Александра Логинова – Лечить нельзя помиловать (страница 37)
В учебниках писали, что есть еще один вариант медитаций — осознанные сновидения. Но не те, в которых ты отращиваешь себе крылья и лазеры из глаз, а сначала долго общаешься с подсознанием, чтобы ночью получить ответы. Автор уверял, что через сны с магами общаются небожители, а у меня к ним накопилась парочка вопросов. Парочка вагонов, если уточнить. За что мне такой
— Эрла Алевтина, — в дверь постучался курьер. — Вам магический вестник.
Получив конверт, я мысленно поперхнулась. На лицевой стороне золотом сиял знак королевской крови — круг с короной внутри и родовым вензелем. И бумага белая, плотная, вышедшая из королевской канцелярии.
«Указ: в связи со множеством исков, поданных на имя правящего рода, эрла-целительница Пономарёва Алевтина Сергеевна награждается высокой честью быть приглашенной на торжественный ужин к Её королевскому величеству Октавии Изумрудной, правительнице Объединенного королевства. Восьмого числа этого месяца после заката по случаю дня Молитвы». Дата, подпись монаршего секретаря.
— Алевтина? — на тротуаре стоял чуть растерянный Клод, отпустив нанятый экипаж и держа в руках точно такой же конверт.
Мы договорились встретиться в перерыве, чтобы пообедать вместе, а заодно коротенько помедитировать. Несмотря на успехи, энергетическая подпитка маркиза была очень к месту, особенно посреди рабочего четверга.
— Есть догадки?
— Да, — на лице капитана появилась ледяная невозмутимость. — Наша королева — отличный дипломат и сделала ход конём.
Витиевая «честь», оказанная королевой, ничуть не затуманила разум. Расставленный капкан очевиден — на торжественном ужине соберутся все ключевые фигуры, досаждающие Её величеству. И перегрызутся насмерть: маркиз станет давить на монархиню, леди Коллет — ему поддакивать и поливать меня грязью, Алеон не сдержит пламенный нрав и окончательно рассорится с отцом, а я окажусь втянута в свару благородных сволочей.
Ставлю жалование жениха, что его отец из кожи вон вылезет, но добьется своего, и больше мы с Алеоном не встретимся. Если не переиграем старого проженного аристократа.
— Можете остаться дома. Я прикрою, — подмигнул маркиз.
— Вы сильно рискуете. Чем оправдаетесь? Скажете, что я заболела? Не смешно. Нет уж, идем вместе.
— Но я не хочу втягивать вас в свои проблемы.
— Пф-ф-ф, я сама пинком распахиваю в них дверь. Может, мне любопытно поглядеть вашему отцу в глаза. У сына беда, а он как стервятник…
В прошлом браке у меня были замечательные свёкры. Здесь везение кончилось, но капитана нужно спасать. Не бросать же товарища по несчастью в беде? Вернувшаяся из отпуска совесть деятельно принялась за работу.
Глава 29
— Её величество выражает почтение и искреннюю радость каждому гостю за этим столом, — медленно и с чувством декларировал церемониймейстер.
— Да здравствует королева Октавия! — нестройным хором откликнулись трапезничающие, включая меня.
В малой столовой, рассчитанной на скромные посиделки, готовилась сеча. Противоборствующие стороны вооружились зубочистками, дружелюбно ощерились вилками и с показательной жестокостью терзали несчастную дичь. Запеченный лебедь не успел крякнуть, как разлетелся по тарелкам, и лишь грустные остатки с ужасом взирали на оголодавших дворян. Казалось, обезумевшие аристократы специально не ели три дня, как сторожевые собаки, чтобы аккумулировать свою злость и решительность. И после главного блюда приступить к десерту.
То есть мне.
Появившись во дворце, как послушные подданные, мы с маркизом приняли соломоново решение — пригубили его походную фляжку, спрятавшись в одной из ниш. Пробегавший мимо лакей подозрительно принюхался, поэтому пришлось делать вид, что страстно целуемся, хихикая сквозь ладошки. Во фляжке оказалось крепленое сухое вино, прекрасно сочетающееся с гематогенками из тайного запаса. После трех глотков дело пошло веселее, будущий пир приобрел светлые оттенки, а замысел дополнялся по наитию.
— Перевернем супницу на голову самому крикливому и сбежим.
— Отец и так плешив, последние волосы вылезут, — не согласился капитан. — Лучше скажем, что я вас обесчестил, поэтому обязан жениться.
— Обесчестил разведенную женщину? — изумилась я. — Оксюморон.
— «Обесчестил кастрат» — это оксюморон, — философски хмыкнул Гвардейшество. — Но вы правы, не поверят. Может, скажем, что вы непраздны? Кажется, в истории вашего мира есть подобный прецедент.
— А, может, обставим все так, что вы почти здоровы? И последний этап лечения никак несовместим с брачными обязательствами.
— Тогда вас отправят в храм, чтобы быстрее связались с богами и долечили меня, — помрачнел он. — Навсегда отправят. С королевы станется осерчать от занудного бубнежа старого пня.
Храмы Объединенного королевства были похожи на древнегреческие пристанища богов. В них служили и женщины, и мужчины, разделяя сферы влияния по занятости: мужчины — война, женщины — очаг. Однако два храма — богини Ахавы и бога Сетра — считались общими. Первая отвечала за любовь, и это светлое чувство вовсе не считалось лишь женским уделом. Ха, попробуй запретить местным мужчинам любить и влюбляться — на клочки порвут богохульника. Бог Сетр руководил магией, и ему тоже поклонялись все эрлы без разбора, имея право служить в храме на равных. Были и такие храмы, что почти монастыри: в них послушники беспрестанно молились и тратили жизнь на общественно-полезную деятельность. То есть возделывание урожая, создание несложной утвари из дерева, варка пива и лечебных зелий.
И лекарей там часто не хватает.
Слуга чинно вел нас по парадным коридорам дворца, важничая, как первоклашка со звонком. Надежда не столкнуться с оппонентами успешно оправдалась. До самой столовой никто не посмел бросить в нас косой взгляд или гнилой помидор, замок словно вымер в честь грядущей битвы. Я двигалась во всеоружии: в правой руке был сжат кончик чистой энергии, в левой — кружевной веер по последней моде. И в пир, и в морг, если кому-нибудь приспичит. Капитан радовал своей безмятежностью, натянув маску отвратительно любезного аристократа, и руки чесались рефлекторно заехать ему по роже. Если бы не хитрый блеск в глубине глаз — рядом бы стоять не стала.
Добравшись до малой столовой и подождав, когда нас объявят, будущие «супруги Клод» коротко выдохнули, обменялись подбадривающими улыбками и шагнули под уничтожающие прицелы собравшихся дворян. Понятия не имею, кто где сидит — знаю только баронессу Коллет, намалеванную и расфуфыренную до макушки, но спокойным отсюда никто не уйдет.
Потому что у нас был план.
— Алевтина, познакомься, — капитан радушно махнул рукой на вражеский стан. — Маркиз Эндрю Клод, мой отец. Моя мать, Фиона Катарина Клод. Брат и второй наследник рода Родион Клод. Нет-нет, лицо у него такое от природы, не нужно его лечить.
Семейство маркизов одарило меня одинаково изучающими взглядами. И если леди Фиона посматривала с недоуменным равнодушием, то в глазах Эндрю светилась волчья жестокость и желание убивать. А вот братец — неслух семнадцати лет — неумело скроил презрительную физиономию. Аристократ с китайского рынка без оригинальных запчастей.
По правую руку от «свёкров» сидели их протеже — барон и баронесса Коллет. Мамы у Ариадны не было, и чисто по-человечески жаль девчонку, но лицо леди налилось такой елейной важностью, словно она здесь царица под прикрытием. Барон Коллет порадовал — смешно подпрыгивающий толстячок с сахарным диабетом, целиакией и непереносимостью лактозы. Дворцовые слуги откупились от него тарелкой с сельдереем, который дворянин грустно ковырял вилкой. Захочет булочек с творогом — придет. Заодно расплатится за дерзость доченьки, высокомерно поглядывающей на мою скромную рубиновую подвеску. У самой на шее красовалось бриллиантовое ожерелье.
— Любимая, позволь за тобой поухаживать, — с сияющими от восторга глазами предложил Алеон.
— Конечно, — посланные импульсы жара вынудили кровь прилить к щекам. — Благодарю, мой лорд.
Барон Коллет нехорошо икнул и схватился за сердце. Его старшая дочь вздрогнула, словно увидела призрака, и медленно увяла, послав маркизу ужасно обиженный взгляд. Заботливые руки капитана наложили мне немного жаркого в обход удивившихся слуг и как бы случайно тронули рукав платья. Трепетное касание вызвало куда более удушливый жар, отчего пришлось настучать самой себе по рукам — не переигрывай, превратишься в помидор.
Её королевское величество, щедро оплатившая банкет, бросила заинтересованный взгляд на скандальных подданных. В прошлый раз маркиз с невестой вели себя скромнее, но леди Октавия ничуть не оскорбилась, искренне наслаждаясь вечером. Правительница вошла последней с изрядной задержкой, но, как известно, королевы не опаздывают, это остальные приходят слишком рано. По случаю благотворительного для смертных ужина королеву облачили в роскошное платье цвета зари, мантию и тонкий золотой венец. Пришлось вставать и молиться — требования дня Молитвы, хотя от моих гневно-возмущенных мыслей боги наверняка в шоке. Нет, а чего они? Хоть бы инструкцию к