Александра Морозова – Медленный фокстрот (страница 15)

– Отец у тебя, конечно, полный неадекват.

– Да черт бы с ним. – Даня присел передо мной на корточки. – Чем помочь? Хочешь, отнесу тебя вниз?

– Да брось, – ответила я, растирая ногу. – Сейчас посижу минутку, и пойдем.

– Хочешь, я поведу?

– Вот еще! Моя «мышка» слушается только меня. С тобой она не поедет. Да не волнуйся, – улыбнулась я. – Сейчас все пройдет.

Даня выдохнул и присел на ступеньку ниже.

– Прости, что тебе пришлось все это увидеть, – сказал он. – И услышать. Ненавижу его.

– Все нормально. – Я положила руку ему на плечо, а хотелось запустить в волосы. – Мы же с тобой, в принципе, этого и ждали.

– Зачем только позвал тебя… Слушать эту скотину…

– Мы хотя бы попробовали.

Даня вздохнул.

– Что теперь делать с твоей невестой? – спросила я. – Как ты будешь знакомить ее с отцом? Наймешь актера, у которого получится сыграть адекватного папочку?

Даня хмыкнул.

– Конечно, нет. Объясню ей, что мой отец – конченый психопат, и предложу поинтересоваться чем-нибудь другим из моего прошлого.

– Точно! – я щелкнула пальцами. – Ты можешь устроить ей экскурсию по местам своего детства. Покажешь тарзанку, с которой упал и сломал руку. А потом месяц занятий в спортшколе пропустил, и мне пришлось тренироваться с Сережкой, который был немногим лучше табуретки.

– Да я вообще на эту чертову тарзанку не полез бы, если бы кое-кто не пытался меня взять на слабо, что я повторю ее коронный прыжок.

– И, кстати, не повторил!

– Ни фига подобного! – Даня даже обернулся. – Еще как повторил.

– Но я-то рук себе не ломала, когда с нее прыгала, – смеялась я. – Ладно, тогда своди ее на тот пустырь, где жила Найда.

– Найда, – Даня снова усмехнулся, но теперь ласково. – Моя первая и единственная собака.

– Моя тоже.

Мне сразу вспомнилась худая, бледно-рыжая дворовая собака, спокойно обнюхивавшая наши руки каждый раз, как мы приходили, и размахивающая хвостом, если в этих руках для нее находились вкусности – сосиски, дешевая колбаса или то, что моя мама передавала застоявшегося в нашем холодильнике.

– А помнишь, как мы пристраивали ее щенков? – негромко спросил Даня. – Она тогда пятерых родила.

– Помню. Я еще боялась, что они попадут в недобрые руки, и заставляла всех потенциальных хозяев рассказывать о себе и доказывать, что им можно доверять.

– А я боялся, что они осенью перемрут от голода, и готов был тебя удушить, когда ты отказалась отдать щенка парню, который при тебе перешел дорогу на красный свет.

Я засмеялась.

– Я испугалась, что он так же перейдет дорогу со щенком и попадет под машину!

– Я уже думал затащить оставшихся домой и прятать их у себя в комнате, пока этот, – Даня кивнул на дверь, – не заметит. Нам сильно повезло, что вместо него подвернулся другой парнишка, который мечтал о дворняжке, – с явным сарказмом продолжил Даня.

– А я так хотела забрать их себе, но у мамы аллергия на шерсть. Помнишь, там был такой черненький, с белым пятнышком на груди? Он мне больше всех нравился.

Мы замолчали, а потом Даня сказал:

– Наверное, заведу собаку, как вернусь домой.

– Здорово, – улыбнулась я, чувствуя, что начинаю завидовать. – Аня любит животных?

– Да, наверное, любит. У нее есть аквариум с рыбками.

Я вообразила Даню и его невесту, которую пока не видела, но представляла ярко, сначала у аквариума, а потом с собакой. С огромным пушистым беспородным псом. Хотя, наверное, Аня бы предпочла кого-то поменьше и чистокровного. Какой-нибудь ретривер или далматин. Или, может, вообще девчачью сумочную лупоглазую шавку. Но на такую бы в жизни не согласился Даня.

Почему-то в тот момент мне нравилось думать, что невеста Дани любит не то, что нравится Дане. Что они могут спорить или даже ругаться. Но я быстро поймала себя на этой низости, и мне даже стало стыдно, хоть никто моих мыслей и не знал.

Даня заслуживал самого лучшего и всегда к такому стремился и, если он решил жениться, значит, нашел ту самую – единственную, удивительную, уникальную, без которой и жизнь не жизнь и которую он уже точно никогда не отпустит.

Глава 10

Шесть лет назад

– Господи, ну и прическа у него, ты только взгляни!

– Успокойся, у тебя сейчас не лучше.

Я врала. Зализанный Даня выглядел непривычно, но не так несуразно, как парень с номером 24 на спине.

– Они все такие нелепые, – шепнул он мне на ухо. – Ужас какой-то. Даже девчонки. Зачем мы приехали?

– Затем, что у нас сегодня чемпионат России! – шипела я.

Даня усмехнулся.

Мы уже стояли парами на паркете. Впереди на сцене произносил речь местный депутат. Он рад, что чемпионат проводят в его области. Зал для выступления подготовили в рекордные сроки. Он говорил про поддержку и любую помощь в развитии спорта. И что всем парам желает успеха в равной борьбе.

Бред!

Все пары не могут победить. Даже две не могут. Лучшей будет только одна. Какой смысл желать удачи всем?

От света прожекторов было слишком ярко, а зал уходил во тьму. Где-то там, в первом ряду, должна быть мама. Интересно, о чем она сейчас думает? Разглядывает наших соперников, сравнивает их с нами? Волнуется?

Когда мама уходила в зал, она казалась радостной и спокойной, но я знала, что она переживает за нас. Видела, как утром пила успокоительное.

Зато Даня в раздевалке после разминки сидел и играл на телефоне, как будто не на чемпионат России приехал, а попросили выступить на концерте в школе. А сейчас в зале на паркете смеется над нашими противниками.

– Смотри, – легонько толкнул он меня в бок, – у той девчонки на голове такая жуть! Что за идиотские кудряшки на челке? Я бы на ее месте не вышел из раздевалки.

– Да ты и на своем оттуда не спешил, – прошипела я. – Ты что, вообще не волнуешься?

– А чего мне волноваться? Тут одни лузеры собрались, мы со связанными ногами их победим.

Я закрыла глаза, молясь, чтобы его никто не услышал.

Однажды на областных соревнованиях Даня устроил в раздевалке драку. Точнее, напали, конечно, на него, но, учитывая, что он мог молоть языком, это вообще неудивительно.

Я замечала за Даней, что в те моменты, когда обычные люди нервничают и волнуются, он начинает вести себя так, будто он один на свете умеет танцевать. Как будто ему вообще плевать на происходящее. Он делал вид, что все вокруг помешались и только он в здравом уме. Ну и, конечно, как будто все вокруг лузеры.

В таком состоянии ввязаться в драку проще простого.

– Умоляю, молчи, – прошептала я.

– Да ладно тебе, ты что, этого с трибуны слушать собралась? Он тебе расскажет, как все прекрасно, а что город, как помойка, – так это жители виноваты.

Девочка впереди нас осторожно обернулась и шикнула.

Я сжала Дане руку.

– Пардон, мадемуазель, – произнес Даня, а потом снова приблизился ко мне: – Жуткое платье. Ей не идет этот цвет.

Теперь к нам обернулся ее партнер, смерил Даню тяжелым, как чугунная ванна, взглядом. Даня выдержал этот взгляд и усмехнулся.

– Я тебя убью, Литвинов, – опять зашипела я.

– Да ладно тебе. Поехать за тридевять земель и даже с местными не подраться – это позор.