Александра Малинина – Сквозь тернии в капкан (страница 12)

Ну, и как обычно, я оказалась права: девушку застрелили из проезжающей мимо машины, вроде бы водитель. Говорю «вроде бы», потому что нужные нам камеры весьма не вовремя оказались выключенными (соседи признались, что вообще редко их включали и держали больше для виду), но тачку засекла жена банкира Николая Степановича Федоренко, Карина. По счастливой случайности дамочка скучала дома в одиночестве, пила чай и пялилась в окно. Особого внимания на тачку не обратила, но вроде бы это была черная тонированная девятка, номеров не видно, водитель в черной шапке, шарф надвинут на нос. Узнать его не представлялось возможным. Похожую девяку нашли через пару дней, в лесополосе на другом конце города. Она была угнала еще черт знает сколько недель назад, и хозяин с ней давным-давно распрощался. Она это, или не она – судить никто не брался, но искать там было нечего. Да и вообще было непонятно, как вышеупомянутый автомобиль смог проникнуть на закрытую охраняемую территорию, на которой проживали мои родственники и была убита Анна.

***

На следующий день после встречи с Мариной, ближе к вечеру, домой завалился Ромашка, широко улыбаясь и тряся перед моим носом бутылкой:

— Привет! Хотела поговорить?

— Ну да, именно так я и сказала, — приняв смачный поцелуй, ответила я.

— Смотри, что я принес! — Ромка еще раз потряс бутылкой, видимо решив, что за последние дни мое зрение резко упало.

— Ты прекрасно знаешь, что я не пью вино из магазина, — нахмурилась я и прошла к бару, Ромка шел по пятам, сбросив по дороге куртку и ботинки.

— Сенечка, не хочу тебя расстраивать, но практически все вино из магазина, — скривился друг.

— Ты знаешь, о чем я. Опять притащил пойло из супермаркета за углом?!

— Друг подарил, он летал в Барселону.

— Давай свое вино, посмотрим, как сильно тебя ценит твой друг, — буркнула я.

Пока Ромка занимался сервировкой стола, которая включала в себя быструю ревизию моего холодильника (все, что там имелось – куплено Ромкой, сама я такими вещами не занималась) и раскладывание передо мной его нехитрого содержимого, я решила не тянуть с новостями:

— Вчера имела неприятную беседу с Симбириным-старшим.

— С каких пор ты называешь отца по фамилии? — изумился друг, предварительно набив рот зеленым сыром.

— Со вчерашнего дня.

— Мм.

— Мне удалось убедить его, что я разберусь в ситуации. Сама.

— И как ты это провернула?! — Ромка едва не выплюнул сыр от удивления.

— Легко: припомнила, что он мне должен за лето. Тогда он сам не на шутку разошелся, а я так легко его простила… Ну и само собой, потом я долго и муторно доказывала, что к смерти Анны отношения не имею.

— Он поверил?

— Черт его знает, это же мой близкий родственник: сразу трудно сказать. Но в конце концов он сдвинул брови и попытался сделать этот его голос… ну знаешь, сам он считает его командным, но на самом деле кажется, что он кислого переел. Ну и сказал: «Если не видишь другого выхода – разберись. Я лезть не стану».

— Ничего себе, — Ромка пытался отойти от шока: раньше папуля даже слышать не желал ни о каких сомнительных расследованиях, а вот теперь дал добро. Наверняка это все не с проста, любовь к хитростям и уловкам – это у нас семейное.

— Ну, потом он конечно уточнил, что у меня неделя на все провсе.

— Вот это уже больше на него похоже.

— И приказал все время таскаться с его охраной, но я поклялась, что ты не отойдешь от меня ни на шаг.

— Ты же понимаешь, что у меня тоже есть дела? — приуныл друг от такой перспективы.

— Ага.

— Но все равно поклялась?

— Я же не из верующих.

— Хорошо, отложу свои дела на потом… некоторые, — проворчал Ромка, который вообще-то моего отца побаивался.

— Это совершенно необязательно, мой любимый друг: ты можешь помогать мне, не находясь постоянно рядом. У меня голова болит, когда ты целый день возле меня бормочешь. Ты замечал, что у тебя такой странный тембр голоса, я прямо чувствую, как он влияет на меня… Какие-нибудь инфразвуковые волны, или что? — озадачилась я: надо будет поинтересоваться данным вопросом.

— Когда мы целый день вместе, ты трещишь за семерых, так что голова у тебя болит от собственной болтовни, не иначе.

— Фу, как грубо!

— Ну так что, с чего мы начнем? — придав голосу бодрости, сменил Ромка тему, потому что знал, что спора лучше не затевать.

— Начну, — поправила я, — Пока твоя помощь не требуется: завтра я собралась поговорить с подругой Крокодильши. Они вместе работали, и это единственная девушка, с которой она вообще общалась. Как знать, может она в курсе, зачем ее востроносая коллега врала о своей личной жизни.

— Еще идеи есть?

— Пока нет, — честно призналась я, — После беседы с папулей я наведалась к соседке.

— Это к которой?

— Любительница чая, что предположительно видела тачку убийцы. Жена Федоренко.

— И что дамочка?

— Девушка, на самом деле ей далеко до тридцати. И ничего, напугана, хотя самого убийства не видела. Муж работал в кабинете, она услышала выстрелы и сразу увидела машину. Потом уже Крокодильду. Первым делом кинулась за мужем, они вместе выбежали к трупу, как раз когда подтянулось и наше семейство. Теперь дамочка боится, что неведомый убийца покарает всех на нашей улице Морг.

— Жутковато, — протянул Ромка.

— Еще как. Здравомыслием наших соседей бог обидел, ты бы видел, как она опасливо поглядывала в окно… Жуть, да и только.

— Может, девчонка недоговаривает?

— Намекаешь, что она видела больше, чем рассказывает? Даже не знаю… с ней беседовали миллион раз, да и самого место преступления из ее окна не видно. Вряд ли она видела больше тачки.

— И какие планы на завтра?

— Начну с подруги Анны, а там посмотрим.

— Тогда за успех твоего предприятия, — Ромка поднял свой бокал.

— Это не обсуждается, но я тебя поддержу. Марина говорит, иногда нужно идти на уступки и делать вид, что сказанное или сделанное другим – не полный бред, даже если это так, потому что дорогим тебе людям можно иногда и уступить, — поделилась я витиеватой мыслью и подняла свой бокал.

— Если бы ты опустила последнюю фразу, было бы идеально, — хмыкнул друг, — Но часть про «дорогого людя» мне понравилась.

Остаток вечера мы пили вино и строили планы и предположения. Вино, кстати, оказалось совсем неплохим и я заревновала: что это у Ромки за друг такой появился?! Обычно хорошие подарки ему делала только я… Ночевать он остался у меня: у него имелась своя комната, отделанная в черно-синих тонах. Такая мрачность объяснялась не самым веселым периодом жизни, ну и как многие великие ранее, я просто выплеснула весь негатив в творчество, то есть в комнату. До недавнего времени она пустовала, потому что я понятия не имела, что с ней сделать, но потом пришло озарение. Правда, Ромке его комната не нравилась: он утверждал, что он больше бы подошла какому-нибудь графу Дракуле. Но он все равно практически жил в ней последние пару месяцев, что неудивительно: от его пустого и необитаемого на вид жилища меня бросало в дрожь. Пещера графа была куда приятнее… Друг утверждал, что ему все равно на окружающую обстановку, раз дома он практически не бывает, поэтому квартирой он и не занимался с самого переезда. На самом деле последнее время я раздумываю над выселением кого-либо из соседей, дабы Ромка мог жить рядом со мной, но ему об этом пока не говорю: мало ли, как он воспримет. Я любила сообщать постфактум.

Когда я проснулась, друга уже не было, зато он оставил мне пару тостов на завтрак. Вообще-то, у меня встреча в кафе, но я все равно оценила старание Ромки.

Екатерина Петровна Авасева ждала меня в местечке, что располагалось как раз напротив детского сада, где она работала. У детей был тихий час, и она договорилась со своей коллегой, что та ее подменит в случае экстренной ситуации. Все это она мне объяснила по телефону накануне, не то чтобы я сильно интересовалась. По одному телефонному разговору я сделала вывод, что Екатерина девушка общительная, даже через чур, и тянуть информацию клещами из нее не придется.

Кафе популярным назвать было трудно, я бы даже не назвала эту забегаловку кафе, и знай я заранее, в какую попаду дыру, перенесла бы встречу в более цивилизованное место. Но зато имелся несомненный плюс: едва я переступила порог сего сомнительного заведения, узнала Екатерину. Просто потому, что других посетителей здесь не наблюдалось.

По телефону я решила, что она довольно молодая, так и оказалось: примерно одного возраста с Крокодильшей, но в разы симпатичнее, хоть такие девушки слегка не в моем вкусе: рыжие кудряшки, круглая щекастая физиономия, маленький веснушчатый лоб, курносый нос, само собой, тоже весь в веснушках, светло-карие глаза и губки бантиком. Плюс небольшой рост и наверняка ярко выраженная гиперактивность: на меня сейчас взирала девушка-юла. Неудивительно, что она такая болтливая.

— Это ты Сентябрина? — первой начала она, едва завидев меня на пороге, видимо решив не церемониться и не «выкать».

— Я, — пришлось мне сознаться и приблизиться к столику, что она заняла.

Екатерина осмотрела меня с ног до головы и вынесла вердикт:

— А тебе ничего, такое имя подходит.

— Полностью согласна.

К нам подскочил официант, и я решилась заказать кофе, хотя пить его не собиралась: пищевого расстройства мне только и не хватало. Екатерина же сделала заказ, с которым не управился бы даже обжора Ромка, повернулась ко мне и широко улыбнулась: