Александра Морозова – Светя другим – сгораю (страница 9)

Она его не простила и не простит, пока как следует не изваляет в грязи то, что когда-то было для него всем.

– Ты так изменился, когда стал с ней встречаться, – продолжала Оксана, выговаривая слова негромко, но жёстко, словно втаптывая их каблуками в асфальт. – Мне ты не стеснялся изменять, а тут даже смотреть на других девушек перестал. Сделался вдруг добрым, внимательным. За ум взялся, учиться начал. Конечно! Ей ведь дурачок не нужен был.

– С тобой мы не встречались, – сказал Матвей. – Развлекались, пока не находили кого-нибудь получше. Так что слово «измена» сюда не подходит.

Оксана снова шумно вдохнула, готовясь нанести следующий удар.

– Одно время мне страшно хотелось с ней подружиться, – сказала она. – Но ты не давал нам даже поговорить. Никого близко к свой драгоценной Алике не подпускал, когда приводил её на наши пирушки. А потом и вовсе перестал приходить. Как ты её оберегал ото всех, – Оксана усмехнулась. – Не сильно тебе это помогло. Уехать не успел, она – фьють! – исчезла.

Матвей остановился. Остановилась и Оксана.

– Маменька моя наплела?

– Рассказала, – поправила она. – Наши мамы дружат, забыл? В бассейн вместе ходят, на йогу. Иногда я составляю им компанию.

– Что она ещё рассказала?

Оксана слегка качнулась на каблуках и не спеша пошла дальше.

– Много всего. Например, что ты всё время работаешь и почти не отдыхаешь. Что девушку себе не нашёл. Что совсем не думаешь заводить семью и ничем не интересуешься, кроме своих пациентов.

Матвей сплюнул на высвеченный красноватыми пятнами фонарей тротуар. Нашла мама, с кем его обсуждать!

Оксана вновь остановилась и повернулась к нему. Взгляд холодный, змеиный.

– А скажи мне, сероглазый, по старой дружбе, уж не за своей ли Аликой ты вернулся?

Мимо них, хлюпнув шинами по мокрому асфальту, проехала машина. Матвею показалось, что она пронеслась прямо по его телу.

– Я приехал в отпуск.

Оксана ядовито улыбнулась.

– Врёшь ведь! Я же видела, как ты в лице поменялся, когда узнал, что Алика замуж вышла. Да если бы тебя расстреливали, ты бы так не побелел. До сих пор вон вздрагиваешь, когда я об этом говорю.

– Холодно, вот и вздрагиваю.

– Ну-ну.

Оксана зашагала дальше.

– Кстати, откуда ты узнала про неё? – спросил Матвей.

– Случайно получилось. Столкнулись в больнице, где работаю. Я и узнала её не сразу. Что-то знакомое мелькнуло в глазах – будто насквозь смотрят. Волосы рыжие… И вдруг я вспомнила тебя. Странно даже: сначала тебя вспомнила, а потом уже Алику узнала.

– Она у вас лечится?

– Нет. У нас обследуется мать её мужа. Обычно сын сам мамочку привозил, а тут Алика с ней приехала. Причём главврач лично следит за тем, как проходит обследование этой пациентки.

– Она какая-то шишка? Чиновница?

– Нет, у неё просто много денег. Она директор консалтинговой компании. Бухгалтерия, аудит, налогообложение – чем-то таким её контора занимается. А муж у неё очень хороший адвокат. И очень дорогой. Главный наш такими связями не разбрасывается – понятное дело – и всячески перед ними расстилается. Сам же эту аудиторшу в больницу притащил на полное обследование. Надеется, что ему, в случае чего, окажут услугу по старой памяти. Сынок их тоже юрист, – добавила Оксана. – Тоже преуспевает и, наверное, когда-нибудь дорастёт до папы. Видел бы ты его машину!

– Значит, у Алики всё хорошо? – спросил Матвей, больше ни на что не надеясь.

– Да у неё всё прекрасно! С таким мужем разве может быть плохо? Очень обаятельный. И о жене думает больше, чем о матери, которая подозревает у себя три миллиона болячек. Я не знала, что такие мужчины ещё остались. Другие и кольца обручальные снимают, а тут прямо семьянин-семьянин. Внешне на тебя похож. Такой же худой, темноволосый и очень представительный – костюмчики, рубашечки. Любит эта лисица такой типаж! Только ростом пониже будет. Ты-то вон… какой у тебя рост, кстати? Метр девяносто пять? Шесть?

Матвей не отвечал и не смотрел, куда вела его Оксана. Пусть хоть прямиком в ад – всё равно.

Он никогда не подходил Алике. Чёрт знает, каким образом человеку даётся талант, но она точно была одарена свыше. Казалось, Алика смотрит на вещи под другим углом и видит то, что для остальных незаметно. За что бы ни взялась – всё превращала в искусство. Богом в темечко поцелована.

А Матвей что? Ну врач. Ну хирург. Но ведь, кроме своей работы, он ни в чём не разбирается, ничего не умеет.

– Только вот выглядит она странно, – сказала вдруг Оксана. – Бледная, вся какая-то тонкая. Нет, она и раньше была худышкой, но тут прям прозрачная. Может, диетами себя изводит?

– Вряд ли, – ответил Матвей. – Алика ни дня своей жизни не сидела на диете.

Он слабо усмехнулся. Она бы не смогла без сладкого. В верхнем ящике стола у неё всегда была спрятана шоколадка или упаковка мармеладных мишек. Алика говорила, что слишком много думает, а для мозга полезна глюкоза.

Оксана безразлично повела плечами.

– Я особо не лезла. Но главный тоже это заметил, предложил ей воды и спросил, не хочет ли она сдать анализы.

– Думаешь, она может быть беременна? – спросил Матвей, схватив Оксану за запястье.

Оксана остановилась, посмотрела на него, приподняв одну бровь. Матвей тут же разжал пальцы.

– Я ничего не думаю, – сказала она. – Главный ей предложил, не я. Хотя, если тебе интересно, такое возможно. Почему нет?

Матвей с трудом втянул в себя воздух. Он вернётся в Штаты первым же рейсом. Благо даже чемодан не успел разобрать.

– Но Алика сказала, что её ничего не беспокоит, – продолжила Оксана. – Мол, на работе какие-то встряски.

– Возможно, – отозвался Матвей, ему чертовски захотелось курить. – У журналистов нервная работа.

Оксана нахмурилась.

– А при чём тут журналисты?

Матвей окинул взглядом улицу. Ни одного чёртового магазина до самого перекрёстка вдали. Что за район такой?

– Ну как же, – сказал он, думая, где достать сигарет. – Алика ведь училась на журналиста. Уже должна была закончить институт. Наверняка сейчас работает в каком-нибудь издательстве.

– Уж не знаю, где она там училась, – ответила Оксана. – Но она точно не журналист.

– То есть как?

– Вот так. Ни в каких издательствах она не работает.

– С чего ты взяла?

– Мамаша её мужа рассказывала. Она вообще любит поговорить. А ещё больше – пожаловаться.

Матвей замотал головой.

– Тут что-то не сходится. Алика училась на журфаке и мечтала об этой работе. Да ей меня было проще бросить, чем журналистику!

– Говорю тебе, она не журналистка!

– А может, ты просто ошиблась? Обозналась?

– За дуру меня держишь? – спросила Оксана, глядя ему прямо в глаза. – Это была твоя Алика. Я с ней разговаривала!

Матвей выдохнул.

– Ладно, допустим. Возможно, она после института не пошла работать ни в газету, ни на телевидение. Тогда чем она занимается? Неужели всерьёз взялась за писательство?

Оксана посмотрела на него разочарованно, как на глуповатого ребёнка.

– Она работает на маму своего муженька. Мамаша считает чужие деньги, а Алика у неё кто-то вроде помощника или секретарши.

Матвей так удивился, что даже рассмеялся.

– Секретарша? Ты серьёзно?

– Серьёзно.

– Да перестань! Где Алика и где – что ты там говорила? – бухгалтерия с аудитом?