Александра Морозова – Поиск. Часть 2 (страница 14)

Он отложил на тротуар пакет с креветками для Билли Блэка и мой букет, приставил одну ногу к другой и протянул мне ладонь. Я сначала оттолкнулась от него, чтобы красиво подойти, но меня снова качнуло, и я просто рухнула ему на руки.

– Натанцевалась? – смеясь, спросил Клим.

– Это фиаско.

– Давай сюда руку, – он сам обвил её вокруг своего предплечья. – Идём спокойно.

– Скучно.

– Ты сейчас все веселье растрясешь, и побежишь его в кусты извергать. Так что поверь мне, лучше идти спокойно.

– Жаль, что Сашка заболел, – вздохнула я.

– Да. Шурик как всегда, делает невозможное возможным. До сих пор жара июльская, а у него ангина. А я ему говорил водку из морозилки не пить!

Я знала, что это шутка, но расхохоталась на всю улицу.

– Господи, Клим, ты невыносим!

– И это говорит мне барышня, которой такси не транспорт.

– Ангиной нельзя заболеть от холодной водки, – проснулся во мне фельдшер. – Он где-то подхватил инфекцию, и привет.

Мы шли знакомыми путями медленно и долго. Пару раз я замирала на светофоре перед пустой дорогой, когда для пешеходов горел красный, но Клим тянул меня вперёд.

– Юль, ну что за бред? Нет же никого.

Под конец я уже почти висела у Клима на руке.

– Говорил же, давай такси вызову, – ворчал он.

– Да брось. Хорошо погуляли.

– Главное, что дошли.

Мы остановились у скамейки перед подъездом нашего с Олей дома, Клим протянул мне букет, который нёс всю дорогу.

Мне хотелось спать, и я натёрла левую ногу, но всё равно была рада нашей пьяной ночной прогулке через полгорода.

– Спасибо, что пришёл, – сказал я.

– Ты позвала, я и пришёл, – отшутился Клим. – Чуть не забыл, – он полез во внутренний карман пиджака. – Вот, держи. С днём рождения.

И протянул мне небольшую плоскую фиолетовую коробочку для украшений, но отдавать не торопился.

– Надеюсь, не потеряешь? Ты вроде протрезвела. Или лучше завтра подарить?

Я усмехнулась, взяла коробочку, открыла, потянув за ленточку-язычок.

На мягенькой сиреневой подушечке лежала брошь – золотой фонендоскоп с жемчужными оливами и маленьким рубином в акустической головке.

– Клим, – только и прошептала я.

– Значит, нравится, – улыбнулся он. – Я рад. Будешь цеплять на свой белый халат.

Он раскрыл руки, и я обняла его. От него, как и всегда, пахло сигаретами и туалетной водой. Резковатой, но безумно ему подходящей.

– Свет не горит, – прошептала я, быстро взглянув на окна нашей квартиры. – Никого нет. Поднимешься?

И почувствовала, как Клим улыбнулся.

– Юль, ты ещё пьяна, – тихо ответил он.

– Вовсе нет.

– Вовсе да.

– Брось. Карл украл у Клалы колалы…

Клим слабо усмехнулся.

– Вот видишь.

Потом коснулся губами моего виска и прошептал:

– Всему своё время, хорошо?

Мне так хотелось задержать мгновение, посадить его, как светлячка, в банку и спрятать под кроватью, вынимая иногда одинокими бессонными ночами.

Но я лишь кивнула, закусывая губы, чтобы с них не сорвалось то, чему ещё не пришло время быть услышанным.

– До завтра, – прошептала наконец я.

Клим вдохнул и, нежно приподняв моё лицо за подбородок, поцеловал меня. Я закрыла глаза, но мне так хотелось видеть его. Насквозь. Понимать, что он делает, что чувствует. Понимать кто я в его жизни.

То, что зарождалось между нами, зарождалось слишком медленно. Почему? Он сомневается во мне? Или я у него не одна?

Поцелуй прервался. Так же нежно, как начался.

– До завтра, Юль.

Глава 48

Оля на меня обижалась. Мы жили в одной квартире. Как раньше. Она сидела с Миром, когда я её просила, мы разговаривали, делали вместе все дела по дому, но я знала – она на меня обижалась.

Имя ублюдка в стенах нашей квартиры не звучало. Оля сама ничего про него не говорила. Я не спрашивала, кто ей звонит, и старалась не подслушивать, если она выходила поговорить на кухню или даже в подъезд.

В какой-то момент, хоть Оля по-прежнему не обмолвилась ни словом, я поняла, что он пропал. Просто почувствовала это, не знаю как объяснить. У нас с Олей так бывает. Если вдруг из ниоткуда появляется какое-то сильное ощущение, например, тревога без видимой причины, возможно, её испытывает сестра.

Стоило только заглянуть Оле в глаза, и стало понятно, что я права.

Я подошла к ней и молча обняла. Она молча заплакала.

В начале сентября Мирослав пошёл в детский сад.

Мне эта идея казалась безумной, но раз я собиралась устраиваться на работу, выхода всё равно не было. К тому же и Оля, и Клим в один голос твердили, что так будет лучше.

– Он должен общаться со сверстниками, – убеждала сестра. – И к школе ему надо готовиться, привыкать жить в коллективе.

– Пора отрывать пацана от своей юбки! – заявлял Клим. – Или ты его до армии собралась за руку держать?

– Да при чём тут моя юбка, рука и армия! – спорила я. – А если у него приступ случится?

– Воспитатели вызовут ему скорую. Поверь мне, им меньше всего надо, чтобы с их подопечными что-то случилось.

Всё ещё не веря, что я это делаю, я пошла в детский сад и написала заявление. Потом мы с Миром сдали анализы, прошли врачей, и вот он уже стоял в раздевалке перед своим шкафчиком с собачкой и, волнуясь, заглядывал в дверь, где шумела его группа.

– Здравствуй, Мирослав! – сказала воспитательница, женщина лет сорока, с виду добрая и внимательная, но я несколько секунд судорожно пыталась понять – можно ей доверить своего ребёнка или лучше схватить его в охапку и сбежать. – Меня зовут Нина Андреевна, я твой воспитатель. Идём скорее к деткам.

Мир посмотрел на меня. Я на него. Потом на Нину Андреевну. Она сдержано вздохнула.

– Сегодня Мирослав побудет у нас всего лишь час. Будет привыкать постепенно.

Я выдохнула. Час как-нибудь переживём.

– Тогда я побуду здесь? – спросила я, указывая глазами на коридор.

Нина Андреевна чуть натянуто улыбнулась.