела на его удаляющуюся широкую спину.

Глава 4

Князев сидел за столиком в ресторане «Guard and Grace», попивая уже остывший кофе. Стрелка на часах перевалила уже за сорок минут третьего, а заинтересовавшая его особа так и не явилась. Н–да… А он до последнего надеялся, как непроходимый дурак.

– Вот же, чертовка! – прошипел себе под нос и, поднявшись, бросил пару купюр на стол, затем направился к выходу.

Оказавшись на улице, вдохнул тяжёлый воздух Денвера, полный ароматов цветущих деревьев, доносившихся из приоткрытой двери ресторана запахов с кухни, а также выхлопных газов. Вот чего ему стоило просто взять и закинуть себе на плечо эту наглую, самоуверенную, но такую соблазнительную и желанную танцовщицу? Но он так не хотел… Хитана не из тех, кто вешается на шею каждому встречному красавчику. Не из тех, кто охотится за богатством и лёгкой жизнью. Иран разглядел в глубинах синих омутов затаённую печаль и боль. В девушке кроется сильный стержень, который согнётся, но не переломится от внезапного урагана. И этим самым ураганом будет он. Хотя, где–то глубоко в душе, шатену было даже жаль танцовщицу. Жаль от того, как он собирался с ней обойтись. Но лишние привязанности только обременяют. И они ему не нужны.

Внезапный порыв ветра пронёсся совсем рядом, взметнув вывески и газеты с прочими бумажками, закружив последние по проезжей части. Взгляд Ирана заскользил по вышкам небоскрёбов, по сновавшим людям, проносящимся мимо иномаркам, и вдруг застыл на хрупкой фигурке, идущей ему навстречу с противоположного конца улицы. Хитана. Она всё же пришла.

На девушке было насыщенно синее платье чуть выше колен облегающее бедра и свободное сверху, одно плечо оголено. Волосы распущены, сбоку в них красовалась заколка в виде белой розы. Дополняли образ черные туфельки с открытым носом и чёрный клатч. Увидев мужчину, она прибавила шагу.

– Здравствуй, Иран. Я немного припозднилась, – произнесла с лёгкой полуулыбкой, поравнявшись с ним.

– Здравствуй. Ничего страшного, прекрасному полу положено опаздывать. Выглядишь восхитительно, – Князев поцеловал ей руку, как в средневековые времена. – Уж думал, что не придёшь, – и тут же хмыкнул, – значит, я тебе всё же симпатичен.

– Сильно не обольщайся, – парировала с ответной ухмылкой. – Просто решила скоротать время. Всё лучше с кем–то, чем скучать в одиночестве.

– Ах вот, как, – притворно обиделся мужчина (в одиночестве – это хорошо). – Ну, и как же мне развлечь скучающую даму?

Хитана дерзко вздёрнула подбородок, сверкнув горящими глазами.

– Можешь составить мне компанию на прогулке.

И они неспешно направились вдоль тротуара. Около получаса болтали на различные темы, общих интересов нашлось немало, потом добрались до парка и присели в беседке. Иран купил мороженого и с жгучим удовольствием наблюдал, как танцовщица поглощала холодное лакомство, при этом перед мысленным взором представляя совсем иную картину.

– Расскажи о себе, – неожиданно попросила Хитана, вырывая Князева из мучительно–сладкого омута.

– Что ж, слушай, – произнёс хрипловатым голосом мужчина и уселся поудобнее, поскольку в паху стало ужасно тесно. – Моя фамилия Князев. Мне двадцать шесть, на данный момент владелец строительного холдинга «Инквизибел». Семья: отец работает в полиции, мама домохозяйка, есть младший брат – учиться в Англии на юриста. Хобби – это спортивные машины и клубы. Ну, вот в принципе и всё. Теперь твоя очередь.

– Хитана Бекер. Мне недавно стукнуло двадцать три. Учусь на детского хирурга, подрабатываю ассистенткой в районной больнице. Хобби, как ты уже знаешь, уличные танцы и рисование. А семья… – девушка вдруг замолчала, закусив губу, и смахнула непрошенные слёзы. – Родителей у меня нет. Около девяти лет назад мы попали в автокатастрофу, папа погиб, а я и мама выжили. Однако спустя год ушла и она. Травма была серьезная. Из близких только лучшие друзья – Мелани и Рик, с последним ты уже знаком.

– Прости, не хотел расстраивать, – неловко улыбнулся Князев и поспешил перевести тему: – Почему ты решила стать детским хирургом?

– В детстве я была взбалмошной, избалованной девчонкой. Родители меня сильно любили. У них долго не получалось завести детей, но однажды на свет наконец появилась я. Родители потакали мне во всём, и мне это нравилось… до поры до времени. Зимой мы всей семьей поехали в горы на турбазу, мне тогда исполнилось одиннадцать. Было очень весело, и погода стояла прекрасная, но через пару дней неожиданно поднялась буря, в этот момент я находилась вдалеке от хижины, гуляла по окрестностям. Отец смог отыскать меня только под вечер, нашел замерзшую в сугробе под деревом. После я тяжело и длительно болела, врачи поставили диагноз: воспаление легких с осложнениями...

Отец множество раз просил прощения за то, что пришел за мной слишком поздно. С того дня они делали всё, чтобы я не пожелала. Через неделю из реанимации меня перевели в общую палату, там со мной лежала девочка лет тринадцати с похожим диагнозом. Мы подружились. У неё была только мама, отец бросил их. Они жили в бедноте, но счастливо. Девочка рассказывала, как её мать работала не покладая рук, чтобы прокормить их. И однажды та навестила свою дочь, когда и мои родители тоже были в больнице. Посмотрев на наше отношение к друг другу, в особенности на мои капризы, она недовольно покачала головой, но ничего не сказала. А через несколько дней состояние моей соседки резко ухудшилось, и её перевели в палату интенсивной терапии. Ночью девочка умерла…

Я узнала это от её матери, она сказала мне тогда: «Цени то, что у тебя есть. Твои родители очень любят тебя». После обо мне заботилась тетка, сестра отца. Я выросла, многое переосмыслила и со временем научилась ценить настоящее и помогать другим. Вот так и решила стать детским врачом. Дети – это цветы жизни и они нуждаются в большей помощи, чем взрослые.