Александра Малинина – Правило Троянского Коня (СИ) (страница 11)
Допрашивать меня вчера не стали, отпустили за билетом. Да собственно и нечего пока было ни сказать, ни спросить: пряча глаза, Николас поведал, что мужчина, напавший на меня, молчит как рыба и говорить не собирается вовсе. Некоторые даже предполагают, что он глухонемой, но тут я бы поспорила: может и немой, но уж точно не глухой.
И вот я в России. Сообщи мне месяц назад о гибели отца, я бы приехала? Возможно, все-такие не чужой мне человек. Или отговорилась бы делами и работой? Понятия не имею, если честно. Дочерних чувств я не испытывала, но сейчас все равно чувствовала необъяснимую тоску. А еще, я очень хотела поговорить с отцом. Теперь его сообщения можно было истолковать по-другому, ведь он сам убит. Это я и приехала выяснить.
***
На похоронах собралось достаточно народу: отец был популярен в своем городе. Я держалась чуть в стороне, наблюдая за присутствующими. Насколько я знала, похороны организовала бывшая жена папули. То есть, формально они еще не развелись, но уже полгода как собирались. Выглядела мачеха убитой горем, но я ей не особо верила. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять, кто перед тобой. Понятия не имею, как расчетливый и дальновидный папуля на ней женился, видимо, бог не обделил ее талантами.
«Мда, Веста Александровна, циник вы еще тот» — припомнила я шутку Костаса, и одернула себя. Быть циником столь юной особе не к лицу.
Так, смотрим дальше. Несколько человек в дорогих костюмах: надо полагать, партнеры. Или конкуренты, дань уважения и все такое. Стоит к ним присмотреться. ..
— Веста Александровна Архангельская? — услышала я за спиной и повернулась: передо мной стоял как раз один из компании «дорогих костюмов» и вежливо улыбался. Надо же, не заметила, как он отбился от стаи, а ведь я всегда считала себя внимательной.
— А вы, простите…?
— Семен Аркадьевич Воробьев, адвокат вашего отца.
Вот это поворот. Выходит, папуля уже не скрывал мое существование? Я получше пригляделась к Воробьеву, которого моментально окрестила про себя просто Воробьем (дурацкая привычка): ростом с меня, притом что я далеко не великан, хлипкое телосложение, зато на носу дорогие очки, а волосы прекрасно уложены. Вид в целом очень интеллигентный и дорогой, адвокат передо мной стоял явно востребованный и успешный, хоть мужчины маленького роста и вызывали у меня всегда некое недоверие. Воробей никак разговор не продолжил, следовательно, пауза его не особо смутила, так что ответила я:
— Очень приятно, Семен Аркадьевич, мое имя вам уже изветсно.
— Разумеется. Если вы не против, нам необходимо встретиться, обговорить так сказать… некоторые детали.
— Завтра у меня встреча с полицейским, который ведет дело моего отца… как это у вас называется?
— Следователь, — улыбнулся Воробей.
— Точно, со следователем. А потом я вся ваша.
— Вы хотите, чтобы я присутствовал на вашей встрече?
— Не думаю, что это необходимо. Как только я освобожусь, сразу вам позвоню.
— Тогда поговорим обо всем завтра, Веста Александровна, — он протянул мне свою визитку, на которой значилось «Воробьев Семен Аркадьевич, и номер телефона». Даже род деятельности не указал, видимо предполагалось, что все и так прекрасно знают, кто такой Воробьев.
Адвокат меня заинтриговал. Я смотрела ему вслед: он загрузился в белую БМВ и был таков. На жулика вроде не похож, впечатление производит вполне приятное. Ну завтра посмотрим, что скажет, пока сосредоточимся на других гостях. Без адвоката «костюмов» осталось четверо, двое из них с завидной сединой в волосах, один ровесник моего папули, ну а четвертый самый молодой: думаю, ему едва исполнилось тридцать. Я незаметно сделала фотографию: завтра расспрошу у адвоката, что за типы.
Хоть я и сказала, что народу предостаточно, половина из них были просто зеваками: большого человека хоронят, интересно людям. Даже два фотографа присутствовало. Интересно, на похоронах то что снимать?
Группа людей, человек десять принесли венок. Должно быть, подчиненные. Женщина лет пятидесяти стояла все это время с ними, но венок принесла отдельно, стало быть, отец ей был дорог. Вряд ли любовница, думаю он вращался в кругах моего возраста, а не тех, что за пятьдесят. С ней можно будет поговорить, я опять незаметно щелкнула телефоном.
Далее, несколько плачущих девушек (ну эти точно любовницы), и еще небольшая группа парней. Папулины одноклассники, их я прекрасно помнила, хоть и прошло много лет. Насколько я знала, именно они ездили с папулей отмечать выпускной, могли и обо мне догадываться.
Пока я занималась смотринами на похоронах, мою персону тоже без внимания не оставляли. «Костюмы» поглядывали с некоторым интересом, постоянно перешептываясь. Думаю, адвокат поделился тайной папулиного «грехом молодости», не думаю что у «костюмов» ко мне какой-либо иной интерес. Рыдающие барышни тоже на меня поглядывали с интересом, скорее всего приняли за соперницу. А вот вдова в мою сторону нарочно не поворачивалась, что было любопытно. Неужели она в курсе, кто я такая?
Процесс прощания с усопшим подходил к концу и все потихоньку начали тянуться к парковке, друг за другом отправляясь в ресторан.
— Вас подвезти? — обернувшись, я ничуть не удивилась, увидев молодой «костюм», — Вы же дальше поедете?
— Я думаю над этим, — ответила чистую правду и получше пригляделась к доброму самаритянину: как уже раньше говорила, лет тридцати, сантиметров на двадцать выше меня ростом, шатен со вьющимися волосами и светло-карими глазами, слегка вздернутым носом и дурацкими ямочками на щеках. Определенно скользкая личность. Я напустила на себя задумчивости и продолжила, потупив глазки: — Но раз вы хотите меня подвезти…
— Буду очень рад, — разулыбался он, вполне искренне, между прочим, должно быть сразу решил, что я не далекого ума, — Как мне к вам можно обращаться?
— По имени можно, — серьезно ответила я, чтобы сомнений в моем уме у него не оставалось вовсе.
— Спасибо, — расхохотался «костюм», и протянул мне руку, — Ну раз такое дело, ко мне можно тоже по имени. Лебедев Денис Николаевич. Очень приятно.
— Взаимно, Веста.
— Шикарное имя. Просто Веста?
Комедию ломать было ни к чему, он прекрасно знал, кто я такая.
— Веста Александровна Архангельская, — разулыбалась я.
— То есть покойный Александр Андреевич был ваш…
— Отец.
— Не может быть, — вытаращил Лебедев глаза, настолько искусственно, что захотелось порекомендовать ему курсы актерского мастерства, но я себя кое как сдержала.
— Может.
— Но я много лет знаком с Александром Андреевичем…
— Я училась, не могла находиться радом. Так мы едем? А то народ уже почти разошелся…
— Конечно, — Лебедев учтиво подал мне руку, я ее конечно с благодарностью приняла и мы двинули к его машине.
— Вы были папиным другом? — спросила я, едва мы устроились на кожаных сиденьях..
— Другом и компаньоном. Я начинал, будучи студентом, и вот мне скоро тридцать, а я добился таких успехов. Конечно, в моей судьбе принимал участие ваш отец, без него я понятия не имею где бы сейчас был.
— Думаю, вы себя недооцениваете, Денис.
— Вряд ли, у меня нет такой привычки, — грубовато ответил он, но сразу понял свою ошибку, — Извините, просто тяжелый день.
— Да, ничего страшного, — я со всей печалью уставилась в окно. Я подумывала, не спросить ли про убийство, но потом решила отложить этот разговор, мы пока не подружились настолько, чтобы Денис со мной «откровенничал». Думаю, в его голове блуждали подобные мысли:
— Если вы не против, давайте сменим тему. Расскажите, чем вы по жизни занимаетесь?
— Я пока не нашла свое призвание, если честно. Много путешествовала… Папа всегда говорил, что работа для женщины вообще не важна, ее дело быть красивой и элегантной… — разумеется, папуля такого мне в жизни не говорил, думаю, не сказал бы даже в пьяном угаре.
Денис Николаевич покосился на меня с подозрением и на минуту отвернулся к окошку. Должно быть, пытался побороть смех. Правильно, пока мое дело – убедить всех, что они имеют дело с полной дурой. Пока не разберусь, что тут к чему внимания привлекать не стоит.
— Не удивлен тогда, что Вика не работала (Вика – это моя мачеха). Кстати, не припомню вас на свадьбе?
— Была очень трудная сессия, — пригорюнилась я. И раз уж разговор зашел о Виктории, я осторожно продолжила: — А правда, что они разводятся? Ну то есть собирались разводиться?
— Правда.
— А почему, если не секрет?
— Неужели Александр Андреевич вам не рассказал?
— Он не любил делиться своими неудачами, — наудачу ткнула я.
— Что да то да, — рассмеялся Денис, и продолжил: — Честно говоря, не знаю, как он вообще женился на этой злобной бабе, — вдруг выдал он, чего я признаться не ожидала. Я то думала, что он послан с целью меня расспросить, а он вроде как и сам не прочь посплетничать.
— Смотрю, вы ее не особо жалуете.
— Ее никто особо не жаловал. Глупая, жадная, мелочная, все нервы измотала, и при чем не только вашему отцу. Всем людям, его окружающим тоже прилично доставалось. Последние полгода все стало только хуже: развод обещал тянуться долго, она судилась за каждую копейку, наняла пронырливого адвокатика, замучила исками. Вот уж поистине делать нечего, устала похоже дома сидеть…
— А мне показалось, она переживает довольно искренне.
— Переживает, как же. Это слезы радости, — опять выдал Денис Николаевич, а я стала приглядываться к нему получше. Его что, подружка бросила, так и распирает парня.