Александра Миронова – Виринея, ты вернулась? (страница 4)
Через секунду Катя уже забыла о кофе, захваченная происходящим во дворе. Она увидела, как Вера выпорхнула из входной двери и легким танцующим шагом направилась к кабриолету. Рядом уже ошивался Борис Вольдемарович Лобанов-Ростовский. Личность в своем роде легендарная, но Катя от таких легенд предпочитала держаться подальше. Ей становилось холодно, когда он появлялся в офисе. Катя держалась с ним подчеркнуто деловито, никаких улыбочек и шуточек, как с прокурором области, к примеру. И все время отчаянно хотелось, чтобы он убрался как можно скорее. Интересно, почему он приехал к Вере, а не к Глебу? Катя прилипла к окну, стараясь не упустить ни малейшей детали.
Скрестив руки и не пожалев костюм индивидуального пошива известного итальянского мастера, Борис Вольдемарович прислонился к капоту кабриолета и смотрел на приближающуюся Веру.
– На ловца и зверь бежит. Здравствуйте, Вера Григорьевна, – усмехнулся он.
– Здравствуйте, – кивнула Вера и остановилась. Борис окинул взглядом хрупкую фигурку. Джинсы, приталенная цветастая рубашка, светлые волосы забраны в хвост. На лице ни грамма косметики. Руки в карманах джинсов. Прищурившись на ярком солнце, Вера насмешливо смотрела на Бориса.
– А я к вам. – Борис почему-то почувствовал себя неловко, хотя в целом это чувство было ему незнакомо.
– Я вижу, – усмехнулась Вера.
– Вот, скромный дар, не побрезгуйте, – Борис кивнул на «Мерседес».
– Чем обязана? – Вера улыбнулась, и Борис, не сумев противиться, улыбнулся ей в ответ.
– Это за ваше предсказание. Все сбылось. Я согласился на сделку и уже сегодня стал богаче на полтора миллиона.
– Да ну что вы, это не мне спасибо, а Глебу Николаевичу, – еще шире улыбнулась Вера.
– Да бросьте, Вера Григорьевна. Это вы кому-нибудь другому расскажите. Права с собой?
– Нет. Я не умею водить.
– Не может быть, – на секунду опешил Борис. Почему ему это даже в голову не пришло?
– Может.
– А я хотел вам машину подарить. Нравится? Если что, поменяю.
– Я не езжу на машине.
– Ну когда-нибудь надо начинать. Это куда лучше, чем ходить пешком. Так и ноги собьете, а вы мне слишком дороги, Вера Григорьевна. И должны быть моей навеки.
– Кольца, голуби и марш Мендельсона? – не выдержав, рассмеялась Вера.
– Ну если вы так настаиваете, – не повел бровью Борис.
– Пожалуй, Машенька будет возражать. Кстати, ей не скучно в машине? – Вера кивнула на джип, припаркованный на другой стороне улицы, откуда охрана Лобанова-Ростовского мониторила происходящее вокруг шефа.
– Ценю ваше чувство юмора, но вы ведь знаете, что я еще вернусь к этому вопросу, – протянул Борис.
– Ни в чем себе не отказывайте. – Вера подошла к Борису и посмотрела на него в упор. Он не мог понять, изучает ли она его, как опытный энтомолог – незнакомое насекомое, или же попросту издевается. Она протянула руку. Борис вложил в нее ключи и на мгновение задержал руку Веры в своей. Она удивленно приподняла брови.
– Вы должны работать на меня, – проникновенно заговорил Борис.
– Борис Вольдемарович, я никому ничего не должна, – одергивая руку вместе с ключами, твердо ответила Вера. – Если будут вопросы, то Глеб с удовольствием на них ответит. И машину, думаю, оценит. Не стесняйтесь, обращайтесь. А пока езжайте домой, Борис Вольдемарович, а то ведь кроме Машеньки есть еще и Варенька, которую вы совсем забросили в последнее время.
Развернувшись, Вера направилась назад, в офис, а Борис, засунув руки в карманы, принялся насвистывать незатейливую мелодию.
Глава 6
Оля решилась покинуть свое убежище только час спустя. Скорее всего, она вообще не вышла бы до вечера, но пропускать биологию не хотелось. Это единственный предмет, который ее по-настоящему интересовал. Она раскаивалась в том, что сказала Тимуру. Выпалила первое, что пришло в голову, но сегодня тот перешел грань. Она терпеливо сносила издевательства в течение восьми лет: разодранные рюкзаки, испорченные учебники, растерзанные тетради с домашним заданием. Многочисленные прозвища, которые так и не сумели к ней прилипнуть, и даже мелочи вроде пятен на одежде или пукающих подушек на стуле никак не задевали. Они ей были просто неинтересны. Точнее, не так – Оле было интересно наблюдать за действиями Тимура так же, как ей было интересно наблюдать за действиями животных на телеканале «Дискавери». Их нельзя контролировать – можно только изучать. Это как сердиться на крокодила за то, что он собирается кого-то сожрать, чтобы удовлетворить пищевые потребности.
Вначале Оля не понимала, какие потребности удовлетворял Тимур, издеваясь над ней, но потом пришла к выводу, что это, скорее всего, потребность в самоутверждении. Хотя сегодняшняя книга и то, что она прочитала, изменили взгляд на некоторые вещи. Нужно будет все обдумать. Возможно, она найдет другое объяснение поступкам Тимура.
Прижав книгу к груди, Оля быстро вышла из подсобки, аккуратно закрыла дверь и начала спускаться по старой лестнице, чьи покатые ступени сточили многие поколения учеников. Школа старая и лучшая в городе, поэтому мама даже слышать не хотела о переводе в другое место. Хотя перевод ничего бы не дал. Оля сама понимала, что она
Противно задребезжал звонок. Оля ускорила шаг. Пробежав два пролета, тихонько постучала в класс и вошла.
– Извините, – выдохнула она и замерла. В классе стояла непривычная тишина. Это заметила даже погруженная в собственные мысли Оля. Подняла глаза на учительницу. Что-то случилось.
Любовь Валерьевна никак не могла решить, куда деть руки. Казалось, они жили собственной жизнью: метались, словно раненые птицы, и снова схлопывались, как два крыла. Учительница попыталась опереться о стол, но от сильной дрожи правая рука подломилась, и Любовь Валерьевна чуть не упала. В конце концов, не выдержав, рухнула на стул.
Оля смотрела на преподавательницу, затаив дыхание.
– Олечка, садись, – наконец выдавила та.
Оля сделала два шага по направлению к парте, когда Лена истерично выкрикнула:
– Это ты виновата! Тимура сбила машина, насмерть! Ведьма!
Оля резко обернулась и попыталась найти Лену взглядом.
– Не смотри! – заорала та, вскакивая с места. Василиса попробовала удержать подругу, вцепившись ей в свитер, но та вырвалась, не заметив, как свитер сполз с одного плеча. Согнувшись почти пополам, в мертвой тишине, царившей в классе, она, закрыв лицо руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону и выть:
– Это ты, ведьма, ведьма! Тимур умер!
Все так же судорожно прижимая к груди книгу, Оля развернулась и бегом кинулась к выходу из класса. Задыхаясь, понеслась по бесконечно долгому пустому коридору, взлетела по лестнице на четвертый этаж, распахнула упрямую дверь и влетела в подсобку. Прислонилась к стене. Дыхания не хватало. Ей показалось, что легкие сейчас разорвутся. Что это? Как это могло произойти? Она же просто так сказала. Это просто пришло в голову. Просто пришло.
Глава 7
Вручив ключи Кате и приказав той отогнать машину к офису Бориса Вольдемаровича, находившемуся в десяти минутах езды от их собственного, Вера решила прогуляться. Ноющее где-то в подреберье чувство беспокойства не давало сидеть на месте. Вера надеялась, что свежий воздух сумеет его выветрить. Зима отступила. На асфальте больше не осталось снега – он еще лежал на голой земле, но уже сдавал позиции под натиском молодой травы. Шагать было легко. У Веры сезоны наступали строго по календарю, и первого марта она всегда скидывала успевшую осточертеть за зиму тяжелую одежду и меняла ее на тонкую кожаную куртку, а громоздкие сапоги – на легкие кеды. И хотя временами она смотрелась городской сумасшедшей в невесомых нарядах среди мартовских сугробов и метели, ей было плевать. Весна наступила первого марта, и точка. Но сегодня не только она почувствовала приближение тепла. На улицах появились короткие юбки и каблуки. Люди сбрасывали шапки и с удовольствием подставляли лица и руки под льющийся с небес витамин Д.
Вера решила растянуть удовольствие и прошлась по главной улице, где работники «Зеленстроя» уже начали высаживать в редких клумбах чахлые тюльпаны. Тщательно уворачиваясь от автомобильных брызг, проверила качество асфальта на тротуарах. Как и следовало ожидать, он ушел вместе со снегом. В очередной раз подивилась, зачем его вообще кладут, развернулась и двадцать минут спустя нырнула в арку, ведущую во двор, где располагался их с Глебом офис.
Вовремя успела отскочить: бронированная дверь подъезда, к которому она подошла, распахнулась, едва не задев ее. Их утренняя клиентка Марина, в слезах и без малейшего следа салонной укладки, выскочила на улицу и кинулась к черному джипу, припаркованному у мусорных баков. Заведя двигатель и нервно взвизгнув шинами, задев один из баков и не обратив на это ни малейшего внимания, вылетела со двора. Вера поморщилась и вошла в подъезд. Мельком заглянула в комнату секретарши: Катя уже на месте, пила очередную чашку кофе, глазея в окно. Не сбавляя темпа, Вера быстрым шагом дошла до кабинета мужа и распахнула дверь.
Глеб сиял, как мартовское солнце в огромной луже, снова любуясь новым «Вашерон Константином» в послеобеденных лучах.
– Теряешь хватку, – прямо в дверях заявила Вера.
– О чем ты? – Глеб вздрогнул, отрываясь от часов и переводя взгляд на жену. У той щеки раскраснелись, глаза светятся. Лениво подумал, а не поинтересоваться ли, где она была, но затем отмел эту мысль: какая разница?