Александра Малинина – Сквозь тернии в капкан (страница 39)

— И что вас удивляет?

— Все. Во-первых, по общему мнению мужик он довольно неплохой, к тому же обеспеченный, и я не понимаю…

— Довольно, — остановила я его, — На ваше «во-первых» уже ответили пару веков назад. Не помню дословно, что-то насчет того, что доверять большинству – себя не любить, ибо большинство людей полные идиоты. Я, кстати, с удовольствием подписываюсь под этим. Ну а к «во-вторых» можете даже не переходить, потому что Токарева я видела своими собственными глазами.

— В смысле?

— В прямом, — вздохнула я, — Я была там вчера, с вашей дочерью и еще одной девушкой, Ольгой Верховцевой.

— Ольгой?

— Полагаю, вы знаете, кто это такая.

— Я знал ее отца.

— Знали?

— Вся ее семья погибла год назад.

— Перед убийством ее подруги? — нахмурилась я: рыжую стало нестерпимо жаль.

— Да, примерно за месяц.

— Это плохо.

— Да, ужасная авария, весь город стоял на ушах… Что вы имели ввиду, когда сказали, что были там?!

— Мы что, перешли на «вы»? Помнится, тыкали вы мне без стеснения, — заметила я, — И да, я была там, среди похищенных. Просто мне повезло чуть больше остальных. Теперь вот хочу отомстить гадам и заодно спасти девушек.

— Вы были там и видели Токарева? — деловито уточнил прокурор, продолжая «выкать».

— Была и видела.

— Глупо с его стороны светиться, не находите?

— Не нахожу, ведь он был уверен: я труп.

— Но вас не убили?

— Нет.

— Можно поинтересоваться, почему?

— Нельзя, — отрезала я, памятуя что передо мной не обычный смертный: укажи я на Вишневского, ему может не поздоровиться, а я этого не хотела, как бы странно это не выглядело, — Ну что, свою часть уговора я выполнила, теперь ваша очередь: что они хотят от вас?

— Это же очевидно: помощи, — поморщился Нестеренко.

— В каком-то определенном деле? Тогда вычислить похитителя будет не так уж и сложно, достаточно просто установить, кому это выгодно.

— Пять разных дел, между собой они никак не связаны. Требования тоже абсолютно разные. Они звонили три часа назад, и все три часа я ломал голову, но…

— Можно я тоже поломаю? — вежливо попросила я.

— Ты думаешь, что… а неважно, — махнул он рукой, потом тяжело поднялся и сунул в руки папку, — Смотри себе на здоровье.

Бегло просмотрев документы, я была вынуждена согласиться с Виктором Борисовичем. Не то, чтобы до этого я сомневалась в нем, но лучше все перепроверить самой, в себе то я уж точно не сомневаюсь.

— Вы правы, никакой связи.

Он лишь усмехнулся.

— Но это тоже хорошо, — продолжила я, думая, как лучше донести до него свою мысль.

— Чем же?

— Посудите сами: перед нами пять дел. Голованова и Ахмурзина можно смело отложить, это глупости какие-то. Что насчет Башаева… обыкновенный бандит, сядет абсолютно заслуженно, и если не сегодня, так завтра обязательно, такие парни умом не блещут и как правило отдыхают на нарах довольно регулярно.

— Вилами по воде, все твои рассуждения – надежда на удачу.

— Но все же трудно отрицать, что все это, — я ткнула в папку, — Просто запудривание мозгов. Это даже не такая уж и большая хитрость, старый прием. Неужели вам такое даже в голову не приходило, товарищ прокурор?!

— То есть, на самом деле им интересно какое-то конкретное дело?

— Бинго! Осталось узнать, какое именно.

— Ты можешь и ошибаться… я не могу рисковать дочерью и…

— Вам и не придется. Все это, — ткнула я в папку, — Все равно займет какое-то время, вот этим самым временем мы и воспользуемся. Если я ошиблась… я никогда не ошибаюсь и очень надеюсь, что и в этот раз мне повезет. Думаю, нам нужно заняться Богдановым и Садыковым, эти намного перспективнее чем бандит и два неудачника, тем более второй мне почти знаком. Вам лучше особо не высовываться, чтобы не рисковать Викой, стало быть, займусь ими я. А вы пока поможете мне и займетесь Токаревым вплотную. Им и его подельниками, всех, кого знаю записала в ваш ежедневник. Я вытащу Вику, она даст показания, так что дядям не поздоровится. Ваша задача – обеспечить это.

— Ты тоже можешь дать показания. Тогда с Токаревым можно будет побеседовать уже сегодня…

— Рискованно, к тому, за этим я сюда и пришла: помочь, но так, чтобы остаться инкогнито.

— Я могу вызвать охрану прямо сейчас, как тебе такое инкогнито?

— Вы этого не сделаете, мы оба прекрасно понимаем: на кону жизнь Вики. О моем аресте быстро прознают и поспешат избавиться от всех свидетелей. Концы в воду, как говорится.

— Ты просто не хочешь говорить, как выбралась, я прав?

Надо же, а дядька проницательный. Он нравился мне все больше и больше.

— Папе это не понравится, — пожала я плечами и широко улыбнулась, мол, понимай это как хочешь.

— Расскажи, неформально.

— Любопытство сгубило кошку… да и вообще, много других животных. А уж людей то от него полегло – тьма!

Поняв, что увлеклась, я заткнулась. С минуту Виктор Борисович сверлил меня взглядом, я уж было подумала: конец мне, но дядя удивил.

— Если я увижу свою дочь целой и невредимой, забуду о твоем существовании.

— Этого мало. Еще я хочу…

— Можешь не продолжать, остальное само собой разумеется: все они сядут пожизненно, это я тебе обещаю.

— Вот и отлично. Вам есть чем заняться… — я покинула удобное кресло, — И да, свой номер телефона я вам записала, буду ждать звонка. Будут новости – естественно тоже вас наберу.

Виктор Борисович мне не ответил, так и сидел, сгорбившись на диване, погруженный в свои переживания. Неожиданно стало его жаль: я вдруг поняла, что если бы не похищение его дочери, наш с ним разговор вряд ли бы прошел так гладко, мне бы точно не поздоровилось. Он сидел здесь, словно громом пораженный: еще вчера все было хорошо, а уже сегодня его родную и единственную (проверенная информация) дочь грозятся убить. И тут появляется девица и обещает ему помочь. Верится слабо, но в такой ситуации человек хватается за любую соломинку… но как то легко он за нее схватился. Интересно, Вишневский отправил меня сюда заранее зная об успехе операции? Занятно выходит…

Я некстати подумала: а что бы делал на месте прокурора мой папуля? Слабо верится, что он принял бы чью-то помощь, то ли дело поотрывать головы всем к похищению причастным. Но переживал бы – это точно, просто в нашем семействе эмоции выражаются по-другому.

Тряхнув головой, чтобы отогнать от себя мрачную картину, я неожиданно для самой себя выпалила:

— Обещаю, я сделаю все, чтобы ее спасти.

Ниночка не сказала мне ни слова, просто проводила настороженным взглядом. Я тепло с ней попрощалась (тепло исходило только с моей стороны) и отправилась восвояси, то есть ловить такси с намерением вернуться на свой пост на 3-ей Пролетарской. Ромка мне не звонил, так что моя вылазка может остаться незамеченной.

По дороге я позвонила Вишневскому, но он мне ответить не пожелал. Через пару минут прислал сообщение: «Я занят. Ты жива?». И понимай это как хочешь. Я зло откинула телефон, оставив сообщение без ответа. Дураку понятно, что если смогла позвонить - еще живая. Хотя кто сказал, что Вишневский умный? Я сама, надо полагать… Ромка тоже не порадовал: подруга Крокодильши как сквозь землю провалилась, но на работу позванивает, стало быть, пока живая. Я посоветовала ему навестить родителей, друг неохотно, но согласился. Ну, и в довершение ко всему, когда я вернулась на Пролетарскую, меня ждал очередной сюрприз, точнее, его отсутствие: моя записка была на месте вместе с долларами, ясное дело, Гайманов здесь не показывался.

— Что такое «не везет» и как с этим бороться, — прокомментировала я, со злостью пнув запертую дверь.

Взглянула на часы: до вечера еще слишком много времени, хотя с Валерой потолковать хотелось: пока я руководствовалась собственными догадками и надеялась, что парень эти самые догадки подтвердит. И расскажет что-нибудь любопытное. Сдается мне, о Крокодильше он что-нибудь, да слышал. Я имею ввиду, о причине ее внезапной паники и последующего побега в наш славный городок. И, как отсюда вытекающее, меня весьма интересовало продолжение, да вот только Валера вряд ли сможет рассказать, что у нас творится. Ответы есть только у Вишневского… Вот покончим с этим делом и я непременно разберусь, почему он вдруг так взъелся на Макара и что планирует…что они оба планируют. Крокодильша гостила у нас довольно долго, стало быть, Андрей привез ее чуть ли не сразу после своего волшебного воскрешения. Привез и сразу приставил к Макару. Хорошо, может, он ему и не особо нравился, но приложить столько усилий – это уже слишком. Конечно, Андрей больной сукин сын с давно поехавшей крышей, но как бы сильно она у него не съехала, стоило признать, действовал он всегда целенаправленно. И тут всплывает вопрос: в чем его цель? Если он шпионил за Макаром, то наверняка ожидал что-то обнаружить… Хотя, сдается мне, «что-то» у него уже есть. Он хотел большего, и тогда появилась лже-Анна. Но зачем ему компромат на Макара? Подобраться к моему отцу? Или… навредить? Тут уместно бы вспомнить о стародавней истории гибели его семьи. Хотя, брат и сам Вишневский утверждали, что отец тут не при чем, Андрей даже намекал на некую группу людей, которых он в итоге и покарал. Но так ли это? Вполне мог и наврать, а я всерьез ничего не проверяла… Черт, может, я слишком много фантазирую и Вишневский шпионил за Макаром просто так, из вредности? Ага, а жену мэра и папулину секретаршу тащил в постель для удовольствия, как же! А вокруг меня вьется от большой любви… Нет, как-то это все сомнительно. Одно ясно: этим определенно стоит заняться, и прежде всего - поговорить с Макаром по возвращению.