Александра Миронова – Жемчужный дебют (страница 4)

Калинин бросил острый взгляд на Анну, но та отвела глаза, решив не вступать в перепалку. Что на нее вообще нашло, зачем она к нему цепляется? Она здесь с совсем другими целями.

После небольшой сутолоки, образовавшейся в прихожей, группа новоприбывших вышла на улицу, где ветер значительно усилился и с неба начали срываться крупинки снега.

– Новый год обещают снежным, – громко объявляла Ульяна, выпуская гостей на улицу.

– Не собираюсь я тут у вас до нового года торчать, – пробурчала старуха, – вот еще, делать нечего. Уеду через три дня.

– Три дня? – молодая женщина с заплаканными глазами впервые отреагировала на происходящее. – Зачем же вы сюда приехали? Здесь же программа на неделю.

– Зачем приехала – затем приехала, буду я еще отчитываться перед всякими, – забурчала старуха, а женщина кинула беспомощный взгляд на Анну, идущую рядом с ней. Анна ободряюще ей улыбнулась, но женщина уже снова погрузилась в себя и улыбку ей не вернула.

«Почивальня» открылась два года тому назад. Идейным вдохновителем стал бизнесмен из Москвы Евгений и его жена Дарья.

Когда-то на острове располагались военные части – связисты и артиллеристы. Но они покинули Аскольд около тридцати лет тому назад и оставили после себя два здания – камбуз и воинскую часть, над которыми немедленно начали разрушительную работу время, ветры, дожди и олени. Долгое время остров был практически необитаем, если не считать смотрителя нового маяка и нескольких ученых метеорологов. Летом сюда довольно часто приезжали на арендованных лодках любители экстремального отдыха и первозданной красоты. А недавно остров прибрал к рукам местный чиновник, взявший Аскольд в аренду на пятьдесят лет за символические одиннадцать тысяч в год якобы для восстановления популяции оленей. Но на самом деле он немедленно внес порядок в стихийные туристические организации и подчинил их единому центру, то бишь себе. Каким-то непостижимым образом Евгению удалось с ним договориться и открыть здесь элитный гостиничный комплекс.

Два года понадобилось на капитальный ремонт воинской части и камбуза – изначально эти помещения были оснащены канализацией и водопроводом, и это значительно облегчило работу. Оба здания было решено восстановить и расширить, а также соединить между собой стеклянной галереей, чтобы дать возможность отдыхающим спокойно передвигаться между корпусами, в одном из которых планировалось гостей размещать, а в другом кормить. Галереей, которая быстро превратилась в оранжерею, занялась Дарья. Ей удалось привезти на остров тропические растения, и зимой это место представляло собой весьма впечатляющее зрелище. Стрельчатые потолки, стеклянные стены, мягкая мебель и сочные оранжевые и желтые пятна апельсиновых и лимонных деревьев на фоне снега, щедро засыпавшего галерею снаружи.

Еще несколько построек Евгению пришлось строить с нуля. Служебные помещения, ВИП-домик и «Таинство» – архитектурный ансамбль, состоящий из нескольких небольших домиков – бань – где над уставшими душами трудились заботливые банщицы. Именно ради таинства и ехали сюда отдыхающие. Суть процедуры никто не раскрывал, но если верить кратким рекламным роликам в интернете, после таинства люди ощущали себя заново родившимися.

Анна с нетерпением ждала процедуры, хотя приехала на остров вовсе не ради этого. Но отдых бы ей не помешал. Да что там – отдых был ей жизненно необходим. Доктор предупредил, что она на последней черте, за которой могут последовать нервный срыв и полное истощение, после чего о всех ее планах и устремлениях можно будет забыть. Поэтому она, безусловно, воспользуется и баней, и таинством, и что еще они собирались ей предложить, чтобы вернуть к жизни. Лишь бы это помогло.

Добравшись до «Почивальни», к которой шла довольно крутая грунтовая дорога, Анна остановилась и огляделась по сторонам. От вида захватывало дух. Величественные скалы, чьи покрытые коростой времени стопы целовало неспокойное серое море. Декабрь выдался относительно теплым, поэтому воды бурлили, не сдаваясь под натиском льда. Над пенными волнами низко реяли птицы, издающие резкие крики, напоминающие предсмертные хрипы раненого зверя. Вдалеке виднелись здания двух маяков. В воздухе разливались странная тишина и покой. Легкий снег продолжал срываться со свинцового неба. Ветер трепал капюшон и выбившиеся из-под него белокурые пряди женщины, но она этого не замечала, поглощенная фантастическим зрелищем. «Здесь хорошо плакать», – почему-то подумала Анна, а затем упрямо мотнула головой, отбрасывая упавшие на лицо волосы. «Ты сюда не плакать приехала». Глубоко вдохнув, словно опытный пловец перед глубоким погружением, она вслед за Ульяной вошла в основной корпус «Почивальни».

Началось…

Глава 2

Почивальня

Отведенная ей комната Анне понравилась сразу же. Оформленная в этностиле, она походила на горницу из сказок. Высокая кровать с панцирной сеткой – с ума сойти! Такие кровати она видела в последний раз в глубоком детстве. Украшенная горой подушек в вышитых заботливой рукой хрустящих от чистоты наволочках. Белоснежное постельное белье, пахнущее травами, мягкое одеяло. Кровать притягивала к себе, как магнит, обещая долгожданный отдых.

Анна обошла просторную горницу по периметру, с любопытством открывая шкафы и ящики тумбочек. В каждом лежали саше с травами. Травы, казалось, были здесь повсюду, даже на стенах в виде кукол-мотанок. Когда она уже распахнула шкаф, чтобы начать раскладывать вещи, в дверь постучали. Анна открыла и с интересом уставилась на пожилую женщину. Та была одета как типичная деревенская жительница.

– Здравствуй, доченька, – голосом бабушки из доброй сказки произнесла она, – устала, поди, с дороги. А я тут тебе пирожков теплых принесла, напекла к твоему приезду. Вот тут с капусткой, с яблочком, со сливовым джемом… Ты какие любишь?

Анна открыла рот, собираясь сказать, что пирожки она уже лет пятнадцать как не ест. Фигура, гормоны, воспалительные процессы от углеводов, замедляющийся метаболизм, но осеклась. Ароматы, которые источали пирожки, немедленно забрали у нее почти тридцать лет жизни и отправили к бабушке в деревню. ТАК пахло только там. Парное молоко, пирожок на завтрак и абсолютно счастье, которым был наполнен каждый день. Это она, конечно, уже позже поняла, после смерти бабушки. Когда сама переехала в город и с головой погрузилась во взрослую жизнь. Будучи ребенком, ей казалось, что в деревне у бабушки невыносимо скучно. Как можно любить эти противные грядки, полив помидоров, пенку на молоке и суп на обед? А сейчас бы она отдала все, чтобы снова получить тарелку домашнего куриного супа и сладкий послеобеденный сон хотя бы на несколько дней.

– Все люблю, – выпалила Анна, даже не успев сообразить, что происходит.

– Вот и хорошо, вот и славно, – бабуля каким-то образом уже просочилась в комнату и пристраивала пирожки в изголовье кровати прямо на тумбочке. Присмотревшись, Анна заметила, что у женщины на подносе стоит еще и высокий стакан с красной жидкостью.

– А это тебе компотик вишневый, только что сварила, – пояснила та.

С неожиданным для ее возраста проворством бабуля подошла к открытому шкафу, вытащила из него длинную рубаху и разложила ее на кровати Анны. Затем подхватила ее чемодан.

– Подождите, что вы делаете? – Анна попыталась отнять у бабушки тяжелую ношу, но та, не переставая радостно улыбаться, пояснила:

– Да я просто поглажу все и назад принесу, а ты отдыхай, дочка. Я тебе сейчас ванну сделаю. Ты какую любишь – погорячее или попрохладнее? Ты ешь, ешь, устала, бедная, я же вижу. Бледная какая, нервная, отдохни, дочка, бабушка обо всем позаботится.

По-прежнему приговаривая, пожилая женщина открыла небольшую дверь, которую Анна не сразу заметила и за которой, как оказалось, скрывались небольшая ванная с туалетом. Аккуратно прикрыв за собою дверь, бабушка нырнула в помещение, и вскоре оттуда послышались звук льющейся воды и негромкое пение. Анна села на кровать, сделала глоток вишневого компота и впилась зубами в еще теплый пирожок. Она понимала, что заплатила за это деньги, что это все маркетинговая концепция, что владелец заведения оказался неплохим психологом, понимающим банальную вещь – единственное время, когда большинство из нас безусловно счастливы, – это детство. Но ему удалось нажать на нужные кнопки, задевая чувствительные струны. Из глаз Анны неожиданно брызнули слезы, и она была вынуждена признаться самой себе – она, сильная женщина, устала. Видит Бог, как же она устала и как ей необходим тот, кто мог бы о ней позаботиться и просто сказать: «Отдохни, доченька. Я сама все сделаю».

***

К ужину Анна спустилась, чувствуя себя гораздо более спокойной и отдохнувшей. Женщина, представившаяся «бабушкой Стефанией», но ты можешь просто звать меня «бабушка», добавила ей в горячую ванну отвар из трав, вместо полотенца предложила Анне широкую простынь, дождалась, когда та вылезет, несмотря на все ее протесты, вытерла ее насухо, как это в детстве делала мама. Затем обрядила в длинную рубаху, пахнущую лавандой, и уложила на мягкую постель. Анна провалилась в сон за несколько мгновений, а проснулась от мягкого стука в дверь. Ей даже показалось, что стук ей приснился, но затем она бросила взгляд на часы и поняла, что ее так деликатно будили к ужину. Время приближалось к семи вечера. Она села на кровати и подождала привычного головокружения – ей всегда требовалось время, чтобы прийти в себя после сна. Но нет, в этот раз голова не кружилась, а сама она чувствовала себя ясно мыслящей и готовой к бесконечной борьбе, словно часы показывали полдень и она уже успела выпить привычные четыре чашки кофе. Одежда была заботливо развешена в шкафу, поглаженная доброй бабушкой. Анна остановила выбор на длинном темно-коричневом платье. Оно гармонично вписывалось в местный антураж. Повесив на шею медальон на длинной цепочке, Анна украсила себя парой колец, освежила макияж и распустила волосы, слегка пройдясь по ним плойкой и восстанавливая кудри. Волосы были ее гордостью – длинные, почти до пояса, густые, завитые в крупные локоны, пепельно-белые. Она и представить не могла, как хорошо ей будет в таком образе. Довольная внешним видом, она спустилась по широкой лестнице в просторный холл и направилась к галерее, которая вела в бывший камбуз, переделанный в столовую. Судя по оживленным голосам, там уже все собрались. Ее вход в столовую совпал со взрывом громкого хохота, последовавшего за историей, которую красочно повествовал Даниил.