Александра Логинова – Лечить нельзя помиловать (страница 63)
Но рыдала я с умом, а не без причины. Вернее всего пугала вероятность, что эрл Клод, как всякий мужчина, столкнувшийся с безнадежным увечьем любимой женщины, ринется деструктивно топтать врага. Победить потерю дара он не в силах, поэтому кипящая в крови ярость обрушится на того, кого мой любимый маркиз объявил кровным врагом. А это… чревато бедой.
Оказывается, пока я могла вытянуть Алеона с того света — любая проблема была несущественной мелочью. Но осознание этой простой истины пришло лишь сейчас.
— Как думаешь, он меня не бросит? — подперев голову рукой, я незряче уставилась на феникса.
— Цвик-ки, — категорично опроверг цыпленок, помогая себе крыльями развернуться у края стола.
— Но теперь он может жениться на одаренной и претендовать на титул маркиза.
— Пи-пик, — явно сомневаясь в моих умственных способностях, нелицеприятно выдал Поль, тряся голым хвостом. Пять минут от роду, а туда же. — Пик-пик!
На дворе стоял солнечный день, но в душе бесновалась мрачная вьюга. Если я не целитель, то кто? Просто врач? Лекарь без дара? Но таких
Поверьте, в вопросах здоровья нет мелочей! Приходя ко врачу, не забывайте рассказывать каждую странность, даже если на ваш взгляд она не имеет отношения к главной проблеме. Болит желудок и плохо просыпаетесь по утрам? Скажите об этом доктору. Неделю мучает головная боль и отчего-то немеет нога? Обязательно сообщите терапевту. Даже если пришли к стоматологу с внезапной зубной болью — не стесняйтесь перечислить все недочеты организма. Грамотный доктор как минимум подскажет нужного врача, даже если это не его область знания.
Это я вам, как бывший целитель, от души рекомендую.
— Чир-р-р, — заворковал курсант, ободряя пригорюнившуюся няньку. — Пик-чирик!
— И куда я теперь? — в душе поселилось уныние. — Снова проходить переаттестацию, как обычный медик?
Клиентов значительно поубавится. И золотишка тоже — неодаренными лекарями пользуются только бедняки, у которых денег хватит или на дешевого целителя без гарантий, или на лекарства. Теперь уж точно никто не поверит в моё ошеломляющее открытие в Ликантропских лесах.
Вот ещё повод для беспокойства. Моё Гвардейшество не оставил идею привнести чутка справедливости в тухлое болото здравоохранения королевства. Как же, его обожаемую Искорку несправедливо оставили без почестей и славы! И смех, и грех, но весьма сладкий и тщеславный грех. Поэтому, едва поднявшись на ноги, я тайком пробралась в кабинет маркиза подслушать, о чем он шептался со своим доверенным лейтенантом.
— Необходимо развернуть масштабную уничижительную кампанию против подонка, запятнавшего имя Алевтины, — убийственно невозмутимо строил планы капитан, выписывая чек за чеком на нужды дела.
— Кого из них? — уточнил хмурый эрл Бэкк, независимо сунув руки в карманы. Его не меньше командира потрясло известие, что я больше не целитель.
— Всех, — опасно улыбнулся Алеон. — Свою женщину я не позволю обижать никому. Этого… друга достаточно лишить лицензии на врачебное дело и всех ученых степеней, а герцога Оттенберга я лично похороню под ракитовым кустом.
Увы моей скрытности! Эрлу Клоду понадобилось двое жалких суток, чтобы выяснить, кто скрал с далекой планеты иномирную лекарку. И плачевное положение врага его ни капли не разжалобило.
Иногда я до боли фантазировала, чем заплатил похититель за жизнь отпрыска. Мальчика было по-человечески жалко, но его папаша заслуживал самой жестокой расплаты. Пять лет мечась по ночам в болезненных снах, мне грезилось, что мерзавец отдал свое положение, деньги или титул — чем ещё мог дорожить высокомерный подлец? И не столь важно, в какую привычку облачена жажда власти и чувство безнаказанности. Но реальность оказалась куда беспощаднее. Герцог Оттенберг заплатил собой.
— Теперь понятно, почему он уже пять лет не появляется в свете, — помолчав, резюмировал оборотень. — С таким-то уродством…
Я не видела тайных портретов, но всего три слова, и перед глазами ожила жуткая картина. «Фибродисплазия оссифицирующая прогрессирующая» — так её называют на Земле. Здесь же ей дали имя «костный мор». Постепенное отвердевание тканей организма, превращающее их в каменные негнущиеся кости. Неизлечимая жуть, узрев которую остается лишь задыхаться от страха.
Каменоломня внутри тебя.
— Это ничего не меняет, — ожесточенно повторил Алеон, с легкой заминкой отложив донос личных шпионов в доме герцога. — Горе проигравшим. Земли Оттенбергов — лакомый кусок для членов Совета, их отнимут, не глядя. Наша задача — успеть взять столичное поместье. Без единого выстрела, понял?
— Личная гвардия вашей семьи? — озадачился лейтенант. — Но её долго переправлять в столицу, не меньше трех дней.
— Обойдемся государственными силами, — жутковато оскалился мужчина. — Я в своем праве. Заложников доставить в…
— Каких ещё заложников? — я ввалилась в кабинет, пригладив вставшие дыбом волосы. — Вы что, с ума сошли?
— Алевтина? — изменился в лице капитан. Да и оборотень слегка стушевался и отступил в тень. — Почему ты не спишь?
— А почему ты планируешь разорить целое герцогство?! — поверить не могу!
Одно дело — лично поквитаться с похитителем, влепить ему пощечину, плюнуть в лицо и усадить на скамью подсудимых. Но захватывать целое поместье и делить земли с живыми, Гиппократ их вразуми, людьми? Перебор! Даже ради меня — всё равно перебор.
— Искорка, — ласково выдохнул маркиз, взглядом указывая подчиненному на дверь, чтобы выметался. — Если этого не сделаем мы, сделает кто-нибудь другой.
— Удобные рассуждения, — об моё негодование можно было обжечься, поэтому капитан не рискнул подходить близко. — Зачем тебе семья герцога в заложниках? Не делай такое удивленное лицо, я всё знаю.
— Сразу видно, невеста капитана, — делано обрадовался он и тут же сдался. — Аля, покупка и хранение нелегального портала — серьезное преступление, караемое смертью. А то, что в доме Оттенбергов есть карманный портал и не один, уже знают. И обсуждают у подножья трона, как будут убивать Оттенбергов до седьмого колена, чтобы никому из дальней родни не пришло в голову претендовать на земли и деньги.
— Откуда знают?
— Прежде, чем слегка пошуметь в столице, нужно обязательно предупредить Её величество, — пожал плечами Алеон. — Понимаешь? Герцоги обречены и без нас, но у тебя приоритетное право мести, дающее фору в… М-м-м, не больше пяти-семи часов. За это время нужно успеть ввести наших людей на территорию поместья и вытащить оттуда супругу и сына Оттенберга.
Можете себе представить, как я нервничаю в этот роковой день?
Еле выбила себе право покинуть поместье жениха и дождаться вылупления Поля в своем кабинете. За окнами шумно — столица взбудоражена внезапными передвижениями войск по городу. Не один Алеон додумался взять немножко взаймы государственных сил, идя на штурм-дележку загородного дворца. Но городская стража ловко и грамотно забалтывает население сказками о подготовке к параду, поэтому треволнений и паники нет.
— На месте стой, раз-два, — замерший птенец автоматически отбил коготками шаг. — Упор лёжа принять.
— Пи? — обалдел феникс, оглядывая собственные голые крылья.
— На спину принять. Будем проводить техосмотр, птичка, — пусть магии во мне ни на грош, но каждый новорожденный имеет право на внимание педиатра. — Не барахлит ли двигатель, не стерся ли поршень. Да не прикрывай гузку, не трону…
И в самый ответственный момент, когда нежный пушок на птичьем пузе показался мне подозрительно тонким и недоразвитым, дверь без стука распахнулась. На пороге стоял незнакомый гвардеец с алебардой наперевес.
— Разрешите доложить! — гаркнул он, напугав Поля. — Его благородие капитан эрл Клод приказал сообщить, что закончил и возвращается. С победой.
Ох! Я ничуть не сомневалась, но дышать стало легче. Надо привести себя в порядок! Расчесаться, убрать синяки под глазами, снять припухлость вокруг сонных глаз, обезболить лёгкий спазм в пояснице… Тьфу, я же больше не могу колдовать. Великий Авиценнна, как тяжело без магии. Так, стоп. Это же получается…
— Алевтина? — непринужденно улыбающийся маркиз слегка озадачился, шагнув через порог. — Что… Что с тобой?
— Я же теперь постарею, — упавшим голосом сообщила я. — Совсем постарею, навсегда. И больше не смогу поддерживать молодой, цветущий вид сама. Только обратившись к другим целителям, как те толпы дамочек, записанных ко мне на месяцы вперед.
И критические дни перестанут быть безболезненным неудобством, превратившись обратно в «убейте меня». И роды… Печенки-селезенки, а как рожать, если не можешь сама регулировать процесс и вовремя себя обезболить? Довериться другим целителям? Хуже не придумаешь! Уй, мама…
— Мне жаль, — совершенно искренне вздохнул капитан, целуя меня в макушку. — Знаешь, если можно было бы повернуть время вспять, я бы с удовольствием навсегда остался калекой, лишь бы твой дар жил. Боги по-прежнему не хотят с тобой говорить?