Александра Неярова – Не отталкивай, шельма (страница 2)

Иран перебирал в памяти какие–то смутные обрывки воспоминаний, и постепенно складывалась целостная картинка, однако, такие усилия привели к усилению боли, и так терзавшую его голову. И Князев решил не перетруждаться. Попытался расслабиться, и вскоре окружающие звуки стихли, остался лишь гул и тихий шум моря. Веки внезапно потяжелели. Почудилось, что ласковые волны закачали его в своих объятьях, и через мгновение он провалился в глубокий сон.

Когда очнулся в следующий раз, то в палате царил сумрак. Видимо на город за окном опустилась ночь. Князев сделал глубокий вдох и тут же хрипло застонал из–за острой боли, которая заворочалась в груди, царапая своими когтями.

Он хотел было поднять правую руку, чтобы почесать лоб… но удалось лишь шевельнуть пальцами. Скосил глаза на свою конечность, и брови поползли вверх – гипс. Но удивило не это. Рядом сидела темноволосая женщина, её голова покоилась на белой простыни, челка спала на лицо, не давая рассмотреть гостью. Тусклый свет от лампы стоящей на прикроватной тумбочке, падал на сгорбленную фигуру.

Неожиданно горло запершило, и Иран закашлялся. Услышав этот звук, спящая встрепенулась и выпрямилась. Губы её удивленно приоткрылись, карие глаза чуть расширились.

– Иран? Сынок, ты узнаёшь меня? – с надеждой прошептала брюнетка тридцати пяти–тридцати девяти лет. По бледной щеке скользнула слезинка, но женщина быстро смахнула её.

– Да. Смутно, но помню… – растерянно прошептал. Не выдержав, брюнетка бросилась ему на шею.

– Ну, ничего, всё будет хорошо, – проговорила сквозь рыдания и всхлипы. –Я Ванесса. Твоего отца зовут Марк. Ещё у тебя есть брат, Дэвид. Он учиться в Англии, но пока не смог приехать. У него сейчас сессия.

Князев осторожно приобнял здоровой рукой свою мать. Где–то на затворках сознания мелькнула картинка, на которой он совсем ещё малышом улепетывал от этой женщины. Следом пронеслись и иные, но уже с другими родственниками.

– Я помню тебя мама, – мягко прошептал он, ласково поглаживая брюнетку по волосам и спине.

– Ох, милый мой! – улыбаясь, облегченно произнесла Ванесса.

Вдруг дверь приоткрылась и в комнату заглянула медсестра.

– Извините, но больному нужен покой. Вы и так задержались дольше положенного. Прощу вас, покиньте пожалуйста помещение, – сказала виноватым голосом.

– Да–да, уже ухожу. Поправляйся Иран. Я с Марком завтра навещу тебя, отдыхай, – мать поцеловала на прощанье сына в щёку и тихо вышла, прикрыв за собой дверь. Князев же задумчиво смотрел ей в след.

***

«Белые стены, белый потолок… я здесь несколько недель, а уже так всё надоело. И все эти процедуры. Бр–р! – Иран тяжело вдохнул. – Хоть родные и так называемые «друзья» навещают, а то, так и со скуки помереть недолго». Он криво улыбнулся. В палату вошёл доктор Томас.

– Как ваше самочувствие? – спросил тот, поправляя очки – тоже уже поднадоевший жест.

– Немного получше. Память почти восстановилась, – ответил Князев, поморщившись, и прикрыл глаза, откидывая голову на подушку.

– Вот и хорошо. К некоторым пострадавшим воспоминания приходят через полгода, а то и больше. А с момента, как вы вышли из комы, утекло всего три недели и уже такой прогресс.

– Хм, это немного обнадёживает, – уголки губ больного приподнялись вверх.

– Ну, вот видите, вы уже пытаетесь улыбнуться. Значит, скоро окончательно пойдём на поправку, – доктор показал новые упражнения и дал рекомендации, а затем удалился.

Поздним вечером Иран сидел на постели, свесив ноги, и смотрел в окно. Гипс сняли, и теперь Князев мог свободно двигать всеми своими конечностями. Солнце уже почти скрылось за высотками, озаряя напоследок Денвер теплыми лучами. Ветер беспощадно гнул ветви деревьев, срывал с них листву и кружил её в танце над небоскребами. Голуби и воробьи бродили по территории больницы, попрошайничая у сидящих на лавках пациентов.

«Птицы вы такие свободные. Вас не касаются людские заботы и суета. Вы летите куда хотите…»

– Уже планируешь, как будешь выбираться отсюда, а Князев? – неожиданно прозвучал ироничный голос со стороны двери.

Иран обернулся и обратил свой взор на вход. Облокотившись о дверной косяк, в небрежной позе стоял высокий поджарый мужчина с зачёсанными назад светлыми волосами и лукавыми зелеными глазами.

– Нейт?

– О, друг, ты меня не забыл, – тепло улыбнулся пришедший. – Извини, раньше прийти не смог: был в командировке, по вопросам твоего бизнеса между прочим.

***

Память. Интересная это штука… что она значит для человека? Наша история, история предков? Былые чувства: радость, любовь, горе, обиды? Они приходят и уходят, сменяя друг друга в круговороте событий. Бывает, задумаешься о прожитых счастливых моментах, улыбках любимых, переполняющих тебя на ту секунду эмоциях! А иногда, мы проклинаем себя за то, что помним и не можем забыть...

Звенящая пустота. Вот, что испытываешь, когда пытаешься что–то вспомнить и натыкаешься на глухую стену. Только тогда, ты осознаешь насколько ценны даже самые печальные воспоминания. Только потерявши что–то, плачет душа.

Это осознание затронуло и Князева. Его память восстановилась полностью, врачи в унисон говорили, что ему повезло. Обычно, хоть посли и не столь долгой комы, воспоминания возвращаются позже.

Иран расположился на широком подоконнике и смотрел сквозь стекло на играющих детей, кои носились по игровой площадке. Огненный диск стоял в зените. Шум живущего города проникал сквозь приоткрытую форточку, заставляя завидовать пациентов больничного комплекса прогуливающимся людям с улицы.

«Хм, Нейт да? Интересная особа, однако. Лучший друг. Он вчера столько всего понарасказывал, что теперь моя голова просто разрывается от обилия мыслей. Хех, судя из его монолога, я был ещё тем засранцем, – мужчина усмехнулся и, спрыгнув с подоконника, улёгся на осточертевшую за эти дни кровать, прикрыл карие глаза. – Я вел–таки довольно разгульную жизнь, не ценил чувства других и пользовался людьми. Даже поверить сложно…»

Размышления прервал зашедший в палату лечащий врач.

– Ну что же, анализы у вас хорошие. Время реабилитации закончено, мышцы и нервные окончания восстановились полностью. По результатам МРТ ваш мозг в полном порядке. Думаю, через пару дней мы вас выпишем. Как говорят, родные стены лечат. Так что можете готовится, – и вышел.

Спустя трое суток. «Вот, я и дома. Аж на душе тепло».

Иран стоял напротив больших кованых ворот и смотрел на громаду частного трехэтажного особняка. Крыша из красной черепицы хорошо гармонировала с бежевым фасадом, кое–где отделанным декоративным камнем. Из–за высокого забора выглядывала зелень сада. В воздухе витал приятный букет ароматов цветущих деревьев и роз.

Пропищал сигнал, и воротина отъехала в сторону, приглашая войти. Мужчина поправил на плече сумку и пошёл по мощеной гравием дорожке к крыльцу.

Внезапно раскрылись входные двери, и оттуда с громким лаем выскочила мощная породистая псина. Дог в два прыжка преодолел разделяющие их расстояние и буквально повалил своего хозяина на газон.

– Эй–эй полегче! – Иран, кое–как отстранил черную морду от своего лица, которое пыталась облизать собака. Он со смехом поднялся с земли и отряхнул свою многострадальную пятую точку. – Куро, кажется, да? – потрепал по голове пса и почесал за его ухом. Тот радостно прогавкал в ответ и ещё раз умудрился лизнуть щеку шершавым мокрым языком.

– Фу! Негодник! А ну, прекрати!

– Сынок, ты осмотрись здесь и приходи обедать в столовую, – сквозь смех, проговорила заботливая Ванесса. В её карих глазах стояли слёзы счастья, а материнское сердце радостно трепыхалось в груди от того, что её родная кровиночка здорова и наконец дома.

– Хорошо, ма!

– Гав! – напомнил о себе пёс, прыгая вокруг своего хозяина. Тот хмыкнул.

– Ну что, Куро, пойдем, покажешь, чего тут изменилось за время моего отсутствия, – и дог с готовностью побежал по мощёным дорожкам, лавируя меж садовых статуй и лиственных деревьев.

Ближе к вечеру прикатили друзья и поволокли Князева гулять, «развеяться» так сказать. Дорогие клубы и рестораны – это их незыблемое правило. Да, и как по другому–то?

VIP зал. Здесь не так громко била музыка по ушам. Обстановка, как всегда была роскошной: приглушённый свет, красные кожаные диваны, торшеры, мебель из качественного дерева. Вкусная изысканная еда и хороший выдержанный алкоголь.

Официанты сновали туда–сюда с приклеенными дружелюбными улыбками, пытаясь подзаработать на чаевые, как поговаривают, волка ноги кормят. Близкие друзья рядом, прекрасные девушки. Чего же, спрашивается, ещё желать?

– Иран, ты чего такой грустный и задумчивый? – спросил слегка невнятным голосом Рейд. Его чёрные растрепанные волосы рассыпались по плечам, а серые захмелевшие глаза взирали с хитрым прищуром. Да, выпить и развлечься он был любитель.

– Не знаю… – ответил Князев и, прикрыв веки, откинулся на мягкую спинку дивана.

– Ну так, всего лишь на всего надо развеяться. Вон смотри, сколько симпатяшек бегают.

– У тебя на уме одни девочки! – ухмыльнулся Стивен, рыжеволосый мужчина с аккуратной бородкой.

– Ну, тебе бы тоже не помешало, друг! Ах да! Прости, я забыл, – брюнет хлопнул себя по лбу. – Ты же у нас верный…

– Отстань, Рейд! – шикнул на него собеседник.

Иран с улыбкой наблюдал за перепалкой приятелей. Да, не зря он припёрся сегодня в клуб. На душе стало действительно легче, будто он вернулся в привычный уклад жизни.