Александра Логинова – Яга против! (страница 42)
Если она еще жива, а не болтается на перекладине в коровнике или на люстре в дорогой квартире. Еще пара поворотов и мелкие камешки стали попадаться все чаще, а за ними и крупные булыжники, преграждающие путь. Да почему я никак не могу найти выход?
Треклятый лабиринт! Как они умудрились построить столько потайных ходов в этой аномалии? Силы уже на исходе, ужасно хочется пить, а еще немножко плакать от страха за оставленных детей, но я просто обязана вывести этого малыша за границу искривления пространства.
— Послушай, тебя обязательно найдут, просто посиди спокойно в лесу, ладно?
Оставлять трехлетнего ребенка в сосновом бору одного, да еще и ночью — это безумие, граничащее с преступлением. Но глаза мальчика уже начали закрываться, а значит чертов алтарь вытянул из него почти все соки. Черт, черт!
— Боже Свароже, не оставь дитя, матушка Макошь, допоможе жрице своей, — я молилась сквозь желание заорать от бессилия. — Не можу колдовати, можу на вас уповати.
Ни единого всплеска, будто разом кончилась жрица Яга, стала обычной человеческой девушкой, бегущей с ребенком на руках в беспросветную тьму.
— Жива, взываю, умоляю, колени преклоняю, помоги! Мара, сестрой твоей заклинаю, обожди!
Тяжелый спертый воздух душил ароматом гнили и боли, лишая остатков физических сил. До колдовских было не дозваться, как и до собственного разума, который наверняка бы велел остановиться и тщательно подумать, куда бежать.
— Мати Землыня, сущего твердыня, защити. Ото Небеси…
Чадящий огонь настенных факелов заметался, разгораясь с каждой секундой. Получилось! Услышали! Маленькие пожары из промасленных тряпок и дерева устремились в сторону одного из боковых ответвлений лабиринта, будто там распахнули все форточки разом. Я не раздумывая свернула налево и ускорилась.
Да! Впереди кусочек тьмы явно отличался от остальной картины, выделяясь темно-синим оттенком, безумно ярким на фоне коридорной мглы. Я едва успела затормозить, спася лоб от столкновения с огромным мшистым валуном, завалившим разбитый проход. Похоже, часть замковой стены обвалилась, красуясь теперь зиявшей дырой, и ленивые алтарники закрыли его куском скалы, не обращая внимания на небольшие прорехи сверху и по бокам.
— Э-эть! — я подтянулась на руках, вскарабкавшись на горную породу.
Тяжело! А с малышом, цепляющимся тебе за шею, и того тяжелее. Счастье, что мальчишка бульдожьей хваткой обхватил меня и практически не требовал себе поддержки. Как бы еще спрыгнуть по ту сторону так, чтобы ничего себе не сломать?
— Оп-па! — прыжок завершился удачно для нас обоих, только челюсть малька слегка клацнула, что он мужественно стерпел.
— Ну, Жива, помогай, должна будешь, — решительно сказала я, стрелой мчась в лес. Откуда только силы взялись!
Десять метров — сила молчит. Я тяжело дышала, дергая нити магии Словом, но она отзывалась совершенно неохотно. Двадцать метров, ноги уже заплетаются, мокрые волосы лезут в глаза, а дите подозрительно захныкало — сила недовольно копошится на задворках сознания, отказываясь повиноваться.
— А ну-ка быстро взяла себя в руки! — гаркнула я на невидимую магию. Тридцать метров, да сколько можно?! Пора уже, дорогуша, пора!
Пацаненок вздрогнул от моего крика и хотел было зареветь, как на моей ладони зажегся лепесток зеленого пламени. Наконец-то!
— Так, голубчик, теперь твоя задача сидеть здесь и ждать подмогу. Я оставлю с тобой няню, которая присмотрит, чтобы ты никуда не ушел. Помощь придет совсем скоро, уж я об этом позабочусь. Шувгей!
— Напугала, проклятая ведьма! — взбалмошный голос донесся из пустоты. — Да как ты смеешь так нагло призывать меня?
— Нет времени, Шувгей, малец на тебе, пока за ним не придут наши высшие, — я ссадила мальчишку на траву. — Береги его, как свой эфир, пострадает — все потоки оторву, понял?
— Да понял я, понял, — буркнул ветер. — Подмогу сама позовешь или мне кличь кинуть?
— Позову. Но и ты кинь, не будет лишним. Я вернусь через брешь в стене на западе от главного входа в замок. Там здоровый камень закрывает дыру, не пропустят. До начала ритуала осталось от силы полчаса, пропажу пацана наверняка заметили, так что очередь Леры. Все, я пошла.
Маленькая голубица с мертвыми глазами выпорхнула из моего рукава. Магические вестники, ха. Голубиная почта — вот решение на все времена. Тем более почта рукотворная, неживая и летающая со скоростью небольшого истребителя. Я вплела в ее полет всех, чью энергетику помнила, и первый, получивший послание, автоматически «распакует» его для остальных.
Коленки тряслись от бега, но я упрямо развернулась, преодолевая метр за метром. Излом аномалии пробежал мурашками по спине, оставляя вместо себя пустоту в груди и сосущее чувство в душе.
Ох, лишь бы успеть! Видимо, боги еще не отошли от таких горячих взываний, а потому к центральному залу я вышла без труда, ориентируясь на приветливо вспыхнувшие факелы. Не позволяя тишине обмануть себя, я спряталась за одной из арок и прислушалась.
— Я знаю, что мальчишка покинул зону аномалии, бездари, — шипящий голос прокатился по своду замка. — Нет времени вас казнить, идиоты, ищите еще одного. Мне плевать, как вы выясните их дату рождения, нам нужен самый младший ребенок и молитесь, господа, чтобы он имел У-хромосому.
Интересно, почему они цепляются за такое строгое соответствие возрасту и полу? Хотя плевать, нужно вытаскивать детей оттуда до того, как обезумевшие фанатики разложат их на алтаре.
Детский плач наполнил залу. Двое обрюзгших колдунов со слабеньким потенциалом, который было видно даже без магии, грубо шпыняли мальков, выискивая самого мелкого. Они в курсе, что самый компактный не равно «самый младший»?
— Знаю, что больно, но умоляю, потерпите, — мысленно взмолилась я, глядя на ревущих детсадовцев.
План предельно прост: нового мальчишку прикуют к основанию алтаря, воткнув в него то жуткое пыточное устройство, и наверняка свалят, отправившись на поиски вредительницы. То есть меня. Б-р-р-р, надеюсь, не найдут. И у меня будет около десяти минут на то, чтобы сломать кровососущую хрень, а заодно покарябать алтарь, нацарапав на нем правду об этих скотах.
Остается надеяться, что Лунная богиня обидится на богохульство и отвернется от своих фанатичных и весьма мерзких последователей.
Единственное, что меня смутно беспокоит — это вероятность охраны, которую выставят здесь же для пригляда за жертвами. Мало ли, вдруг опять явится злостная похитительница и умыкнет материал у честных жрецов.
— Проваливайте уже, чудища, — прошептала я себе под нос, скривившись вместе с мальцом, которому ввели первую иглу. Пацан ошалело взглянул на свою руку, посмотрел на ремни с десятком подобных колючек, и обидно заревел, жалуясь всему миру на бессердечных взрослых.
Доберусь — руки поотрываю мразям!
— Молчать! — взвизгнул один из адептов, наотмашь ударив жертву Луне. Мальчишка захлебнулся плачем, заскулив от боли.
Мир снова схлопнулся до черно-белого кино. Нет магии? Что ж, кажется, это больше не аргумент. Перед глазами поплыло черное марево, стирающее грань между живой силой и мертвой. Если живая сила не отзывается, игнорируя свою хозяйку, может, мертвая не откажет мне в помощи?
— А-а-а! — заорал один из скучающих балахонов, судя по голосу, совсем пацан. — Кто-то кидается электричеством!
Капюшоны попадали с голов фанатиков и матерые мужчины разом завертели головами, выискивая нападающего.
— Там! Оттуда! Из того коридора! — фальцетом крикнул пострадавший, махнув в совершенно противоположную сторону. — Они там!
— Быстрее, — прошипел один из оставшихся не скинутых балахонов. — Заканчивай с ним. Вы — ловить лазутчика, один остается здесь, остальные на крышу. Луна ждет нашего почтения.
Топая, как стая сайгаков, помешанные унеслись в коридор, на ходу гигикая и выкрикивая кровожадные лозунги. Еще бы, как отказать себе в удовольствии толпой повоевать с дамой? Они, конечно, не в курсе, кто я, но попытка затоптать потенциального врага скопом чести им не делает.
Другая стайка адептов, не явивших свои лица, развернулась и тоже задала стрекача в неизвестном направлении. Вероятно, на пресловутую крышу, бить поклоны своей небесной госпоже. Кажется, эти ребята более сообразительные и уполномоченные в местом гадюшнике, раз их слушаются.
— Спасибо, — я вытянула руку, погладив невесомые остатки вернувшей искорки. — Ты спасла меня, навочка.
Капелька навьей энергии ласково потерлась об мою ладонь и успешно рассеялась, выполнив свою работу. Специфика места сказывается на возможном использовании магии, а кровавая слава графа Цепеша помогла мертвой силе сработать там, где живая складывала руки.
Остался только один охранник, которого они почти благоразумно выставили охранять клетку с детишками и двоих особенных жертв, прикованных пыточными прибамбасами к алтарю. Времени отсиживаться нет. Даже отсюда видно, как побледнела Лера, усыхая на глазах. Эх, была не была!
— Спасибо за вашу галантность, месье, — сказала я стражнику-адепту до того, как он закатил глаза, рухнув на пол.
Можно заблокировать магию, а вот увернуться от старого доброго кирпича по макушке — это вам не орешки щелкать на досуге. Правда, руки болели, получив серьезную нагрузку, кирпич пришлось взять увесистый.
— Ты вернулась, — девочка приоткрыла глазки, посмотрев на меня мутным взором. — Как обещала.