Александра Маринина – Иллюзия греха (страница 5)

– Скажите, если бы эти родственники вдруг объявились, Екатерина Венедиктовна сказала бы вам об этом? – спросила Настя Марту Генриховну.

– Уверена, что сказала бы, – твердо ответила Шульц. – Какой смысл ей скрывать это от меня? Наверняка сказала бы.

– А вообще у нее могли быть от вас тайны?

– О, голубушка, – вздохнула Шульц, – надо было знать Катю. Она была веселая и открытая, но отнюдь не болтушка. Отнюдь. Если Катя хотела что-то скрыть, ни одна живая душа об этом не узнала бы, смею вас заверить. Она умела молчать и держать язык за зубами как никто. Ее за это очень ценили. С ней можно было поделиться любым секретом и быть в полной уверенности, что дальше ее это не пойдет. Катя ни разу в жизни никого не подвела. Или, как теперь принято говорить, не заложила. Кто знает, сколько альковных тайн она унесла с собой в могилу…

Марта Генриховна всхлипнула и приложила платочек к глазам. Впервые за весь такой долгий разговор она позволила себе показать слабость, и Настя в который уже раз за последние дни подумала, что многие молодые напрасно недооценивают стариков. Они намного умнее, чем принято думать в среде тех, кому еще нет сорока, намного хитрее и сильнее духом. А что касается унесенных в могилу альковных тайн, то это уже интересно. Не в этом ли коренится причина ее трагической и жестокой смерти?

Настя взглянула на часы – половина седьмого. Бедная Марта Генриховна сидит здесь уже больше четырех часов. Ну можно ли так терзать немолодую и не очень-то здоровую женщину?

– Спасибо вам, Марта Генриховна, с вашей помощью я теперь гораздо лучше представляю себе вашу подругу, – тепло сказала Настя. – Могу я предложить вам чай или кофе?

– С удовольствием, – оживилась Шульц. – И я буду вам очень признательна, если вы покажете мне, где тут у вас дамская комната.

Настя виновато улыбнулась. В самом деле, свинство с ее стороны так обращаться со свидетелем. Надо было раньше об этом подумать, не дожидаясь, пока терпение у нее лопнет. Шульц вышла в туалет, и тут же на столе у Насти звякнул аппарат внутреннего телефона.

– Настасья Павловна, занята? – послышался голос Стасова.

– Свободна. А ты где-то здесь?

– Угу, брожу по коридорам. Можно к тебе на полминуты?

– Валяй. Только без глупостей, у меня свидетель.

– Обижаешь, – фыркнул Стасов. – Любовь не может быть глупа. Она может быть неудобна. Все, бегу.

Вероятно, он действительно бежал, а может быть, звонил из соседнего кабинета, во всяком случае, появился он буквально через несколько секунд. Вместе с ним в кабинет вошла худенькая невысокая девушка с изможденным лицом, покрытым прыщами. Рядом с ней двухметровый зеленоглазый красавец Стасов казался еще выше, еще плечистее и еще красивее.

– Не мог пройти мимо и не сказать тебе о своих пылких чувствах, – со смехом заявил Владислав прямо с порога. – Знакомься, это Ирочка, моя бывшая соседка и нынешняя подопечная. Я тебе рассказывал о ней.

– Да-да, я помню, – кивнула Настя. – Очень приятно.

Девушка буркнула в ответ что-то невразумительное и даже не улыбнулась.

– Мы выясняли личность некоего Ильяса, – продолжал Стасов как ни в чем не бывало. – Он собирается снять у Иры комнату.

– И как? Он оказался бандитом и убийцей, находящимся в розыске? – пошутила Настя.

– Слава богу, нет. Его привел нынешний жилец, о котором мы уже все знаем, поэтому установить личность Ильяса было несложно. Обормот, конечно, челнок турецко-египетско-итальянской направленности, но пока чистый. Ни от кого не прячется, руки не замараны, ну если только по мелочи.

Вернувшаяся в этот момент Марта Генриховна с любопытством оглядела странную парочку. Удобно усевшийся было на стул Стасов моментально вскочил при появлении пожилой женщины, чем вызвал ее благосклонную улыбку, а Ира вообще никак не отреагировала на ее появление и даже не кивнула в ответ на вежливое «Добрый вечер», произнесенное светским тоном.

– Кому чай, кому кофе? – гостеприимно предложила Настя, выключая кипятильник и доставая из стола чашки, кофе, чай и сахар. – Вам, Марта Генриховна?

– Чаю, пожалуйста.

– И мне чайку, – подал голос Стасов. – А тебе, Ириша?

– Мне не надо, – буркнула девушка.

Владислав выпил свой чай в три больших глотка и решительно поднялся.

– Ну все, Настасья Павловна, мы побежим. Спасибо тебе за чай, рад был тебя повидать. Не пропадай, звони.

– И ты не пропадай, – улыбнулась в ответ Настя.

Марта Генриховна задумчиво посмотрела вслед Стасову и его спутнице.

– Какая странная девушка, – сказала она, когда дверь за ними закрылась.

– Почему странная?

– Совершенно невоспитанная. И взгляд у нее какой-то дикий. Затравленный. Это у вас называется «трудный подросток», так, кажется?

Можно было бы просто молча кивнуть и не развивать тему. Но Настя была признательна Марте Генриховне за обстоятельный и довольно откровенный рассказ об убитой Анисковец, и ей хотелось сделать своей собеседнице что-нибудь приятное, тем более что беседовать с ней, видимо, придется еще не раз. А что может быть приятнее в этой ситуации, чем рассказ, слегка напоминающий сплетню, который Марта потом сможет пересказывать своим знакомым, ссылаясь на то, что «это ей прямо на Петровке рассказали под большим секретом». У пожилых людей главная радость – поговорить, а главная удача – новая пища для разговоров.

– Что вы, Марта Генриховна, Ира уже давно не подросток, ей двадцать лет. Просто она выглядит так, потому что жизнь у нее трудная. А насчет того, что она невоспитанная и дикая, вы отчасти правы, но вряд ли надо ее за это судить. Я вам расскажу, если хотите. Страшная трагедия.

Разумеется, Шульц хотела. И еще как!

– Может быть, вы помните, как шесть лет назад почти во всех газетах прошло сообщение о чудовищном случае. Женщина выбросила из окна с девятого этажа троих детей и выбросилась следом за ними, а старшая дочь успела убежать и спрятаться у соседей.

– Да-да, – оживленно кивнула Марта Генриховна, – я читала.

– Так вот Ира и есть та самая старшая дочь.

– Да что вы говорите! – всплеснула руками Шульц. – Какой ужас!

– Я вам расскажу то, чего вы, может быть, не знаете, – таинственным голосом продолжила Настя. – Они все остались живы, две девочки, мальчик и мать. Но, конечно, все стали глубокими инвалидами. Отец на следующий день после случившегося умер от инфаркта. Не смог вынести. И Ира осталась в четырнадцать лет совсем одна. Понимаете? Совсем одна. И ей приходится очень много и тяжело работать, чтобы содержать и себя, и четырех инвалидов. Правда, они с ней не живут, дети в больнице, мать в доме инвалидов, но ведь им нужны лекарства, продукты, одежда. Так что, я полагаю, мы с вами можем закрыть глаза на то, что Ира забывает сказать «спасибо» и «пожалуйста» и вообще ведет себя невежливо.

– Бедная девочка, – вздохнула Шульц. – Какая страшная судьба, боже мой, какая судьба.

Народная мудрость говорит, что терпеливых бог любит. А еще говорят: тому, кто умеет ждать, достается все. Насте Каменской совсем не нужно было это ритуальное чаепитие с семидесятилетней чрезмерно разговорчивой свидетельницей. У нее была масса текущей работы, ей нужно было сделать несколько срочных телефонных звонков, но она считала необходимым проявить терпение, чтобы сохранить у Марты Шульц хорошее впечатление о работниках уголовного розыска. И была за это вознаграждена сторицей. Потому что Марта Генриховна, о чем-то поразмышляв, внезапно произнесла:

– А вы знаете, мне кажется, Катя знала маму этой девочки.

– Почему вы так решили?

– Я теперь вспомнила, об этом ужасном случае действительно было написано почти во всех газетах, да и по телевизору рассказывали. Катя газеты не выписывала и не читала их, но, как-то придя ко мне в гости, увидела случайно заметку и сказала: «Несчастная. Я знала, что добром это не кончится».

– Что еще она сказала? – спросила Настя, чувствуя, как вмиг пересохли губы.

– Больше ничего. Вероятно, это была одна из тех альковных тайн, которые было невозможно вытянуть из Кати.

Проводив Марту Генриховну вниз, Настя стала подниматься к себе на пятый этаж. Неисповедимы пути твои, сыщицкая удача! А если бы Стасов не зашел к ней? А если бы ушел сразу же и не встретился с Мартой Шульц? А если бы Ира Терехина оказалась нормальной воспитанной девушкой и Марте не пришло бы в голову ее обсуждать? Удача балансировала на тонком шесте, каждую секунду грозя свалиться в пропасть и разбиться, но все-таки удержала равновесие и благополучно добралась до места назначения.

Глава 2

Мать смотрела на Иру ясными светлыми глазами и безмятежно улыбалась. При падении с девятого этажа она сломала позвоночник и потеряла способность самостоятельно передвигаться. Но еще хуже было то, что вследствие травмы черепа она потеряла память. То, что она знала на сегодняшний день, было рассказано ей врачами, дочерью и обитателями дома инвалидов. На восстановление памяти надежды не было никакой. То есть на самом деле надежда эта была, но нужен был высокооплачиваемый специалист, который провел бы с Галиной длительный курс занятий по специальной методике. Денег на это у Иры не было, каждая заработанная копейка, которую удавалось сэкономить, откладывалась на лечение брата Павлика.

– Почему ты не занимаешься своим лицом? – спросила мать, придирчиво оглядывая Иру. – Эти безобразные прыщи тебя портят.