Александра Логинова – Лечить нельзя помиловать (страница 41)
— Полный односторонний перелом ребра, черепно-мозговая травма. Кто-нибудь, помогите его подвинуть! — правую сторону тела зажало плащом.
Сердце стучало реквием, то выламывая грудную клетку, а то ухая в пятки. Переломы — ерунда, чинится на раз-два. Куда страшнее то, что скрывается справа под тканью. Ибо сунувшаяся в плечо стрелка-скан с визгом выпрыгнула обратно, сигнализируя о смертельной опасности.
Подскочивший эрл Бэкк плюнул на безопасность и когтем вспорол часть плаща, открывая доступ к телу.
— Что это?!
— Полный каюк, — от увиденного внезапно накатило спокойствие. — Нашему капитану катастрофически не везёт на конечности.
Правая ладонь маркиза напоминала сожженную головешку. Почерневшая и вспухшая коряга вместо руки от пальцев до плечевого сустава. Нет, она была цела, ни единой раны, но… Принадлежать могла лишь мертвецу, а вовсе не человеку. Позади раздалась грязная, полная отчаяния, ругань оборотня, в порыве ужаса выпустившего все когти. А я бы с удовольствием закричала, подобно Ариадне. Если бы могла.
— Это не спасти.
— Эрла…
— Мортимер, я знаю. Но всё куда хуже, чем кажется: прямо сейчас вредоносная магия уничтожает дар его благородия.
Миллиарды клеток незнакомой, агрессивной, полной ненависти и злобы магии вгрызались в огненные ядра Алеона, разрушая их до основания. Кто бы ни задумал ловушку, но он гений — неизвестная дрянь бежит по венам, имитируя полное магическое выгорание, которого страшатся колдуны. Даже хуже, ядра дара не пустеют, а расщепляются и исчезают на глазах.
А заодно эта тварь посягает на мой дар, почти добравшись до шеи маркиза, где нервно застыла диагностическая золотая стрелка. Эрл Бэкк оказался прав. Капитан почти убит.
— Что же делать?
— Щадящую ампутацию по шею. Хотя поздно, — горько отмахнулась я. Слёз почему-то не было.
Наверное, я не имею на них права. Многие хирурги не оперируют друзей и родственников — мешают эмоции, сбиваются настройки профессионализма. За пять лет в королевстве я не обросла этими сомнительными свойствами — родными, близкими, дорогими людьми, а тех, за кого переживала, лечила превентивно. Это удобно.
Никогда не привязывайся к пациентам, которых можешь потерять.
— В моем чемодане лежат таблетки валерьянки, дайте леди Коллет, — отозвав из тела пострадавшего диагностический поток, я стянула перчатки и сняла маску.
— Эрла Алевтина! — взвыл оборотень, хватая меня за плечо.
Пока еще эрла. На ладони взметнулся золотистый вихрь, эффектно разрастаясь вверх. Маленький смерч, которого вызывают крайне редко, скучающий в глубинах кругов кровообращения.
— Я заплачу за него, — горло опять резануло болью. Каждый раз больно.
«Согласна ли ты, эрла Алевтина Пономарёва, воздать богам за исцеление, смиренно принеся в жертву то, что потребуют небожители?» — слезы наконец-то закипели на глазах, удачно прикрытых веками. Никто не должен об этом знать. Даже медколлегия, даже Лютер не знал о последней грани
Почему в Объединенном королевстве сильнее всего почитают Ахаву и Сетра? Потому что любовь и магия — две половинки одного целого. Магия — есть любовь к творению. Любовь — есть магия жизни. Исцеление — магия, построенная на любви к ближнему. Кажется, в эту секунду я поняла, какие именно боги наградили меня
— Согласна, — влага намочила ресницы. — Только не дар, пожалуйста.
Золотистая вспышка поглотила свет, запахи и звуки, оглушающе обрушившись на сознание. Каждый пациент говорил, что условия сделки звучат по-разному: кто-то сразу слышал голос в голове, кто-то спустя время испытывает отвращение к тому, что любил раньше, а у кого-то не получается выполнять физические действия и настигает страшное понимание — это и есть плата.
Меркнущее сознание уловило смутный силуэт. Где-то гудели голоса, а под ногами разворачивалась лестница в небо, полная темных провалов. Золотой свет окутывал ступеньки, завлекательно прокладывая дорожку: ступи, поднимись, тебя ждут. Только неясно, ждут наверху или внизу, куда запросто можно свалиться через жуткие черные дыры. Я не могу идти! Не могу! Одной не подняться наверх, не перепрыгнуть через темноту.
«Ты заплатишь…» — мелодичный женский смех в голове разом оборвал мысли.
От прозвучавшего условия градом покатились слёзы.
Глава 32
Наземный этаж Управления ворчал и гудел, как стая лесных пчел. Совет правления созвал срочное заседание, вынудив служивых галопом бегать по кабинетам, обмениваясь отчетами и догадками о причине встряски. Дознаватели, разведчики и кабинетные чины украдкой переглядывались друг с другом, умудряясь ловить кривые вздохи начальства и обсуждать их чуть ли не на пальцах. Ибо говорить вслух было боязно.
Одни только палачи в подземных пыточных безмятежно затягивались цигарками — к ним в равной степени мог заглянуть и вражеский шпион, и вчерашний генерал, брюзжащий на подчиненных. Оттого работников каленого железа старались не беспокоить государственными кризисами, нападениями и прочими мелочами.
Его благородие с удовольствием бы спустился на перекур вниз, поболтав с кровавыми весельчаками. Но вместо этого вынужден стоять за трибуной перед откормленными боровами, утиравшими пот батистовыми платками. И терпеливо отвечать на каверзные вопросы тех, кто никогда не дежурил ночью под проливным дождем, но писал уставы для дежурных.
— А что вы делали в Саду Единства посреди рабочего дня? — дребезжащий голос седого, как лунь, старика набил оскомину.
— Совершал целенаправленную инспекцию нового покрытия тропинок, — не дрогнув мускулом, отчитался эрл Клод. — Во время обеденного перерыва военнослужащим полагается личное время.
Недовольно вздохнув, пожилой граф в чине полковника Управления пожевал губами, слезящимися глазами изучая поданный с утра рапорт. Вчерашним днем на капитана Объединенной гвардии было совершено нападение, которому присвоили статус спланированного покушения на жизнь, здоровье и магию сотрудника Управления. И началась катавасия! Генерал-майоры гвардии топали ногами и орали, что в первую очередь покусились на их капитана, значит, они пострадавшая сторона.
Почуявшие добычу сотрудники Управления клещами вцепились в инцидент и нагло заявляли, что капитана не убили на войне, а напали в городе, когда он исполнял обязанности сотрудника их ведомства. Получил служебную травму, так сказать. Значит, дивиденды за ранение полагаются им, а не гвардии, чисто формально охраняющей город. Да и за что им выплаты, если капитана не уберегли? А золота корона отстегнет немерено, и тридцать процентов от этой выплаты должно пойти в бюджет их ведомства. На нем же и ответственность за здоровье сотрудника, которое надо восстановить за счет этих процентов. Сотрудник-то на удачу излечился сам и стоит ныне перед ними здоровехонек. Осталось расследовать покушение и найти виновного.
Только расследовать никто не хотел.
— В рапорте написано, что рядом с вами была леди. Баронесса Коллет, — подал голос второй член Совета.
А к обеду вмешалось правительство, вспомнив, что капитан — не жук-навозник, а потомок уважаемого рода. И тут еще два раза поглядеть, кому причитается компенсация за калеку. Особенно упорствовал его отец, за закрытыми дверями толкая крамольные речи о попустительстве королевы в попрании дворянских прав. Коллеги по титулу слушали охотно, но вставать в одну упряжь и задирать лапу на военных не хотели. Потому и сидит сейчас, как сыч, за столом членов Совета, не глядя на сына. Полковник осуждающе вздохнул.
— Верно. Баронессе понадобилась помощь в некотором вопросе.
— А…
— Но цели своего визита она не успела изложить, — поспешил отрезать Алеон.
В тот день всё пошло не по плану. Сначала он, как дурак, гонял по плацу виверн, поступивших в столичную гвардию после курса молодого бойца, хотя это обязанность сержантов. Потом больше часа на планерке пытался объяснить идиотам-подчиненным, что за пьянство на посту полагается не выговор, а гауптвахта, но молоденькие сынки герцогов лишь ухмылялись. Сладил с ними строго по уставу: отправил придурков опрашивать бабушек по делу о краже двух килограммов помидоров с рынка. Пусть хлебнут сыскной работы полной ложкой.
Только запланировал перехватить чашку кофе, как пришло распоряжение — подполковник требует проверить комплектацию боеприпасов для поставки в Ликантроп. Почему этим не занялся отдел снабжения Управления под наблюдением гвардейских прапорщиков, осталось загадкой. На ходу перепоручив Бэкку подготовку и организацию розыскных мероприятий по делу о крупной банковской афере, Алеон помчался на оружейные склады. Приказ не требовал отлагательств. Он сам последние три дня методично выбивал возможность отправиться в командировку к вервольфам, лелея тайную надежду отличиться. А на вечер был запланирован следственный эксперимент с участием недавно арестованного душегуба, но стоило зайти в кабинет, как ожил магический вестник. Леди Коллет слезно умоляла о встрече, обещая поведать, почему именно её выбрал маркиз Клод в качестве будущей невестки.
Это подкупило. Капитан давно ломал голову над вопросом выбора его будущей супруги и никак не мог приложить фамилию баронов к их чванливому семейству.
— Сапёры вскрыли остатки магической ловушки, — подал голос другой член Совета. — Там обнаружили волчью шерсть, не так ли?